84

- Я… как? – Степан растерянно вертит головой, пытаясь вспомнить как привёз меня к логову Гроссерия. Хлопаю его по плечу, не люблю прибегать насильно к гипнозу, но порой он становится моим главным и единственным оружием.

- Расслабься, Демид тебя не побьёт. – Воспоминания вернутся к нему крупными мазками, возможно он даже поймёт, что бессознательно выполнял мои поручения.

Я выбираюсь из машины и захожу в дом, мне нужно поговорить с Демидом. Он целую армию приставил ко мне, сильно стеснив в свободе.

После рождения близнецов Демид отдавал предпочтение работе в кабинете дома, чтобы проводить побольше времени с Никой и детьми. Я открыто завидовала их счастливому браку. Начало их отношений было пугающим, но теперь от приторности – можно было засахариться.

- Научись стучать. – Ворчит он, когда я открываю дверь без стука и стремительно вваливаюсь в светлую комнату.

Брат в окружении трех мониторов очень усердно работал со страдальческим выражением лица. Непросто нести ответственность в наше время.

- Я думала твои двери для меня всегда открыты. – Падаю на стул рядом с ним и складываю руки на животе. – Поговорим?

- О твоём женатом дружке?

- Не зря ешь свой хлеб.

- Ева. – Брат закатывает глаза, видок у него усталый. – Что ты от меня хочешь?

- Примирения. Эту бессмысленную вражду пора завязывать. Давайте будем считать, что каждая из сторон нанесла уже максимальный ущерб друг другу. Пора искать точки примирения.

- Ты считаешь, что ущерб равнозначный? – Вибрирующий голос пробежал волной по позвоночнику, заставляя меня выпрямиться и задержать дыхание. Медленно оборачиваюсь и закусываю нижнюю губу, начиная дико нервничать.

- Па-па? - Странный вопрос. Прозвучало так будто я родного отца не узнала.

На самом деле я жутко боялась, что он увидит злополучное видео, узнает на какое дно я упала.

К кабинету Демида примыкала веранда с выходом в сад. Скорее всего папа курил там, и услышав мой голос вернулся в дом.

- Он самый, милая. – Он наклонился и привычно поцеловал меня в лоб. Я успела поймать взгляд брата, говоривший «он не знает всего», и это подарило мне некое облегчение.

Мы с Демидом с детства умели говорить без слов. Брат всю жизнь оберегал меня и часто прикрывал перед родителями.

Папа сел рядом со мной на соседний стул, стараясь быть мягким и расслабленным, но я видела напряжение в мышцах лица, выдающее его настроение.

- Если честно не ожидала тебя увидеть. – Нужно было понять, что ему известно.

- Правда? Думаешь, после того как моя дочь пропадает на два дня, я буду оставаться в стороне?

Не знаю, что на это ответить. Внезапно меня охватывает дикая усталость.

Воевать против своей семьи невыносимо сложно.

- Ущерб не равнозначный. – Возвращается к разговору отец. – Четыре года назад ты попросила меня отправить тебя подальше от Десмонда, ничего не рассказывая и прося уважать твою личную жизнь. Я сделал это. Теперь ты заявляешь, что ты ошиблась и Десмонд был ни в чём не виноват. Окей, тогда мы были не правы… Но потом, он наделал слишком много глупостей. Он поднял на тебя руку… Он делал всё, чтобы столкнуться с нами…

Четыре года назад никто из нас точно, не предполагал, что наши семьи расколются и станут врагами. После того как Десмонд вынес дверь в мой номер он стал злейшим врагом отцу.

- Если я смогла его простить, почему Вы не хотите даже попробовать?

- Он женат, Ева. – Кривится отец. – Он женился, чтобы укрепить своё положение и надавить на нас. Что прощать? Три года назад, когда я хотел придушить его собственными руками, твой брат предложил ему партнерские отношения. А вместо этого, что сделал он?

Сюр. Просто какой-то сериал. Я как будто в мире, где обстоятельства пишут не очень удачливые сценаристы.

- Мы ещё можем найти способ всё исправить. Давайте поговорим. Устроим формальный ужин на нейтральной территории и всё обсудим. - Моё предложение им не нравится, и я решаю надавать на папу: пожалуйста, ради меня.

- Ева, ты начинаешь меня пугать. Ты всегда была рассудительной девочкой, думала и анализировала прежде чем действовать, что с тобой случилось? – Если папа старается держать себя в руках, то у Демида из ушей дым валит. Я по лицу брата вижу, что он еле сдерживается, чтобы не сорваться. В отличии от папы он видел позорное видео, и у него есть один дополнительный аргумент не в мою пользу.

- И сейчас я всё хорошо обдумала. Пап, Коган всегда был тебе как брат. И его сын был тебе как сын. Ваши отношения испортились из-за нашего с Десмондом конфликта. Давайте уже зароем топор войны. Ваше примирение принес намного больше, чем продолжение войны и нанесение всё новых ударов.

- Ты в чём-то абсолютно права, Ева. Мне и самому больно смотреть на то, как мой когда-то близкий друг и его сын стоит по другую сторону баррикады. Но как я могу его простить, пустить в свой дом, когда его сын на дороге лишил невинности мою единственную дочь?

Мы с Демидом одновременно шокировано жмуримся, как бы мы ни старались утаить самое страшное от отца, правда все равно выбралась наружу.

- Пап…

- Тема закрыта.

Мне бы хотелось применить гипноз к Демиду и папе, но, к сожалению, на них он не работал. Во-первых, они учились не поддаваться манипуляциям от других людей. Во-вторых, видимо из-за личной связью с близкими людьми, я не могла установить контакт и погрузить близкого мне человека в состояние гипноза.

- Нет, она не будет закрыта пока мы не подберём решение. – Стараюсь быть настойчивее. – Нравится Вам или нет, но я люблю Десмонда и простила его. После его развода мы сможем быть вместе. Делать что-то во вред своей семье я никогда не буду, но и ждать вашего одобрения тоже.

- Какое решение ты считаешь приемлемым?

- Компромисс.

- Ева, я говорю тебе честно. Если в рабочих делах я готов прогнуться, то простить Десмонда за его отношение к тебе не смогу. Даже, если ты была виновата и спровоцировала его. Такая грубость не позволительна.

- То есть, такая грубость была позволительна по отношению к Нике, потому что Демид твой сын? Ника – не чья-то дочь? М? – Этот аргумент я долго вынашивала в себе. Кровь отливает от лица брата. Я ментально прошу у него прощения. – Пап, это были самые ужасные четыре года в моей жизни. Без Десмонда весь остаток моей жизни будет таким же.

Десмонд

Неприятно быть заложником собственных решений. Жизнь так быстро всё переиграла, что теперь я не знаю, что делать. Когда я решил жениться на Парвин ради выгоды и её спасения, я и не думал, что между мной и Евой могут наладиться отношения. Казалось, что на руинах уже не пробьётся зародыш чего-то светлого.

Но теперь всё было иначе. Мы реально могли быть вместе. Ева была права, с Парвин нужно разводиться. Но наш развод мог стать угрозой не только моей семье, Гроссерия, но и самой Парвин. От старика Траоре что угодно можно было ожидать.

- Что с тобой? – Парвин застала меня на кухне, когда я пытался зашить порванную кожу. Бадр неплохо меня потрепал, не так как в Африке, но было весьма болезненно. Пуля, к моему счастью, задела только мясо.

Но это было не так больно, как получить «нет» от Евы, она категорически не хотела ехать со мной. С кем угодно, но лишь бы не со мной. Мне казалось, что, когда люди хотят быть с друг другом, они не будут возводить преграды у себя на пути к счастью.

- Наткнулся на пистолет.

- Давай помогу. – Парвин перехватывает иголку и ловко начинает зашивать разорванную кожу. – Что-то ты часто стал натыкаться, такими темпами не доживёшь до новой свадьбы.

- Не сыпь мне соль на рану, я и без твоих колкостей на пределе.

- А я тебе говорила. Не всегда большая любовь приносит счастье. – Парвин аккуратно перевязывает рану. – Мне больно смотреть на тебя в таком состоянии, ты весь извелся по ней, а что она делает для ваших отношений?

- Хочет, чтобы я развелся с тобой. И я согласен с ней, нам нужно расторгнуть контракт как можно скорее.

- Если бы она тебя любила, то не хотела бы создавать проблемы и пождала бы момента, когда ты уладишь открытые вопросы с моим отцом. – Парвин знала, что стоит на кону. Наш развод мог лишить меня жизни. Траоре держал в страхе весь африканский континент. С ним лучше было не ссориться. – Но этой белой эгоистичной заднице на всё наплевать. Она хочет лишь, чтобы ты делал всё так, как она хочет!

- Пари, хватит. Я очень вымотался за эти дни.

- Помнишь, в Конго, когда тебя ранили и ты злился, что погибло несколько твоих ребят, ты раздел меня догола и драл часов пять прямо в джунглях? Я и слова тебе не сказала, позволила выпустить пар. – Парвин приняла покорную позу, стоя передо мной на коленях. Со стороны это могло показаться очень интимным моментом.

- И что? – Попытки Парвин удержать меня были ожидаемыми и глупыми.

- Нам было так хорошо вместе… Я знаю, что тебе нужно. Какой ты на самом деле.

- «Было» - ключевое в твоем монологе.

- Тебе с ней также хорошо как со мной? – Парвин садится на стол рядом со мной. – Ты с ней можешь быть самим собой? Выпускаешь внутреннего зверя? - Она проводит рукой по шее, оголяет грудь. – На мне до сих пор есть твои отметки, не прошли с нашей последней ночи.

- Парвин. Ева – другая, и с ней я другой. Это нормально. Мне жаль, что у тебя образовалась надежда, что между нами может быть что-то больше, чем секс. Он был крутой, не спорю, но это наш максимум. Между нами всё кончено. – С удовольствием бы исчез из этой комнаты. Встаю и отвечаю уже ей на автомате. Жить с Парвин в одном доме нельзя, она и ночью на меня залезть может.

- Мне будет не хватать тебя. Никто больше не осилит мой темперамент в постели. Ты знаешь же меня. Я люблю хардкор.

- Да, помню. С тобой нужно быть пожестче.

- Мне казалось, ты и сам любишь пожестче.

- Ты хорошо меня знаешь. Но это ничего не меняет.

- Ну почему же, ты можешь не разводиться и жить счастливо со своей женой. – Голос Евы как гром среди ясного неба.