15

За несколько минут родное лицо трансформируется в абсолютно незнакомого мне мужчину. Десмонда косит так, что я ойкаю от страха.

- Какое существо? – Переспрашивает пытливо друг с хитрым прищуром, не обещающим ничего хорошего. Теперь у меня нет уверенности в том, что он не придушит меня в эмоциональном порыве.

- Я не в том смысле, что ты не выглядишь как мужчина. Ни в коем случае не оспариваю твою мужественность. – Машу руками, чувствуя, что каждое новое слово бесит его всё больше. Судя по густоте его бороды, тестостерона хоть отбавляй. Собственно, им сейчас он и плещет. – Просто ты для меня как брат и точка. Ничего больше. Пойми, пожалуйста.

- И что же во мне так тебя отталкивает?

- Ничего не отталкивает. Ничего. Просто так бывает. Люди не сходятся характерами. Не магнитятся, понимаешь? Уверена, что и я тебе нравлюсь по привычке. – Начинаю охотно кивать, развивая тему, демонстрируя руками контакт. Получается очень двусмысленно. – Просто ты привык ко мне и придумал эти чувства. Знаешь, в психологии есть такое понятие как подмена. Вот у тебя сейчас именно это. – У меня начинается истерика. Самый отвратительный день. Хэнк – предатель. Дэс – не брат. – Уверена, что если ты задумаешься, то сразу поймёшь, что я не твой типаж. Как и ты не мой. Понимаешь, ты очень добрый, милый, а мне нравятся плохие парни. Ну так мы женщины устроены, готовы променять хорошего парня на отпятого козла. Ты ведь никогда не ввяжешься в драку, а мне нравятся сильные мужчины с разбитыми костяшками рук. Я с детства насмотрела на Демида и жутко симпатизирую проблемным парням. А ты робкий, я никогда не видела тебя с женщиной, а мне по вкусу бойкие мужчины. Так бывает, Дэс. Ну, прости, пожалуйста, что я вот такая…

- Еба-а-ать. – Дэс ударяет кулаком стену, начиная смеяться как Джокер, я даже уши прикрываю рукой. Когда начинают материться по-русски, я всегда пугаюсь до судорог в животе. Никогда ничего не заканчивается хорошо после включения русского мата в речь. – А Хэнк твой замечательный прямо подходит под это описание?

- Я не буду это обсуждать с тобой.

- Это правильно, милая. Не нужно обсуждать с нынешним парнем своего бывшего.

- Ты мне не парень. – Говорю это на автомате до конца отрицая происходящее.

- Ева, не я тебя приглашал на Гавайи и снимал номер для молодожёнов. – Губы парня расплываются в демонической ухмылке. – Ты сама дала мне зелёный свет.

- Я ничего не давала.

- Робкий, блядь. – Он снова заходит смехом, вынуждая меня пятиться назад. – Хотел как лучше, хах, а получилось как всегда! – По его щекам начинают течь слёзы от смеха, а я не понимаю, что такого смешного ему сказала. – Что ж, рад слышать, что робкий добряк тебе не по душе. Я и сам, если честно, устал стараться быть принцем на белом коне.

- Вот теперь не надо только теперь строить из себя самца. У тебя плохо получается!

- Говоришь, самца во мне не видишь? - Десмонд двигается на меня, перехватывает полы халата и распахивает его, дергая и снимая с меня одним рывком. Я взвизгиваю и пытаюсь прикрыться руками, но Дэс перехватывает ловко и их. Он просто застегает меня врасплох. Касается мягкими губами, нежно целуя ладони. – Что ж будем это исправлять.

Если бы мне кто-то сказал неделю назад, что я буду стоять в одном нижнем белье перед Десмондом, а он будет лапать меня как голодный зверь, не видевший никогда женщин, то я бы зашлась истерическим смехом, считая это глупой шуткой.

Нереальность происходящего парализовала и не давала мыслям собраться в кучу.

Медвежара наклоняется и касается своими губами моей шеи, прикусывает слегка, вызывая табун мурашек. Меня пронизывает током насквозь, горячие губы опаляют. Меня что только что поцеловал Десмонд???

Губы скользят по вене, раздражая рецепторы. Мужские руки властно смыкаются на талии, скользят вверх, цепляют застёжку от лифчика и с профессиональным мастерством расстёгивают её. Я пытаюсь оттолкнуть Десмонда, честно, как змея извиваюсь, но не могу противостоять силище мужской. Ирландец держит крепко лапищами, даже на сантиметр не отодвигается.

Интересно, сколько лифчиков он расстегнул за свою жизнь, если так ловко справился с моим?

- Отпусти. Мне неприятно! – Сознание разрывается. Во мне стоит некий блок, который не позволяет даже представить, что меня тискает брат. БРАТ!!!

- Разве? – Спрашивает шепотом Десмонд, ныряя рукой так быстро в трусики, что я не успеваю и глазом моргнуть. Воздух покидает лёгкие. Прежде чем до меня доходит, медвежара касается клитора и размазывает влагу по нему. А я как котенок продолжаю к нему жаться, ожидая защиты. Только он не будет защищать меня сам от себя. – Я так старался быть хорошим для тебя, Ева, ломал каждый день свой ебучий характер, чтобы моя девочка была счастлива. Очень старался ни материться, ни курить, выполнять все твои прихоти. Не бить морды при тебе… Блядь. Да как я заебался быть примерным мальчиком!

- Старался? – Переспрашиваю его, цепляясь руками за мужские плечи. – Зачем?

Ноги подгибаются сами собой, колени дрожат так, что боюсь, выскочат. Пусть я никогда ни с кем из мужчин не была в тесном контакте, но мне хватает моих знаний, чтобы понять – там я влажная. Тело, в отличие от моего мозга, с радостью принимало ласки.

Мозг отказывается верить, что я возбудилась от прикосновений Десмонда, не хочу верить, что между ног так мокро от его поцелуев. Он же даже почти ничего не делал. Скорее всего, всему виной адреналин. Гормоны сошли с ума от происходящего.

- Чтобы окутать тебя любовью и заботой. – Говорит на полном серьёзе. - Чтобы ты была счастлива рядом со мной. Только упустил момент, когда ты выросла и тебе стали интересны мальчики.

- Они всегда были интересны, мне просто… не был интересен ты? – Жестокие слова даются с трудом. Но это правда. И Десмонд должен это принять и не брать меня силой.

- А мне кажется, что очень даже интересен. – Добавляет он довольно, скручивая мои руки. Я успела расцарапать ему всю шею, стараясь отбиться и вытащить руку из трусов. – Почему ты так дрожишь, Ева? Почему такая мокрая? Зачем так прижимаешься?

У меня нет ответов на его вопросы, но я объясняю это тем, что поток информации просто смыл логику. Я не могу разобраться в собственных чувствах.

- Нет. То, что ты делаешь, называется, изнасилование! Ты даже не даёшь мне время…

- Упрямая. – Парень толкает меня на диван. Я руками прикрываю грудь, рвущуюся ему на встречу. Этой абсолютно без разницы в чьи ручки проситься. Медвежара наваливается на меня сверху, придавливает тяжёлым телом в матрас. – Будем работать над восприятием меня как мужчины. Если я отпущу тебя, Ева, ты сбежишь от меня, повторяя себе как мантру «он мой брат».

Ударяю его ногой со всей силы, Дэс морщится от боли, перехватывает ноги и забрасывает себе на плечо. Припадает губами к груди, затягивая в рот ореол соска. Стоит ему дотронуться языком до чувствительного шарика, как между ног раздаётся чавкающий звук, заставляющий меня позорно стонать.

- Не делай этого, ты же нашу дружбу втаптываешь в грязь.

- Не было никогда никакой дружбы, Ева. – Он выпускает грудь, смотрит мне в глаза как тигр на добычу. – Ты всегда была моей девочкой. И оберегал я тебя всегда как свою.

Секунды и он целует. Я таращусь на него, открыв рот и принимая послушно язык. Перестаю дышать. Тво-ою ж мать!

Действует он нагло. По-хозяйски. Если бы это был кто-то другой, то я бы признала, что он чертовски сексуален. И мне дико хочется ответить на этот сумасшедший поцелуй, Но сейчас мозг вопит, требует расцарапать его лицо, кривится от отвращения, повторяя «Это же Десмонд! Это Десмонд!! Он не может тебя целовать! Это извращение!»

А вот тело, к моему полному шоку, с удовольствием принимало всё, что он делал. Рядом с Хэнком я ни разу не испытывала ничего подобного.