12. Сворачиватели гор

Пашка сделал это! Он получил место коммерческого директора!

Всего два года беспрерывной работы нам потребовалось для того, чтобы его оценили и заметили. Когда же с компанией попрощался коммерческий директор и Демид Станиславович стал искать ему замену, мы с тетей Мариной атаковали его с двух сторон. Пашке я больше не позволяла оставлять офис и постоянно подталкивала его к отцу в кабинет с новыми идеями, усиленно рисовала отчеты об успешности нашего отдела, а тетя Марина взяла на себя работу по домашней «обработке» мужа насчет успехов сына.

Пашка был в невыгодных условиях по отношению к другим кандидатам, потому что Демид Станиславович был к нему слишком строг и ожидал большего, чем от других. Да, замечал его старания и успехи, но новые цели при этом ставил зачастую невыполнимые. Подозреваю, просто-напросто боялся, что поползут слухи о том, что он назначил на эту высокую должность сынка только из-за родственных связей, поэтому и спрашивал с Паши слишком много.

Но все-таки не признать того, что Славин-младший достоин этой должности, он не смог. И спустя несколько месяцев все-таки нехотя назначил его и.о., когда Пашка без спроса самостоятельно начал на себя перетягивать обязанности отсутствующего директора.

Я же вернулась в финансовый блок, возглавив группу анализа и сопровождения продаж. Пашка сначала не хотел меня отпускать от себя и возмущался так, будто я его предала тем, что отправила резюме в отдел кадров, надеясь на повышение.

— Тебе, что ли, со мной плохо? У нас еще столько проектов впереди! Столько перспектив!

— Паш, я превратилась в твою помощницу.

— А что плохого в том, чтобы быть помощницей коммерческого директора?

— А то, что я училась на финансиста, а не на менеджера по продажам или секретаря. Мне правда было очень интересно работать с тобой. Я набралась первоклассного опыта. Но я тоже хочу роста. А тут подвернулась такая возможность: Дмитрий Олегович увольняется.

— Хочешь руководить? Я поставлю тебя руководителем одной из групп.

— Не мое это. Мне с цифрами и графиками удобнее работать, чем с клиентами вести переговоры о бетономешалках. Я хочу вернуться к экономистам.

— Зачем? Что там интересного? Целый день отчеты перекладывать с места на место?

Я обиженно надулась.

— Между прочим, экономическая и аналитическая деятельность тоже очень интересная и из этих самых отчетов иногда можно столько всего наковырять, что просто невероятно.

— Ну иди, иди, — разозлился мой босс. — Потом обратно прибежишь. Еще плакаться будешь, что скучно, неинтересно и зарплата маленькая.

— Оклад там больше, — заметила я и заслужила враждебный взгляд.

— Зато у нас премии большие, — возразил он гневно, а затем подался вперед. — Тебя, что ли, деньги не устраивают? Так ты скажи, сколько хочешь. Договоримся.

— Да ну тебя, Славин, — возмутилась я. — Мне это просто интересно. Как ты понять не можешь? Ин-те-рес-но!

В общем, я ушла от Пашки. Ну, как ушла… далеко уйти он мне все равно не позволил, да и я не особо хотела. Стала руководителем финансового отдела, который плотно взаимодействовал с продажниками и отстаивал их финансовые интересы, пока они усиленно продавали. Пашка же остался ждать, когда отец уберет из его должности буквы и.о. и он станет полноправным директором коммерческого блока.

Моему назначению был не рад не только Пашка, но и финансовый директор. С ним отношения у нас сразу не заладились, но мою кандидатуру на новую должность поддержал сам Демид Станиславович, поэтому вскоре я уже заняла новый кабинет.

Руководить людьми мне было не впервой, потому что часто в свое время замещала Славина в нашем отделе и опыт у меня имелся. Команда из двух девочек-экономистов мне досталась замечательная, обе были и инициативными, и коммуникабельными, и обучаемыми, поэтому я осталась ими довольна. И начала снова погружаться в экономические проблемы фирмы.

Однако счастье мое на новой должности оказалось недолгим. Не прошло и трех месяцев, как я обжила новый кабинет, когда заметила ошибку в отчетах. Вернее, сначала решила, что это ошибка. И именно ошибка моего отдела. Днями и ночами искала, в чем именно она заключается и куда в компании делись двадцать семь миллионов, но ничего не могла найти. Я проверяла и формулы в расчетах, и прошлые отчеты. Но деньги не находились. И начали закрадываться нехорошие мысли.

А вдруг это была не математическая ошибка?

Я зарылась в первичную документацию, бухгалтерские проводки, банковские выписки. Из офиса не выходила практически неделю, все мои мысли были об этих цифрах, я ни о чем другом думать не могла. Боялась и того, что совершено преступление, и того, что заподозрить могут меня и моих сотрудниц или вообще только севшего в директорское кресло Пашку. Понимала, что, как только обнародую пропажу, сразу поднимется ураган, из-за которого могут полететь головы. А если выяснится, что это всего лишь ошибка в расчетах? Значит, я покажу свой непрофессионализм.

Необходимо было как можно скорее найти пропавшие миллионы, поэтому поселилась в офисе и практически не спала.

— Юлия Валерьевна, помоги, а? — заглянул ко мне однажды Славин-младший, когда я в раздражении щелкала мышкой и боролась с желанием разбить компьютер, медленно переключающий окна файлов.

— Что тебе? — рявкнула на него.

— Не в духе?

— Да. Что надо?

— А что случилось?

— Выйди!

— А помочь?

Глубоко вдохнула и выдохнула, благосклонно кивнув, чтобы он заходил, а не стоял на пороге. Пашка быстро заскочил в кабинет, уселся на стул напротив меня и положил на стол шоколадку. Проследила за его действиями мрачным взглядом. Вот только попробуй, Славин, сейчас заикнуться о какой-нибудь ерунде, я тебя без соли съем и косточками не подавлюсь.

— Что тебе надо?

— Ты же знаешь, как я учился в свое время. Видимо, все-таки мой синий диплом дает о себе знать, и я разобраться не могу…

— Не тяни. В чем не можешь разобраться?

— Ну, как бы тебе сказать…

— Говори как есть. Либо сама быстро объясню, либо кого-то из девчонок попрошу помочь.

— Ага, давай «из девчонок», — согласился он тут же, видимо ощущая исходившие от меня волны злости.

— В чем дело?

— Мне в отчетах кое-что непонятно…

Кто бы сомневался. Меньше спать надо было на парах.

— У меня по оптовикам что-то не складывается в голове: клиенты — есть, договоры — есть, а доходов — нет.

Я замерла в кресле, а с лица стерлась злая гримаса.

— Ты тоже заметил?

— Двадцать семь лямов куда-то делись! — придвинулся ко мне Славин и доверчиво поделился: — То ли я дурак, то ли ошибка в отчетах…

— Нет там ошибки, — также склонилась над столом и заговорила практически шепотом, словно нас могли подслушать, хотя мы сидели одни в кабинете за закрытыми дверями. — И ты не дурак. Тут чем-то другим попахивает. И, судя по всему, очень нехорошим.

— Ты знаешь об этом?

— Уже неделю ищу концы. И ничего не могу найти. Мозг себе уже сломала окончательно, все перепроверила, в первичке[1] покопалась. Выручки по оптовикам должно быть на двадцать семь миллионов больше, но их нигде нет. Сейчас вот банковские выписки проверяю…

— Так, может, легче к Светлане Игоревне сходить? — предложил Славин обратиться к главному бухгалтеру, но я покачала головой.

— Паш, здесь только мы с тобой новенькие, все остальные из старой команды. Я не знаю, кому можно верить, а кому нет. Чем больше об этом думаю, тем больше мне кажется, что деньги вывели, украли. А Демида Станиславовича дурят. Кто готовит все эти отчеты? Светлана Игоревна, главбух, Михаил Романович, финдир, и наши с тобой предшественники. Они должны были заметить это, если даже мы с тобой, новички, сразу почувствовали неладное.

— Воры? — напрягся Пашка. Я пожала плечами. — Думаешь, коммерческий директор и руководитель группы поддержки продаж не просто так вместе вдруг решили покинуть компанию?

— Очень на это похоже. Но бросаться такими заявлениями рано, надо сначала найти подтверждение. И желательно до того, как нам помашут ручкой еще и главный бухгалтер с финансовым директором.

— Ладно. Шерсти свои выписки, а я пойду поговорю с оптовыми менеджерами. Прощупаю, какие у них настроения в коллективе.

— Нет, не надо. Лучше, чтобы об этом никто не знал.

— Не переживай. Я осторожно. Ты бы своих девчонок тоже расспросила на предмет порядочности. Все-таки это большая сумма, не могла она просочиться сквозь пальцы, чтобы никто не заметил. Рядовые мышки тоже могли заметить недостачу.

Таким образом, мы со Славиным снова оказались в одной лодке, плывущей против течения.

Я все-таки расспросила своих девочек о происходящих в компании делах. Испекла пирог, накупила конфет и фруктов, разогрела чайник, и за домашней выпечкой да горячим чаем языки их развязались быстро. Оказалось, что обе знали об ошибке и не раз указывали на это своему прошлому руководителю. Причем на месте одной из них раньше работала другая девушка, которая по наивности решила, что это она допустила ошибку, и побежала к финансовому директору, чтобы покаяться в содеянном и не допустить попадания неправильного отчета на стол Славина-старшего. Однако отчет все-таки оказался у Демида Станиславовича неправленным, а девушку уволили за непрофессионализм. Тогда-то Ирина, которая работала с несчастной, и смекнула, что дело нечисто, но рот открыть побоялась, а обратиться к генеральному директору без доказательств тем более. Между собой Ирина с Олей, новенькой, это обсуждали, но что делать — не знали.

От Пашки вести пришли еще более печальные: в отделе оптовых продаж за последние восемь месяцев уволили большую часть сотрудников. Пятерых из них Пашка смог найти и расспросить. Оказалось, что трое пожаловались на низкие премии, потому что продали они прилично, а бухгалтерия насчитала им копейки. Через день после жалобы они остались на улице. Еще двое просто заметили, что оплата от покупателей прошла, но в отчетах не появилась. И снова были выставлены за порог.

Так, собрав информацию по крупицам, нам все-таки удалось добраться до истины: мы нашли и счет, на который выводились деньги, и виновных приблизительно обозначили. Под подозрение попали бывший коммерческий директор, финансовый директор, который так и продолжал безосновательно (а может, и основательно, учитывая мою приближенность к Славиным) меня ненавидеть, и бывший руководитель группы сопровождения продаж. Светлана Игоревна, главный бухгалтер, вроде бы была ни при чем, но это было лишь наше предположение, потому что следователями мы были лишь начинающими и это дело еще предстояло расследовать специалистам.

Вооружившись собранными доказательствами и перекрестившись, мы с Пашкой отправились на ковер к Демиду Станиславовичу. За разговором провели целый день, потому что Славин-старший никак не хотел верить в воровство у себя под носом. К вечеру мы смогли доказать ему факт вывода денег со счетов компании его приближенными, и тут же разразился скандал. Демид Станиславович рвал и метал; мы, как те, кто принес плохие новости, попали под раздачу первыми. Нас сначала просто обругали, а потом еще и матом покрыли незаслуженно. Когда же Славин-старший стал хвататься за бутылку коньяка, я спешно позвонила тете Марине.

Она, испуганная, прибыла в офис, и наше расследование по документам началось заново, потому что Демид Станиславович вспомнил, что жена у него бывший бухгалтер, и дал ей задание пояснить, что «зеленая молодежь» навыдумывала. Всю ночь мы перебирали бумаги и совещались в узком семейном кругу. Бутылку коньяка Демид Станиславович, слава богу, отставил и смог относительно успокоиться, когда на него прикрикнула холодная и безразличная ко всему жена.

Наутро к нам присоединились юристы, потом вызвали главного бухгалтера. И, судя по выражению ее лица и истерике, когда женщина-скала разревелась при всех, она действительно была пострадавшей стороной.

Допросы Славин-старший вел очень аккуратно, чтобы финансовый директор ни о чем не догадался. Мы с Пашей в это время изображали обычный рабочий день и зорко следили за мужчиной. А затем было судебное дело, целая стая аудиторов и кипящий негодованием офис. Всех виновных удалось найти довольно быстро, как и привлечь их к ответственности.

Демид Станиславович первый месяц после начала расследования был очень зол и отыгрывался на сотрудниках, особенно на нас с Пашкой. После того как финансового директора не стало, а замену ему искать не торопились, мне пришлось брать под крыло не только свой отдел, но и наставлять других таких же, как и я, руководителей финансовых отделов. Почему-то меня слушались. А Пашка в это время пытался обуздать свой жужжавший сплетнями рой.

Месяц был тяжелым. И никто из нас даже представить себе не мог, чем он закончится.

Демид Станиславович вызвал нас к себе. Он, как обычно в последнее время, был мрачен и суров.

— Ну что… молодцы, — сказал он заупокойным голосом. — Есть от вас все-таки прок. Не зря растили.

Пашка разулыбался, довольный похвалой. Мне же было не до радости — ситуация не располагала.

— Сейчас Лена готовит приказ о твоем назначении коммерческим директором, — все так же мрачно обратился мужчина к сыну. Тот просиял, даже я улыбнулась, радуясь за друга. А Демид Станиславович тем временем повернулся ко мне. — И о твоем — финансовым директором.

Моя улыбка мигом погасла.

— Что? Я не готова! Я не могу! Демид Станиславович!

— Молчать! — рявкнул Славин-старший. — Идите работайте.

— Но!

— Никаких «но», Золотарева. Быстро пошла работать. Тебе после твоего предшественника, видимо, немало дерьма досталось.

Пашка подхватил меня под локоть и потащил к дверям. Я же сопротивлялась, желая скинуть эту ответственность на кого-нибудь другого, потому что в этот момент вдруг разуверилась в том, что я такой уж хороший специалист.

— Пап, спасибо! Не разочаруем! — крикнул Пашка, выталкивая меня из кабинета.

— Дядя Демид! Это нечестно! Что я такого сделала?! Я не хочу!

Когда дверь кабинета за нами закрылась, я оттолкнула от себя довольного Славина, который даже не подумал защитить меня от подобной должности.

— Все-таки вместе у нас с тобой получается в сто раз лучше, чем порознь. Любые горы свернем!

[1] Первичная документация