43

Я поддаюсь натиску сильных рук, послушно пячусь назад, пока он мягко не укладывает меня на кровать и не нависает сверху. Медвежара огромен, он закрывает собой весь мир, вытесняя всё на второй план.

Десмонд пахнет улицей, кофе и сигаретами. Сейчас запах последних меня совсем не смущает, напротив, никотин немного обостряет рецепторы. Обостряет, как-то оголяет что ли.

Мы напоминаем сумасшедших, целуемся с диким остервенеем, превращая обычный поцелуй в битву. Я обвиваю его ногами, прижимаю к себе крепче, потому что не хочу отпускать. Мне дико не хватало мужского тепла и теперь я хочу нацеловаться с ним на несколько жизней вперёд, словно можно насытиться за один раз.

Такого одержимого голода у меня не было никогда прежде. Я превращаюсь в озабоченную самку, забывшую обо всём, чему учили родители, и желающая только унять зуд между ног. Сама не замечаю как потираюсь о холм в штанах Дэса, подсознание отчаянно толкает меня к нему.

Десмонд не лучше меня, он сжимает грудь через ткань футболки Демида, впившись в неё как в спасательный жилет. Он мнёт её, сжимает, тянет. Никак не может решить, что ему нравится больше, а я кайфую от всего, что он делает с моим телом.

Когда он отрывается от опухших губ и смотрит на футболку с именем знаменитого футбольного игрока, я начинаю широко улыбаться, безошибочно угадывая его мысли.

- Это что? – Хриплый голос звенит сталью, и я не удерживаюсь, мне хочется пощекотать ему нервы.

- Футболка. - Хлопаю ресницами, строя невинное дитя.

- Я понял, почему ты в мужской футболке? - Иногда даже у самых умных людей тупые вопросы.

- Люблю ходить в ней. – Пелена ревности так застелила Отелло глаза, что он не видит моей улыбки, пыхтит только гневно надо мной, пытаясь побороть растущую агрессию. – Нравится?

Мы встречаемся глазами. Я тону в грозовом мареве. Дэс сейчас готов зубами в клочья разодрать футболку. Нет, она ему не нравится.

- Знаешь чья она? – Спрашиваю его заигрывающе, крепче прижимая к себе голыми ногами. Тянусь к его уху и шепчу медленно, растягивая слова, превращая обычную речь в натуральную пытку: моего брата. Подарил мне перед отъездом в Москву.

Чувствую, каждой клеточкой его напряжение, Десмонд звенит как вскипевший чайник! Но стоит услышать заветное имя брата, он расслабляется всем телом, его отпускает, и я не удерживаюсь. Начинаю смеяться. Как так можно ревновать, практически к каждому столбу?

- Где твоё доверие, Дэс? – Шлёпаю ладошкой по его груди, не замечая раздосадованного выражения лица. Десмонд не забудем моей выходки, заставит ещё за неё заплатить. Именно расплату мне и обещают его зеленые глаза. В них столько звериного!

- Нет у тебя совести, Золотце. Знаешь, как сильно люблю тебя и играешь на моих нервах. – Говорит он тихо, пряча лицо у меня на груди. – Тебе верю, а окружающему миру нет. – Десмонд поднимает голову и смотрит мне прямо в глаза: Не бросай меня, Ева, без тебя я превращусь в бездушного зверя. У меня просто не будет смысла жизни.

На ум неуместно приходит детский стих: Уронили мишку на пол, оторвали мишке лапу. Все равно его не брошу — Потому что он хороший. (Агния Барто. Мишка)

- Я тебя никогда не брошу… - Возбуждение искрит. Воздух пропитывается терпкой сладостью, напоминая по вкусу ликер. Мы дуреем от запаха похоти. Десмонд снова находит мои губы, кусает их, после чего проталкивает язык в рот и начинает его трахать, загоняя меня и напоминая кто сверху и кто главный.

Растворяюсь в поцелуе. Несколько лет назад пыталась научиться медитировать, но у меня так и не получилось выгнать мысли из головы. Сейчас же, если бы меня спросили, я не смогла бы вспомнить своего имени. Голова была пуста. А тело повиновалась животным инстинктам.

Десмонд стаскивает с меня футболку, сбрасывает её на пол и припадает уже к груди с торчащими сосками. Он уже видел меня голой, трогал везде, где ему захочется, но я всё равно смущаюсь. Кажется, что я не в форме, могла бы выглядеть лучше, но Десмонд этого не замечает.

Его глаза горят неподдельным восхищением, и это для меня лучший комплимент.

- Нам надо пожениться. – Выдаёт на полном серьёзе, немного шокируя меня неожиданностью его мысли в такой момент. – И чем быстрее, тем лучше.

- Эй, а где же предложение, одно колено и признание в любви? – Меня пробирает судорожное счастье, потому что мысленно я уже сказала «да». Полное сумасшествие, мы не успели сойтись, у нас даже секса не было, а говорим о браке. Скорость развития наших отношений ошеломительная.

- Сейчас я стану на колени… – Десмонд начинает тянуть трусик вниз. – И очень убедительно тебя отлижу.

За неделю ожидания я поняла, что готова. Хочу его. Поэтому помогаю Десмонду стащить с меня трусики, в этот момент я даже не думаю, что мы не закрыли дверь в мою комнату и сюда могут войти родители.

Абсолютно голая, мокрая и согласная на всё, я откидываюсь на кровати, широко расставив ноги. Кажется, в постели нет места стеснению?

Дэс любуются зрелищем сверху, медленно снимая с себя футболку и расстёгивая ремень. Я слежу за его глазами, хочу понять, как он меня видит и что думает. Да и мне самой нравится наблюдать за тем как он раздевается, играя мышцами.

- Какая же ты красивая у меня. – Он проводит ладонью по животу, который начинает ныть, как не кстати, напоминая о приближении критических дней. – Глаз не оторвать.

Сейчас мне трудно быть раскованной, немного неловко перед ним и страшно. Ведь через пару минут я стану женщиной. Его женщиной. И дороги назад не будет.

Мама всегда боготворила отца, не стеснялась того, что он был единственный и самым любимым в её жизни, поэтому на подсознании я всегда моделировала лишь такую модель отношений: один раз и на всю жизнь.

Румянец покрывает щеки, частично грудь, которую Десмонд тут же зажимает правой рукой, угадывая мои мысли. Левую руку кладёт мне на складки и размазывает влагу, вынуждая стонать. Его пальцы высекают искры, дико сладко и хорошо. Так неприлично и правильно одновременно.

Дэс касается снова моего живота, размазывает смазку, которая стала розоватой…

Проклятые месячные!

Я заливаюсь краской и как ошпаренная вскакиваю на ноги. До Десмонда даже не сразу доходит, что произошло.

- Ева! – то ли кричит, то ли стонет от разочарования он.

Сталкиваю Медвежару с кровати и сдираю простыню – свидетельницу моего позора.

- Успокойся, Золотце, ничего страшного не случилось. – Десмонд обнимает меня сзади. – Если бы ты не была девочкой, меня они бы не остановили…

В его голосе появляются нотки грусти и бессилия. Месячные всё испортили. Если бы они начались хотя бы на минут пятнадцать побольше!

- Я в душ! – пищу я, пытаясь выбраться из захвата гиганта, но Дэс упрямо прижимает меня к себе. – Отпусти, мне надо помыться, тебе кстати тоже.

- Успеем. – Он проводит носом по моей шее, жадно вдыхая запах тела. – Я сам поменяю простыню, а потом присоединюсь к тебе.

- Не нужно. У меня критические дни и это не гигиенично.

- Да ладно тебе. Я потру тебе спинку, а ты мне член… - Страдальческое лицо моего парня заставляют согласиться, он ведь не виноват, что у меня дни, нужно немного его порадовать. Зря летел что ли?

Через час мы лежим на моей кровати, укутанные одеялом. Я переоделась в просторную пижаму, а Десмонд после душа остался в одних трусах.

- Мы, кстати, впервые в твоей кровати. – Замечает он, запрокидывая руку за голову. – Раньше ты меня сюда не пускала.

- Раньше ты не был моим парнем. – Сразу же закидываю на него ногу и прижимаюсь всем телом к Крепышу.

- Но ко мне в кровать ты ведь забиралась? – Мне нечего сказать ему в ответ. Сладко зеваю. Десмонд сдержал слово, уложил спать.