Глава 40

За окном уже темнело. Филипп медленно обходил главный зал Храма, зажигая одну свечу за другой. Мы вчетвером дожидались его у алтаря, те же, кто не участвовал в ритуале, стояли поодаль, стараясь не мешать. Только Паула нервно грызла ногти и не отрывала взгляда от слабеющего Паттисона, которого по-прежнему поддерживал Марк. Мастер Коун ходил кругами, я же смотрела на статую пяти богов и мысленно просила их о милости и прощении. Филипп зажег последнюю свечу у жертвенной чаши и сделал шаг назад:

— Все готово. Лия, — обратился потом ко мне, — займи место со стороны Богини Веи... Лорд Паттисон, станьте рядом с богом Мором...

Марк помог Люку дойти к статуе Темного бога и выжидательно посмотрел на Филиппа.

— Ваше место, лорд Реллингтон, около Темной богини Тьярры, — ответил тот.

— Не Кона? — с сомнением уточнил Марк.

— Нет, вы, милорд, рождены были Темным... А Бенджамин Светлым, значит, рядом с Коном должен стоять он.

Сам Филипп остановился у статуи бога Равновесия, затем извлек из складок своей рясы кинжал с тонким лезвием и протянул его мне:

— Лия, ты первая...

Сердце, и без того трепещущее от волнения, забилось еще чаще. Первой быть всегда волнительно, а уж резать себя... Я прикусила губу и решительно полоснула кинжалом по ладони. Лезвие оказалось острым, и из возникшего пореза тотчас заструилась кровь. Стараясь не обращать внимания на острую боль, я вытянула руку и позволила крови пролиться в ритуальную чашу.

— Бенджамин... — тихо указал Филипп.

Не убирая руку от чаши, другой я передала кинжал мастеру. Тот несколько секунд колебался, затем медленно провел лезвием по ладони. Теперь его кровь смешивалась с моей, но пока внутри чаши было спокойно.

— Лорд Паттисон...

Паттисон порезал себя одним резким, торопливым движением. Уже над чашей сжал ладонь в кулак, словно желая выжать всю кровь. Та, соединившись с нашей, зашипела, как на сковородке. Филипп перевел взгляд на Марка:

— Милорд...

Тот кивнул, забирая кинжал у Паттисона. Сделал глубокий надрез, так что кровь хлынула ручьем, а я испугалась: не слишком ли он перестарался?.. А в чаше между тем уже все бурлило, и в носу защекотало от запаха железа. Но стоило Филиппу добавить свою кровь, как все внезапно прекратилось. Чаша на глазах начала пустеть, словно впитывая в себя нашу кровь. Когда же исчезла последняя капля, разом потух свет и наступила кромешная тьма. Я слышала лишь дыхание мастера Коуна, который стоял ко мне ближе всех. Затем донесся недовольный голос Паттисона:

— Что опять? Мы сделали что-то не то?

У меня в голове вертелся тот же вопрос, а еще хотелось увидеть Марка: не ощущая его рядом, я чувствовала себя неуверенно. Внезапно сумрак прорезал луч света, похожий на прожектор. В очерченном им кругу появились два черных кресла, на которых расположилась пара: неулыбчивый брюнет в серых одеждах и такая же мрачная темноволосая женщина в платье цвета индиго. Мужчина сидел не прямо, а подавшись корпусом вперед и опираясь на опаловую рукоять блестящего меча. Женщина же с ленцой крутила между пальцев песочные часы.

Но не успела я толком рассмотреть эту пару, как слева вспыхнул еще один прожектор, высветив другие два кресла, на этот раз белых, но пустых. Вокруг стало тоже чуточку светлее, и я наконец увидела Марка и остальных. Вот только чаша пропала, как и статуи за мной, а дальше в нескольких метрах от нас продолжала висеть густая непроглядная темнота. Пола тоже не было, хотя твердь под ногами ощущалась.

Вскоре из тьмы выступили еще два силуэта. Сперва они были прозрачны и невесомы, точно приведения, но с каждой секундой обретали все большую плотность и четкость, пока перед нами не предстали девушка и молодой мужчина. Девушка расправила складки на бледно-розовой тунике и, встряхнув льняными кудрями, улыбнулась:

— Наконец-то мы вернулись, Кон.

Затем она обернулась к паре в черных креслах:

— Мор? Тьярра? Давно не виделись! Надеюсь, вы рады нашему возвращению?

— А ты так и не изменилась, Вея, — со смешком отозвалась Тьярра. — Хоть бы повзрослела немного...

— Я — вечно юная богиня, — повела та весело плечиками, и в этот миг она мне очень напомнила Паулу. — К чему взрослеть? К тому же мудрость, как и глупость, мало зависят от возраста...

— Девчонка, — снисходительно, но без злобы пророкотал Мор. — Не думай, что мы скучали без тебя... Могли бы с Коном и дальше прятаться...

— Но нас позвали, и мы не могли не вернуться... — Вея наконец обратила взгляд на нас, безмолвно наблюдающих за препиранием богов и ожидающим, что будет дальше. — Так-так-так... И кто же наши герои?

Она первым делом подошла к Филиппу, и тот поклонился ей с достоинством:

— С возвращением, богиня...

— Статер... — улыбнулась та. — Куда же без участия Равновесия? С него все начинается, им же и заканчивается... А где же сам Саран?.. Что-то он задерживается... Темный? — Вея смерила быстрым взглядом Паттисона. — Борешься со своими демонами? Правильно, они не нужны даже Темным. Гордыня может сыграть злую шутку с любым, как Светлым, так и Темным. Верно, Мор? — она глянула через плечо на бога Тьмы.

— Кому как не тебе это знать, Вея... — отозвался тот.

— Действительно... — улыбка на ее лице на миг померкла, но после засияла с новой силой. — Истинная Светлая, — теперь она стояла около меня, я же от волнения не могла даже шевельнуться. — Кон, твои посланники из «Параллели» хорошо поработали, надо бы их отблагодарить...

— Отблагодарим, — бог Света наконец позволил услышать свой мягкий обволакивающий голос.

— А как тебе мои яблочки? — заговорщицки спросила Вея уже меня. — Если вдруг еще увидишь Лотту, подкинь ей пару кристолей...

— Лотта — это та бабушка? — догадалась я.

— Моя близкая помощница. Только никому не говори, ладно? — богиня приложила пальчик к губам. — И спасибо тебе... Ты отлично со всем справилась.

Вея сделала шаг к мастеру.

— Ну что, безответственный Хранитель из великого рода Коунов? — произнесла она со вздохом, но все же улыбнулась. — Возвращаемся к Свету? Или замолвить за тебя словечко перед Тьмой?

— Зачем спрашиваете, если все равно знаете ответ, богиня? — сейчас Коун был серьезен как никогда.

— Ну хоть прощение попроси за то, что поддался неизменным порокам, — Вея снова вздохнула.

— Виновен, богиня, — мастер опустился перед ней на колени. — Простите... И примите.

— Ладно, так уж и быть, принимаю, — Вея положила руку ему на голову, и мастера окутало светом. — Но в наказание забираю твою молодость. Точнее, возвращаю тебе облик твоего истинного возраста...

Когда свет погас, вместо моложавого мужчины уже стоял тот самый старик, которого я встретила в день своего прибытия в Дарквайт. Мастер с сожалением потрогал свое морщинистое лицо и опустил глаза.

— А что же нам делать с тобой? — Вея приблизилась к Марку. — Темный, вынужденный стать Светлым... Мор, отчего ты захотел изгнать его? Почему отвернулся от него? Уж не потому ли, что он напомнил тебе себя же? Когда ты помог...

— Прекрати! — жестко оборвал ее бог Тьмы. — Пусть это останется в прошлом...

— Кого ты наказывал, Мор, его или себя? — Вея все же не унималась. — Почему вы, Темные, считаете сострадание слабостью? В ваших Темных правилах об этом нет ни слова.

Мор, стиснув зубы, промолчал, а Марк вдруг усмехнулся. Вея удивленно на него взглянула.

— Так постоянно говорит моя жена, — пояснил он, бросив взгляд на меня. — О сострадании...

— У тебя мудрая жена, — усмехнулась Вея. — Думаешь, тебе у нас будет лучше, Темный?

— Возможно...

— Это не ответ.

— Во мне есть Свет, я почти свыкся с ним.

— И это тоже не ответ, — Вея приложила ладонь к его груди, и по ее пальцем побежали вспыхивающие белым светом ручейки. Потом она убрала руку и показала сверкающий шарик. — Вот тот Свет, что был внутри тебя. Я могу вернуть его, если хочешь. Точно хочешь?

Марк посмотрел на меня, а я ободряюще улыбнулась:

— Это твой выбор.

— Я готов принять тебя обратно, — произнес вдруг Мор дрогнувшим голосом.

— Мы готовы тебя принять, — поправила его Тьярра спокойно.

— Ну что, выбор теперь за тобой? — повторила Вея.

— Если я выберу Тьму, я смогу остаться со своей женой? — мне было больно смотреть на него и его мучительные сомнения. Хотелось подойти и обнять его, сказать, что мои чувства не изменяться, и мне совсем не нужно, чтобы он становился Светлым, главное, чтобы остался самим собой. Но при богах не осмелилась этого сделать.

— Конечно, что за глупый вопрос? — засмеялась Вея. — Иначе мы бы не одобрили ваш союз. Правда, Мор?

— Правда, — отозвался тот, едва заметно усмехнувшись.

— Я тоже одобряю этот союз, — раздался раскатистый бас, и на свет вышел высокий плотный мужчина в плаще. Он сбросил с себя капюшон и улыбнулся. — Я, как бог Равновесия, даже настаиваю на нем. Не это ли идеальный образец того, что Свет и Тьма могут быть едины? И чем больше таких союзов, тем крепче равновесие...

— Саран, наконец-то! — всплеснула руками Вея. — А мы тебя уже заждались!

— Приводил в равновесие этот мир, — он снова улыбнулся. — Пора возвращать все на свои места. И вам пора всем за работу, нечего расхолаживаться... Давайте уже закругляйтесь, нужно еще провести Совет Пятерых, у нас много накопившихся вопросов.

— Ну так что? — Вея снова посмотрела на Марка. — Свет?

— Или все же Тьма? — поднялся со своего места Мор.

— Оставайся честен с самим собой, — добавил Саран.

Марк бросил взгляд на переливающийся шар в руках Веи и ответил уверенно:

— Я останусь тем, кем родился.

Ну вот и все. Он выбрал Тьму, а я не испытывала сожаления. Это было правильно, так подсказывало мне сердце, с самой первой минуты, а если решение правильное, то о чем сожалеть?

— Ты сделал свой выбор, Темный, — Вея улыбнулась, и шар на ее ладони исчез. — А о Свете не жалей... Он теперь всегда рядом с тобой, — и она показала на меня. — Вот он, твой Свет...

— Хватит болтать, девчонка, — потеснил ее Мор. — Дай уже мне сделать свое дело.

Он подошел к Марку вплотную и пристально посмотрел ему в глаза:

— Теперь ты вновь под покровительством Тьмы, — на мгновение вокруг них пронесся черный вихрь и растворился в воздухе. — Только пользуйся своей силой разумно...

Мор развернулся и направился обратно к своему креслу.

— От имени Света благодарим всех вас за смелость и решимость, — сказала Вея и, взяв под руку Кона, пошла с ним к пустующим белым креслам.

— Равновесие тоже выказывает вам свою благодарность, — произнес Саран.

Новый луч выхватил из темноты пятое кресло, стоящее между парами других богов, и Саран опустился в него.

Прожекторы тут же погасли, и богов поглотила темнота.

Но в следующий миг вернулся свет, а мы сами вновь оказались у алтаря в Храме. И к нам уже спешили взволнованные друзья.

— Куда вы пропали? — спросила Роза. — Вас не было всю ночь!

— Всю ночь? — мы переглянулись между собой.

— Мне казалось, что едва ли прошел час, — сказала я.

— Время в божественном пространстве течет по-иному, — объяснил Филипп.

— Вы виделись с богами? — воскликнул Рей. — Расскажите!

— Потом, — Филипп потрепал его по макушке. — Это очень долгий рассказ, а мы все очень устали. Нам сейчас нужно разойтись по домам и отдохнуть...

— Милорд, как вы? Как себя чувствуете? — Паула в это время уже как наседка кружила около Паттисона.

— Да в порядке я, в порядке, — он посмотрел на свою ладонь, где порез уже успел затянуться.

Я тоже глянула на руку: вместо раны остался только розовый шрам.

— Тебе действительно лучше, Люк? — переспросил его Марк.

— Да, кажется, я здоров, — тот даже улыбнулся.

— Эй, Коун! А с тобой что? — раздался изумленный возглас Генриетты.

— Не важно, как я выгляжу, Генри, я по-прежнему в строю, — мастер игриво обнял ведунью. — Светлом строю, заметь... И даже готов пригласить тебя на свидание.

— Ты совсем сдурел, Бен? — хрипло засмеялась та. — Какое свидание?

— Такое, на которые мы с тобой ходили раньше, — мастер подмигнул.

— Ну ты и проходимец, — фыркнула Генриетта, но руку Коуна все же не убрала с талии. — Ладно, так уж и быть... Разрешаю тебя проводить меня до дома... Заодно расскажешь, где ты оставил свою молодость.

— Совсем другое дело, — мастер подправил усы и повел ее к выходу.

Остальные тоже потянулись к дверям Храма, которые уже открывал нам Филипп.

— Туман... Его нет! — первая заметила Паула.

Воздух и вправду был снова прозрачен и наполнен ароматами ночных цветов. Запад чистого неба еще был усыпан крупными звездами, а на востоке уже занималась заря.

— Смотрите! — воскликнул на этот раз Рей. — Это ведь дом мастера и Лии!

Теперь и мы увидели между домов взмывающий в небо белый столп Света.6dfffc

— У нас снова есть Свет, — просияла Роза, обнимая внука. — Он вернулся...

— Идем посмотрим поближе, — Генриетта уже сама увлекала за собой мастера. — Все равно нам по пути...

— Не желаете ли тоже прогуляться, милорд? — вдруг выпалила Паула, во все глаза глядя на Паттисона.

Тот сперва опешил, потом с напускным равнодушием пожал плечами и ответил:

— Давай прогуляемся... — и предложил взять себя под руку.

Паула, похоже, не ожидала такой быстрой победы. Тоже вначале растерялась, но быстро опомнилась, вся заискрилась счастьем и цепко ухватила Паттисона под локоть.

— Увидимся, — бросил нам Люк и стал спускаться с крыльца, уводя с собой Паулу.

Уже внизу подруга обернулась и, ликующе улыбаясь, подмигнула мне. Я улыбнулась в ответ и подняла большой палец вверх.

— И мы пойдем, — сказала Роза. — Нам нужно готовиться к новой поездке в Голдвайн. Император обещал подписать указ об освобождении Светлых... А среди них ведь и моя дочь...

— Удачи, — пожелала я. — Поскорее возвращайтесь всей семьей.

— Я к вам скоро присоединюсь, Роза, — пообещал Филипп. — Только дам распоряжение служителям Храма, чтобы они начали приводить в порядок статуи Светлых богов и Сарана.

Вскоре на крыльце мы остались с Марком одни. Я повернулась к нему и заглянула в глаза:

— Ты как?

— А ты как? — спросил он встречно.

— Я прекрасно, — и широко улыбнулась в подтверждение. — Кажется, у нас все получилось. Еще и с богами повидались. Разве это не повод для радости?

— Ты не осуждаешь меня? — Марк все еще был серьезен.

— За что? За то, что ты решил остаться с Тьмой? Я же сто раз говорила тебе, что мне все равно и буду тебя лю... — уже по традиции договорить мне не дали. Поцеловали горячо и порывисто, а после прижали к себе.

— Для меня тоже ничего не изменится, — прошептал он мне куда-то в волосы. — И я не изменюсь, обещаю... И буду любить тебя... Так же...

— А я и не сомневаюсь в этом, — я потерлась щекой о его плечо. — И, вообще, открою тебе секрет: Темным ты мне нравишься больше...

— Серьезно? — Марк недоверчиво усмехнулся.

— Конечно. А ты разве не знал, что хорошие девочки, как правило, любят плохих мальчиков? — отозвалась я шутливо. — И я, кажется, не исключение...

— Тогда я постараюсь быть очень плохим мальчиком, — шепнул он мне на ухо.

— Ловлю тебя на слове, — хмыкнула я, отчего-то краснея.

— Прогуляемся тоже? — последовало приглашение.

— Прогуляемся! — охотно согласилась я.

— В какую сторону?

— Конечно же, в сторону рассвета, — ответила я, глядя на розовеющее небо. — Пойдем навстречу новому дню... Он обещает быть солнечным...