17

Я просыпаюсь от боли во всем теле. Мы не занимались сексом в исконном значении этого слова, но у меня болят мышцы так. словно меня имели во все дырки.

Абсолютно голая в постели Десмонда и выжатая как лимон, ужасный ужас, ужаснее быть не может. Сознание стиралось от миллиона противоречий. Вчера я заснула моментально, стоило Дэсу отвязать мои руки.

- Проснулась? – Мокрый Дэс вышел из душа, с завернутым вокруг бедер полотенцем. Нет, я видела его в плавках до этого сотню раз, но смотреть на него теперь полуголого после того, что было между нами, совсем другое. Теперь я знаю какой наощупь его член. – Соня.

Бр!

- Ненавижу тебя, грязный извращенец. Как я не замечала все эти годы твоё истинное лицо. – Если бы я не сорвала вчера голос, то обязательно бы накричала на него. А так я хрипела.

Десмонд расплывается в самодовольной улыбке, подходит к кровати и страстно целует в губы, сминая рот и царапая жёсткой бородой. Что он вообще себе позволяет!

Дёргаюсь, но парень нависает так, что трудно шевелиться под ним.

Соски начинаю тереться о его грубые волосы на груди, и под пупком начинает всё пульсировать. Божечки, моё тело влажно реагирует на того, кто был всю жизнь мне братом.

У меня всё тело в отметинах вчерашних подвигов.

- Собирайся, у нас на сегодня большие планы.

- Ты серьёзно? – Нужно попросить Когана и Амелию отвезти дурашку Дэса к психиатру. Лишним не будет. Видно же, мозги потекли.

- Абсолютно. Я не собираюсь просерать отпуск.

- А я не хочу никуда идти с тобой.

- Золотце, ты либо сейчас собираешься, и мы идём на завтрак, либо остаёмся в номере и продолжаем ломать твои границы до тех пор, пока ты мне не скажешь: «Десмонд, любимый, ты настоящий мужчина»

- С каких пор ты разговариваешь со мной в таком тоне?

- С тех самых, как понял, что твоя белокурая головка не хочет отношения к ней как к принцессе, ей хочется подчиняться доминанту.

Закатываю глаза, мужчины такие примитивные.

- Видеть тебя не хочу.

- Завязать глаза?

- Ушлепок, я папе позвоню…

- Я смотрю ты без папочки сама ничего не можешь? – удар в спину. Дэс ложится на кровать, и пока я придумываю достойный ответ, забирается прямо на меня, предварительно содрав одеяло. Я тут же вспыхиваю и начинаю кусаться и царапаться. Видеть при дневном свете как он елозит по мне ещё невыносимее, чем ночью. – Ева, золотце моё драгоценное, давай не будем ссориться? Не провоцируй меня.

Он обводит языком ореол моего соска, спускается ниже к пупку.

Я перестаю дышать. Мышцы влагалища поджимаются в предвкушении. Слишком хорошо мне запомнился оргазм.

- Десмонд, не нужно. – Пищу я, впиваясь когтями ему в волосы. – Ты же понимаешь, что я…о…ох.

Он прикусывает клитор. Спускается ниже.

- Мне нравится, как ты стонешь моё имя, Ева. Очень сладко. – Шепчет он. – В такие секунды я даже перестаю думать, что ты хотела изменить мне. – Я хочу сказать, что он мне не парень, чтобы я ему изменяла, но Десмонд касается рукой чувствительно бугорка и я давлюсь очередным стоном. Он всё ещё припухшие после вчерашней ночи. – Но предательство придётся отработать.

Секунды и он переворачивает меня на живот, мне не удается скрыть разочарования. Тело в отличие от головы с радостью бы сейчас отдалось этому незнакомому мужчине.

Дэс шлепает меня по попе. Расставляет широко ноги.

Когда он прижимается горячей плотью к влажным складкам, я издаю крик.

- Тише, Ева, я трахну тебя только после того, как ты меня попросишь об этом. А ты попросишь. – Какой самоуверенный. – А пока мы просто играемся.