Глава 12

Вечером я не спешила расставаться с новым другом и пригласила его на ужин. Решила, что и ребенка покормлю, и самой не скучно будет есть. А заодно проверю, пустит ли его дом опять. Вдруг утром это была случайность? Но нет, Рей и теперь прошел в калитку без всяких проблем, как и переступил порог прихожей. Меня, конечно, ужасно разбирало любопытство, почему это произошло, но спрашивать у самого мальчика не стала: вдруг он не в курсе избирательности этого дома и не подозревает о своей уникальности?

Рей с аппетитом съел всю рисовую кашу, которую я ему сварила, закусил ее бутербродом с ветчиной и выпил кружку чая с конфетами. А перед отходом я вручила ему с собой пакет с булочками для бабушки и дала обещанную плату за работу: один кристоль. Монетке Рей был особенно рад и пообещал, что завтра тоже придет мне помогать в лавке. На том и расстались.

Я же после его ухода направилась в лабораторию: нужно было составить список ингредиентов, которых не хватало для судьбоносного зелья Паулы. Она пообещала завтра сама сбегать в те самые «Цветы ведуньи Флоры», которые мне попались на глаза еще в вечер моего приезда в Дарквайт. Оказывается, все травы и корни мастер Коун закупал именно у нее. Там же можно было приобрести некий «коготь ворожеи» и «крылья лунного мотылька», необходимые для любовного зелья. Заодно передам через Паулу большой заказ с другими ингредиентами на будущее. Надеюсь, у этой Флоры есть услуга доставки для оптовых клиентов. Но в любом случае, Паула пообещала договориться, мне же с этого только польза.

А утром явился почтальон с говорильником от мастера Коуна. Дом его, конечно же, не впустил, поэтому он минут пять стучал в калитку, пока я не услышала и не вышла ему навстречу.

— Если желаете, пока я здесь, можете отправить ответ, — хоть и не очень любезно, но все же предложил он.

Идея неплохая, только знать бы еще, как это сделать... Но мне на помощь пришел Рей, который тоже как раз подбежал к калитке. Я попросила почтальона немного подождать, а сама с Реем удалилась в дом.

— Чтобы прослушать сообщение, нужно подкинуть говорильник вверх, — стал учить меня мальчик.

А ведь точно, Паула, кажется, делала именно так, когда я первый раз пришла к ней с посланием от мастера.

«Лия, я уже в Голдвайне, — из образовавшегося у мячика рта зазвучал голос Бенджамина Коуна. — Мой адрес: Графитная улица, дом семнадцать, комната триста двенадцать. Запомни его и никому не говори. Надеюсь, у тебя все в порядке и с лавкой ты справляешься. Мне говорильник присылай только в крайнем случае, не хочу, чтобы мне тут докучали».

Ну что ж, «крайнего случая» пока не произошло, значит, ответ пока посылать не буду. Но адрес, безусловно, запомню.

Я все же попросила Рея показать, как записывать сообщения, чтобы не попасть впросак в следующий раз, когда мне это действительно понадобится, после чего отнесла говорильник обратно почтальону.

Паула, подгоняемая своей великой целью, сделала все в кратчайшие сроки: и ингредиенты купила, и заказ сделала, договорившись с ведуньей Флорой о поставке на будущую неделю. И уже в обед была в моей лавке.

— Когда начнешь делать? — отдавая мне покупки, Паула аж пританцовывала от нетерпения.

— Завтра выходной, вот и займусь, — пообещала я. — Там слишком трудоемкий процесс приготовления, может занять не один час.

Неделя в Дарквайте, как и в нашем мире, состояла из семи дней. Впрочем, и календарь здесь отличался от нашего лишь названиями месяцев, да и те чем-то отдаленно напоминали славянские, только в форме прилагательного: снежный, ледовый, цветущий, дождливый. Вот июль, например, был просто «жаркий». Так и говорили: «Второго жаркого». А дни недели и вовсе были с «нашими» названиями, за исключением субботы и воскресенья. Они у них значились как «солнцедень» и «лунодень», и последний считался выходным.

Вот как раз приближающийся лунодень я и решила посвятить приготовлению любовного зелья для Паулы. А накануне вечером устроила уборку, чтобы ничто не отвлекало меня в ответственный час. Однако так ушла с головой в работу по дому, что опять чуть не пропустила приход лорда Реллингтона за своим лекарством. Он как всегда был мрачен и немногословен, я же, как ни пыталась получше разглядеть его лицо, особенно глаза, не смогла этого сделать: Темный надвинул шляпу почти до переносицы, и мне снова только и осталось, что «любоваться» его подбородком с короткой светлой щетиной и едва заметным усиками над губой. Ну и кончиком его идеального во всех отношениях носа. Также в этот раз мы оба, памятуя о прошлом разряде тока, старательно пытались не коснуться друг друга. И ничего, пронесло...

Теперь вновь можно было расслабиться и не думать о встрече с ним в ближайшие два вечера.

Уборку я закончила около полуночи, зато дом наконец был вычищен от и до.

— И только попробуй завтра загрязниться, — в шутку пригрозила я ему и смахнула последнюю пылинку с зеркала. — Нужно уважать труд других. Я забочусь о тебе, а ты позаботься обо мне, договорились?

Дом, конечно, не ответил, но следующим утром все так же блистал чистотой. Вот и умница...

Ну а мне нужно было собраться с духом и начать готовить любовное зелье. Как говорится, глаза боятся, а руки делают... Так что, Юля, вперед, нас ждут двести кристолей и надежда навсегда избавиться от Паттисона.

Я очень волновалась, когда готовила зелье для Паулы, даже руки слегка дрожали. Боялась, что-то упустить, забыть, напутать. Каждую секунду заглядывала в рецепт. Под конец даже звездочки перед глазами плясали от перенапряжения. Но я все же сделала его. До полной готовности еще, конечно, нужно подождать до пятницы, но на вид оно, вроде, как надо. Изумрудное, с легким хвойным запахом... Теперь поставлю его в темное место, например, в шкаф, под замок. Тут точно будет надежно и безопасно. Когда закрывала дверцу, случайно задела взглядом зелья для Реллингтона. Осталось только два пузырька. Надо бы и его запасами как-то заняться... Но не сегодня, уже не сегодня.

Остаток выходного дня я провела в свое удовольствие. Немного погуляла по саду, с радостью отмечая, что цветов и зелени в нем стало больше, навестила потом источник, который все больше набирал силы, подышала ароматом отцветающей яблони. Когда совсем стемнело, вернулась в дом и сделала себе мохито! Я уже давно мечтала об этом, еще с девичника у Паулы, даже ром с лимоном успела купить (лайма, к сожалению не нашла), но они все ждали своего часа. Думаю, сегодня я заслужила побаловать себя чем-то вкусненьким. Напиться я, конечно, не напилась, но спать ложилась в хорошем настроении. А ночью мне даже приснилось, что я взамен лекарства угощаю Реллингтона мохито, а он его с удовольствием пьет. Сон дурацкий, признаю, но вспоминая его, мне почему-то было весело. И когда во вторник Реллингтон зашел за новой порцией лекарства, меня так и подмывало в шутку предложить ему освежающего коктейльчика. Может, выпил бы — и улыбнулся хотя бы. Или же Темные и улыбка — вещи не совместимые? Впрочем, Паула же утверждала, что Паттисон ей улыбался... Но что влюбленным ни покажется?

Ох, эта Паула! С каждым днем она становилась все нетерпеливей и бесконечно спрашивала, как там поживает ее зелье.

— Может, готово? — раз за разом интересовалась она.

— Всему свое время, — отвечала ей я. — Как только будет готово, сразу тебе принесу.

— А ты хоть придумала, как угощать им будешь своего лорда? — спросила уже я ее в среду.

— Да, я подолью ему зелье в чай, — шепотом ответила Паула. — Когда он в следующий раз придет ко мне со своей сводной сестрой. Как раз у нее примерка в солнцедень. Думаю, он тоже явится. И от чая точно не откажется. Он его любит.

— Не забудь только посмотреть ему прямо в глаза, когда будешь подносить свой чай, — напомнила я. — Зрительный контакт не меньше десяти секунд. Без этого условия может ничего не получиться. Оно в рецепте стоит с тремя восклицательными знаками.

— Не забуду, — заверила Паула, прижимая руку к сердцу. — Что-нибудь обязательно придумаю.

И в этом я не сомневалась: целеустремленность и упорству молодой модистки можно было только позавидовать.

Четверг у меня тоже вышел насыщенным, но продуктивным. Пекарь Вальди наконец отправился за упаковками и взял меня с собой. Ради такого дела пришлось даже закрыть на несколько часов лавку. Машина у Вальди оказалась маленькая и бесконечно чихающая дымом. Прямо как запорожец одного моего соседа пенсионера: когда он выезжал со двора, так грохотал и дымил, что можно было смело объявлять ЧП и надевать противогаз. Тем не менее, доехали мы до нужного места благополучно. Хозяин «упаковочной» мини-фабрики, господин Пирс, был очень любезен и охотно согласился со мной сотрудничать. Принял пробный заказ, еще и скидку сделал. А в пятницу утром сам лично привез его. И... Отведя меня в сторонку, попросил приготовить для него зелье от облысения. Услуга за услугу, так сказать. Я восприняла подобное спокойно: это бизнес, детка! Впрочем, от шевелюры у господина Пирса и вправду остались одни воспоминания. И их совсем не мешало бы освежить и добавить объема. Что ж, придется вновь обращаться за помощью к книге мастера...

Зато я наконец обзавелась симпатичными бумажными упаковками для зелий, еще и с логотипом, как на вывеске лавки. Покупатели нововведение оценили в тот же день, и все без исключения покидали магазинчик с улыбками и... нашими фирменными пакетиками. Им — приятный бонус в обслуживании, а мне — дополнительная реклама.

В пятницу я уже сама спешила домой, чтобы посмотреть, как там зелье Паулы. Достала его, проверила на консистенцию, цвет — вроде, все как в инструкции. Аллилуйя! Хочется верить, что я сделала все правильно, и совсем скоро мы увидим результат моих трудов. Так что, Паттисон, держись!

Я упаковала зелье в новый пакетик, чтобы не афишировать содержимое. Потом вспомнила, что совсем скоро должен заявиться Реллингтон, и тоже достала его лекарство из шкафа. Черт, последнее. Как же быстро пролетело время! А я так и не приготовила новую порцию. Надо сегодня срочно этими заняться, иначе жди неприятностей.

Зелье для Реллигтона я тоже упаковала. А что? Пусть знает наших! Да и он сам вип-клиент , как никак. Оставив лекарство Темного на столе, я спустилась в кухню. Пока его жду, успею перекусить.

Но не тут было! Я только откусила от своего большого бутерброда, как в свете фонаря у калитки появился он. Я это отчетливо узрела в окно. Какого черта его принесло раньше обычного? Ругнувшись, я вернула бутерброд на тарелку и, дожевывая на ходу, помчалась снова наверх. И почему я сразу не прихватила это проклятое зелье с собой в кухню? Но хорошая мысля всегда приходит опосля. Я схватила пакетик со стола и, перепрыгивая через ступеньки, понеслась вниз. Уже у калитки перевела немного дыхание и сбавила шаг.

— Темного вечера, милорд, — с поклоном поздоровалась я и сразу протянула ему пакет с зельем.

А он вдруг тоже склонился ко мне, почти к самому лицу, я же от неожиданности замерла и перестала дышать.

— Какого цвета у меня глаза? — тихо спросил Реллингтон.

И я наконец встретилась с ним взглядом.

— К... Ка... рие, — шепотом ответила я

— А точнее? — его дыхание почти касалось моего лица. — Они как черный кофе? Или... коньяк?

— Скорее... Коньяк... — признала я.

Реллингтон будто завис на миг, продолжая удерживать мой взгляд. Его брови озабоченно сошлись на переносице, а лоб разрезала морщина.

— Но это не точно, — поспешила добавить я. — Возможно, при другом освещении...

Реллингтон не отзывался, а наши гляделки затягивались, и я занервничала.

— Ваше лекарство, милорд, — напомнила я. И только сейчас заметила, что пакет мы держим оба: я сверху за ручки, а Реллингтон снизу, у основания.

— Да, — теперь же он словно вынырнул из своих мыслей. Сглотнул, отвел глаза и забрал пакет, заменив его на мешочек денег. Потом надвинул шляпу на лоб и стал исчезать.

Когда и его след простыл, я с шумом выдохнула. Ну и напугал, окаянный! Цвет глаз, видишь ли, скажи ему какой... Ну уж точно намного светлее, чем черные очи Паттисона. Но именно это, кажется, Реллингтона и беспокоило, притом очень сильно.

И все же... Почему глаза лорда светлеют? И что вообще у него за болячка такая таинственная?.. Эх, жаль, что некому удовлетворить мое любопытство. Загадки, загадки...

А мне, кстати, нравятся глаза цвета коньяка...

Столь неожиданное «общение» с Реллингтоном подтолкнуло меня к тому, что весь оставшийся вечер, забыв об усталости, я готовила ему новую порцию лекарства. От греха подальше.

А утром я уже несла любовное зелье для Паулы. Сама она ждала меня у лавки, меряя шагами брусчатку вдоль витрины.

—Это оно? — ее глаза вспыхнули, а руки потянулись к пакету.

— Не на улице же, — с упреком удержала ее я.

А отворив лавку, не спешила менять табличку на «открыто».

— Никто не должен видеть это, — напомнила я и наконец отдала ей зелье. — Держи уже...

— О, не верю прямо... Я хочу на него посмотреть, — Паула дрожащими руками достала сосуд с зельем и со счастливой улыбкой поднесла его к глазам.

А у меня при виде этого зелья сердце пропустил удар. Потом же по позвоночнику пополз липкий холодок страха. Флакон был другой формы. И оттенок зеленого тоже иной. А еще характерные пузырьки, как у газировки...

— Дай сюда, — я вырвала у нее зелье и тут же откупорила пробку.

Принюхалась. И тут же зажмурилась, теряя остатки последней надежды. Аромат даже отдаленно не походил на хвою. Зато прямо разил желчью саламандры, которую я вчера щедро добавляла в лекарство Реллингтона.

Вывод ужасен: я перепутала зелья.