20

Выхожу на палабу с гордо поднятой головой. Если Дэс хотел увидеть меня в этом купальнике, пусть смотрит. Сам напросился.

Как по команде, как и полагается выдрессированному Медведю, Десмонд поднимает голову и я с наслаждением наблюдаю, как распахиваются его глаза, зрачки скользят по длинным для моего роста ногам, зависают на трусиках, прикрывающим слегка щелочку.

Мои губы растягиваются в победоносной улыбке.

Десмонд доходит до груди. Треугольнички скрывают соски, но всю грудь целиком - нет.

- Ты в этом собиралась загорать на Гавайях? – спрашивает он гневно, удивление быстро сменилось злостью. – Сначала это порнушное белье, теперь наряд девочки по вызову, тебя кто такому научил?

Поднимаю завязки на бедрах выше, сужая полоску лоскутка на писе. Не буду ему говорить, что мы с мамой вместе покупали это бельишко. Не зря мама с папой столько лет душа в душу, есть у неё вкус на все эти штучки.

- Вообще-то, это особенное белье, приготовленное не для тебя. Если бы я знала о твоих намерениях, то взяла бы с собой только костюмы аквалангиста. – С этими словами я ложусь на лежак и закрываю глаза. Да – да, Дэс, я знаю, что круглые шарики аппетитно смотрят на небо. Сам выбрал этот наряд.

- Сучка маленькая.

- Я старше тебя, малыш. – Воркую на распев. Я уже поняла, что выбрала не правильную тактику. Если Десмонд сильнее физически, это не значит, что я не могу посоревноваться с ним в остроте речи. – Так что, прикрой глазки, тебе рано ещё на это смотреть. Такие виды только для взрослых дядь.

- Не могу ничего с собой поделать, меня всегда привлекали женщины постарше. – его голос оказывается неожиданно близко. Когда я открываю глаза, Десмонд оказывается в нескольких сантиметрах от моего лица. – Они опытные, умелые, сексуальные…

Он демонстративно поглаживает бугор, скрываемый плавками. Сейчас его кожа после нанесения защиты от солнца кажется ещё бледнее, но это не портит его. Наоборот. Предает ему образ пещерного, дикого человека.

- И много у тебя было опытных женщин? – Спрашиваю машинально. Я никогда не видела Десмонда с девушками, они липли к нему как мухи, но он не давался. Действительно очень часто я слышала, как он шутил, что принадлежит мне с потрохами. Это вызывало у меня смех, я всегда подыгрывала ему. Думала, что он таким образом отпугивает тех, кто ему не нравится.

- Могу заверить, что с каждой из них я думал о тебе.

- Извращенец! – Запускаю в него пустым стаканом, который оказывается под рукой как нельзя кстати. Внутри проносится вспышка ярости, уж не ревную ли я его? – Не трогай меня больше!

- Ты такая ревнивая.

- Нет, просто ты мне противен. Мужлан.

- Мне нравится, что от «брата» и «бесполого существа» мы всё-таки пришли к тому, что я мужчина. Так скоро ты признаешь, что испытываешь ко мне влечение.

- Думаешь? – Принимаю воинственную позу, хочу стереть с этого незнакомого лица самодовольную улыбку. – Да я лучше отдам невинность первому встречному. С кем угодно, лишь бы не с тобой. Долбанутый. Вот как ты мне противен.

Он моментально поднимает меня на ноги и прижимает к бортику яхты, отодвигает в сторону трусики купальника и начинает ласкать между ног, растирая смазку. Конечно же, предательское тело отзывается.

Вот опять.

- Не провоцируй меня, Ева. Иначе лишу невинности прямо в такой позе здесь. – Грозно рычит он. – Ты всегда казалась мне иррациональной и мудрой, что с тобой сейчас?

- Тоже что и с тобой. – Я имею в виду, что и Десмонд сам не свой, но он всё толкует по своему.

- Умираешь от любви?

Он опускается, забрасывает мою ногу себе на плечо и касается губами клитора.

- Не нужно… - Умоляю его. – Я не хочу…

Нет, вру. Я хочу. Потому что мои пальцы врезаются в волосы Дэса и притягивают его голову сильнее к промежности. Твою мать. Почему друзьям непозволительно делать такое?

- Ты течешь как ниагара, Золотце. – Его смех меня бесит. Становится стыдно за свою легко доступность. А ещё, меня охватывает дикая злость. Он так умело это делает, что тут же задаюсь вопросом, скольким женщинам он так отлизал, пока не достиг вершины искусства?

- Как ты будешь смотреть в глаза моему отцу, когда мы вернемся? Что ты скажешь ему? – Этот вопрос звенит в ушах со вчерашнего дня. Вчера Десмонд то ли пошутил, то ли сказал правду про предупреждение отца.

- Ева, твои родители, итак, думают, что мы уехали сюда трахаться. – Прибивает меня Дэс, продолжая ласкать клитор членом. – Ты ходила ко мне в комнату спать, сняла номер один на двоих, мы улетели вдвоем… Друзья так не делают.

После слов Демида расспросы папы казались теперь такими очевидными. Я так боялась, что меня разоблачат, что не слышала очевидного. Начинаю громко стонать от досады и удовольствия. Какой кошмар!

Дэс проникает пальцами в меня, и я начинаю кончать, вот так от трения внутри, мысленно начиная представлять как… нет. Качаю головой, отворачиваясь от него, я не могу хотеть того, кого всегда называла братом. В него влюблена Лора! Я обещала его подруге!

Но тело думает иначе. Я шумно кончаю и чувствую, как Десмонд выпрямляется, прижимается к моему животу членом, трется им о кожу и спустя несколько секунд быстро кончает, меня обжигает густая сперма.

Скорострел.

Медведь осторожно опускает мои ноги, поправляет трусики и смотрит с улыбкой на мои попытки стереть с себя его сперму. Отвращения я не испытываю, хотя должна же? И это раздражает. Ноги всё ещё дрожат. Тогда он подхватывает меня и несёт на лежак, укладывая на него обратно.

- Принесу сока или кокос? – Он всегда знает, что мне предложить в ту или иную минуту, прекрасно знает, что я люблю и сейчас это подчеркивает. Я бы сейчас многое отдала, чтобы выпить кокосового сока.

- Хочу шампанского. – Из вредности говорю ему. Пусть не думает, что знает меня как облупленную. Хотя я не люблю шампанское.

Дэс закатывает глаза, через минуту возвращается с кокосом, выбешивая меня. Всезнайка.

- Не смотри так на меня, не хочу смотреть как у тебя от газа раздует живот. – Он трепет меня по голове как послушную болонку. Меня действительно всегда, к ужасу, жутко пучило от газированных напитков. – Но, чтобы тебе не было так обидно, я добавил тебе туда рома и ананасового сока, чтобы была твоя любимая пино колада.

У меня от злости начинают слезиться глаза. Убью его.