Глава 10

Я, все еще пребывая в задумчивости, повернула к калитке, но успела сделать лишь шаг. Раздался тихий свист, словно воздух разрезали кнутом, и меня в мгновение ока оплели какие-то веревки. Я попыталась скинуть их, но чем больше дергалась, тем сильнее они сжимались вокруг моего тела. Первой мыслью было, что это дело рук Паттисона: утащит меня куда-нибудь в свое темное логово, и поминай как звали. Но в следующий миг от забора отделилась женская фигура, в которой я узнала молодую модистку.

— Паула? — вырвалось у меня изумленное.

— Сейчас ты за все ответишь! — воскликнула она на надрыве, и я поняла, что девица не в себе.

— За что? — мое недоумение было более чем искренним.

— А ты не понимаешь будто, — модистка подошла совсем близко, и сразу стали заметны и ее красные припухшие глаза, и обкусанные губы, и дрожащий в негодовании подбородок. — Явилась сюда из другого мира, ходишь, глазки всем строишь, мужчин наших соблазняешь. В своем мире мало, да? Так вот проваливай обратно!

— Я бы, может, и хотела вернуться к себе, да не могу, у меня контракт, — первым делом ответила я. — И совсем не понимаю, кого я тут за неделю успела соблазнить? Мастера? Или, может, господина Вальди?.. Даже не смешно, честное слово. Я и знать пока толком никого не знаю у вас тут.

— Ну конечно, — Паула горько усмехнулась. — Не строй из себя невинную девицу... А у кого это для лорда Паттисона прямо медом намазано, а? Ни у вас ли в лавке? Он даже в храм пришел, чтобы увидеться с тобой! — она судорожно всхлипнула и... разрыдалась, громко, с завыванием.

О-о-о... Кажется, теперь все ясно. А девчонка-то влюблена в Паттисона! И как ее угораздило?

— Да сдался мне твой лорд, — вздохнула я. — Глаза б мои его не видели.

— Он точно тебе не сдался? — очередной жалостливый всхлип.

Господи, какая она еще молоденькая все-таки... Наивная, глупенькая девочка. Доверчивая. И, главное, не видит, какому мудаку отдала свое сердце. Прямо как я в молодости...

— Точно, — я посмотрела на нее с почти материнским сочувствием. — Сними с меня эти веревки, а?

— Это измерительная лента, — Паула шмыгнула носом, и путы, удерживающие меня, упали на землю.

И вправду, лента… Та самая, которой снимали мне мерки. Оказывается, опасная штука!

— А теперь идем поговорим, милая, — я обняла девушку за плечи. — Расскажешь мне все, поплачешь на плече, легче станет...

Я повела ее к дому, но вдруг она резко остановилась.

— Что такое? — не поняла я.

— Так дом ведь, — Паула стала вытирать слезы со щек. — Не пускает.

— И ты это чувствуешь? — заинтересовалась я.

Она кивнула:

— Будто стена, — девушка вытянула руку и словно уперлась в нечто невидимое ладонью. — Все, дальше не могу...

Значит, вот оно как выглядит. Я же спокойно проходила туда-сюда через обозначенную черту, не ощущая никаких преград.

— Ладно, жди меня здесь. Пойду переоденусь. Прогуляемся потом. Или в гости пригласишь? — я усмехнулась.

— Конечно, приглашу, — она тоже наконец улыбнулась.

— Договорились! Тогда я быстро!

Я забежала в дом, сменила домашнюю одежду на более приличную, привела в порядок волосы и не забыла прихватить сумочку и деньги. Кукушка, которой я не успела уделить должного внимания, проводила меня укоризненным взглядом и спряталась в домик. Обиделась.

Паула к моему возвращению уже почти успокоилась, лишь иногда шмыгала носом.

— Далеко твой дом? — спросила я, когда мы двинулись по улице в сторону центра.

— Там же, где и мастерская, — отозвалась модистка.

— Одна живешь? Или с родителями?

— Одна. Мама умерла, а отец уехал в столицу. А я осталась здесь, продолжать мамино дело. Она тоже была модисткой.

Так девочка еще и одинока...

— А подружки есть?

Паула отрицательно помотала головой:

— Некогда заводить друзей. Только клиенты.

Да уж, совсем грустно. Немудрено тогда, что она так втрескалась в этого Паттисона. И даже некому совет ей дать.

— А давай устроим девичник! — предложила я.

— Девичник? — Паула посмотрела на меня с сомнением.

— Ну да! Купим чего-нибудь вкусного, будем веселиться и болтать обо всем подряд. Я могу сделать коктейль. Любишь?

— Не знаю, — девушка пожала плечами. — Я никогда не пила.

— Даже безалкогольный?

Паула кивнула. Так. Спаивать девчонку, конечно, тетя Юля не будет, но интересное что-нибудь придумает. И все же, нам обеим не помешает немного расслабиться. Какой там самый простенький слабоалкогольный коктейль? Пина колада, дайкири, мохито... Последний, особенно мною любим. Но найдется ли тут содовая?

По пути нам посчастливилось наткнуться на работающий магазинчик с фруктами, а вот с алкоголем возникли проблемы. Но где наша не пропадала? И в ближайшем пабе мне удалось раздобыть бутылку ликера. Ром, нужный для мохито, как и содовую, я тоже там усмотрела, но все же решила остановиться на не столь крепком алкоголе. Решено! Сегодня в меню нашего девичника будет коктейль «Космополитен». Он, конечно, навевал ассоциации с любимым многими девушками сериалом «Секс в большом городе», но будем надеяться, нас с Паулой он так далеко не заведет.

Жила Паула на втором этаже своей мастерской: маленькая комната, кровать за шторкой, скромная кухонька. Но все аккуратненькое, ухоженное и обставлено со вкусом. Пока я делала коктейли, хозяйка нарезала фрукты, насыпала в креманку орешки и выискала откуда-то большую коробку шоколадных конфет.

— Вижу, ты сладкоежка, — заметила я.

— Еще какая, — улыбнулась Паула.

— Я тоже, — доверительно призналась я и выхватила одну конфетку из коробки.

Коктейль тоже уже был готов. Я разлила его по бокалам и протянула один девушке:

— А теперь рассказывай, как тебя угораздило влюбиться в Паттисона?

Паула смутилась и опустила глаза, потом сделала большой глоток коктейля и тихо сказала:

— Сама не знаю. Его младшая сестра иногда заказывает у меня платья, и это великая честь для меня. А он часто сопровождает ее.

— И что тебя в нем привлекло?

«Заносчивость? Высокомерие? Самолюбование?» — мысленно закончила я, но вслух, естественно, ничего подобного не сказала.

— У него такой взгляд... — мечтательно проговорила Паула. — Прямо пронизывает... И улыбка...

— Паттисон умеет улыбаться? — от удивления вопрос вырвался сам собой.

Не ухмыляться или кривить рот, а улыбаться?

— Конечно! — девушка даже будто бы оскорбилась. — Да, он делает это редко... Но зато когда улыбается... У меня прямо мурашки по коже бегут, — на выдохе закончила она.

— Мурашки — это, конечно, хорошо, — задумчиво отозвалась я. — Но иногда не к месту.

— А еще он никогда мне плохого слова не сказал, не оскорбил...

Ну да, прямо герой...

— И чаевые оставлял...

Надо же...

— И имя мое знает...

Да, я заметила, что с памятью у лорда все в порядке...

— И ты решила, что у тебя есть шанс? — спросила я прямо.

— Возможно, — ответила та совсем тихо.

Да, первая любовь она такая... Часто слепая и безрассудная...

— Постой, а Темным можно жениться на обычных девушках? — вдруг подумалось мне.

— Не то что бы можно...— расстроенно замялась Паула. — Но случаи бывали... Да и не такая уж я обычная! — с запалом добавила она. — Я все-таки маг, пусть и не самый сильный! И разве любовь, настоящая, не сможет преодолеть все преграды и предрассудки?

«Увы», — хотелось ответить мне, но и это озвучивать не стала. Паула сейчас слишком взвинчена и ранима, чтобы адекватно воспринимать прозу жизни. Да и кому это под силу, вот так просто? Разве что прожженному цинику или сухарю-рационалисту. А так... Всем хочется мечтать, верить в лучшее, желать романтики... А когда еще и влюблен!.. Нет, тут поможет только время. Или другой объект для воздыхания. Как говорится, клин клином.

— А Темные способны любить? — задала я встречный вопрос.

И снова Паула растерялась, глаза испуганно забегали, налились слезами, но она все равно выдавила из себя:

— Думаю, могут.

— Хорошо. И что ты собираешься делать дальше? — я облокотилась на стол подперла щеку ладонью. — Ждать, Когда Паттисон обратит на тебя внимание? Или, может, стоит рассмотреть другие кандидатуры? У тебя есть какой поклонник, из простых парней, не этих лордов? Возможно, кто-то добивается твоего внимания, пока ты сохнешь по Паттисону?

— Мне никто не нужен кроме него! — Паула упрямо поджала губы и поставила перед собой пустой бокал. — И можно еще коктейля?

— Понравился? — я усмехнулась, забирая стакан.

— Очень. Он вкусный, — похвалила девушка. — Мне даже легче стало на душе... И от того, что призналась тебе во всем, тоже.

Я снова улыбнулась: все бармены немного психотерапевты.

— Скажи, а почему Паттисон постоянно задирается с Реллингтоном? — я решила немного сменить тему и еще больше разговорить Паулу. — Это случайно не из-за его болезни?

— А ты не знаешь? — глаза той удивленно округлились.

— Откуда? — я пожала плечами. — Я вообще в вашем мире еще как слепой котенок. Мне почти никто ничего не рассказывает, вот и тыкаюсь сама носом, осваиваю его наугад. Особенно меня волнует Темные... Мастер совсем не хотел распространяться о них... Сказал только, что надо опасаться и все.

— И он прав, — Паула нахмурилась. — Темные выше всех нас на несколько ступеней. Они порождение самой Тьмы. Именно Тьма дала им силу и власть над Дарквайтом.

— У вас нет стран, и мир един, я правильно понимаю? И вся верхушка власти состоит из Темных, так? — рассуждала я, делая очередную порцию коктейля.

— Да, — модистка кивнула, с интересом наблюдая за моими действиями.

— И они все богаты и влиятельны? Или же и у них тоже есть иерархия?

— Есть более влиятельные семьи, есть менее... Но даже самые низшие Темные — уважаемые и почитаемые. Вот Реллингтоны, например, очень древний род.

— Но почему тогда лорда Реллингтона все будто сторонятся?

— Потому что говорят, его изгнала Тьма, — прозвучало как-то зловеще.

Мне же стало любопытней еще больше:

— Что это значит?

— Он совершил некий поступок, который пришелся не по нраву Тьме. После этого он заболел... А еще, — Паула заговорила тише, словно нас могли услышать, — у него стали светлеть глаза!

Я сразу вспомнила, как Реллингтон просил мастера посмотреть, насколько изменился цвет его глаз.

— И о чем это говорит? — поинтересовалась я у Паулы дальше.

— У Темных не бывает светлых глаз! Только черные, карие и темно-синие. А тут начали светлеть... И все посчитали это знаком, что Тьма покидает его.

— А что, если это так? Что случится, если Тьма полностью его покинет? Он умрет?

— Не знаю... Но, наверное, ему будет очень плохо...

— А Темные, вообще, смертные?

— Да, но живут дольше, много дольше, чем даже маги...

— А что у вас со Светом? — я внимательно посмотрела на Паулу.

— То есть? — она словно испугалась этого вопроса.

— В вашем мире есть только Темные. Но где-то же должен быть и Свет.

— Его давно нет в Дарквайте, очень давно. Так давно, что даже старики не все помнят о тех временах, — почти скороговоркой произнесла девушка. — И, пожалуйста, больше никогда не заговаривай об этом. Это запрещено.

Даже так? От такого заявления на мгновение пробрал озноб. И вроде как подозревала нечто подобное, но все равно стало не по себе. Теперь местные пожелания «скорейшего утра» и «быстрого дня» наконец начинали обретать смысл... Похоже, даже светлое время суток вызывает у жителей Дарквайта определенный дискомфорт. Если только это самое неприятие всего светлого не навязано именно Темными.

— А почему Реллингтон назвал Паттисона бастардом? — всплыл в памяти очередной момент прошлого. — Как такое могло случиться? Он действительно незаконнорожденный?

— Такое случается, иногда... — Паула покраснела. — Если девушка-маг родит ребенка от Темного, то с большой вероятностью он тоже будет Темным. И лорд Паттисон... Он такой вот случайный ребенок. Но отец его признал, дал свое имя...

— Но на матери его не женился?

— У отца лорда Паттисона уже была невеста из Темных, и он женился на ней. Но это все слухи, никто не знает, как оно было на самом деле...

— Тем не менее, это все равно значит, что Темные все-таки не женятся на тех, кто не их круга? — заключила я, пусть и несколько жестко. — Остальные же для них лишь как развлечение, — мне еще вспомнилось, как Паттисон хотел выкупить мой контракт, и меня внутренне передернуло. — И ты тоже хочешь стать игрушкой этого лорда? Ты действительно желаешь себе такой участи?

— Если он полюбит меня, все будет по-другому, — убежденно ответила Паула. — Мне только нужно придумать, как обратить на себя его внимание.

Я сокрушенно качнула головой и поставила перед ней новый бокал с напитком. Паула с удовольствием сделала несколько глотков и поглядела на меня уже засоловело. Быстро же девочка опьянела. Следующую порцию ей точно делаю без ликера.

— Тебе нужно продавать такие коктейли вместе со своими зельями, — она постучала ноготком по стеклу бокала и пьяненько хихикнула. — Назови: «Лекарство для души». Думаю, мастер Коун одобрит.

— Почему бы и нет? — я тоже усмехнулась. — А вдруг разбогатею к его возвращению?

Но вдруг взгляд Паулы прояснился, и она выпрямилась на стуле.

— Я придумала! — от возбуждения она ударила ладонью по столешнице. — Придумала, как сделать лорда Паттисона своим!

— И как же? — ее горящие глаза мне очень не нравились.

— Ты приготовишь для меня любовное зелье!