27. Бесчувственный с горящим взором

Может, все не так уж и плохо, как я считаю? А вдруг Пашка действительно в меня влюблен? Интересно, с какого периода? Недавно? С университета? Со школы? С детского сада? А дети в этом возрасте вообще понимают, что такое любовь, или для них это только игра?

А если любил, то почему не признавался и терпел моих «Валер, Саш, Сереж, Олегов и прочих»? Стоп. Не было у меня никакого Валеры. Саша же первым был… Он даже не смог запомнить имена моих бывших? Наугад называл? Так почему же ничего не предпринимал? Смущался? Ой, это так мило…

А Славин умеет смущаться?

Интересно, как он целуется… Наверняка хорошо, опыт-то у него в несколько раз превышает мой. А когда я в последний раз целовалась? А вдруг забыла, как это делается?

— Бр-р, — помотала головой и поспешно побрызгала водой в лицо.

Стоп, Юля. Ты сейчас размечтаешься, а потом разочаровываться будет так же больно, как во время выпускного. Снова перекрашиваться придется, а волосы до каре обстригать. Ты этого хочешь? Нет, я только нашла баланс между секущимися кончиками и отращиванием длины.

Это же Славин. Он не умеет смущаться. Если ему что-то надо, он идет и берет. Значит, до момента моего тридцатилетнего кризиса ему не надо было. А меня позиция: «Так и быть, могу жениться, раз для тебя это так критично» — категорически не устраивает.

Пашка же прямой и твердолобый, как доска! И что такое «романтика», он знает лишь понаслышке. От него не дождешься лишнего букета без повода или комплимента наутро. Он скорее предупредит меня о прыще на спине или задравшейся юбке. Ну уж нет. Терпеть его в качестве друга — это одно, но возлюбленный мне такой не нужен.

Снова разложив все по полочкам в голове и в мыслях, в которых начался настоящий кавардак, стоило Славину меня немного погладить по шерстке, а также переодевшись в чистое летнее, пусть и устаревшее платьице, я вышла из ванной комнаты. Паша крепко спал и никакими раздумьями, в отличие от меня, не мучился. Говорю же: доска бесчувственная!

Выглядел он действительно очень усталым, поэтому будить его стало жаль. Решив, что пусть спит, пока я занимаюсь распаковкой чемодана, присела перед развернутым кейсом и принялась перебирать присланные заботливой материнской рукой вещи. Мама постаралась на славу и упаковала, наверное, весь мой летний гардероб, не учтя, что из чего-то я давно выросла, а что-то на мне болталось, как на вешалке. Мои новенькие платья и сарафаны где-то путешествовали, а я оказалась перед своим старым гардеробом преимущественно университетского периода. Налезало на меня из этого многое, но выглядела я в коротких юбочках с кружевами и принтом с бабочками как молодая студентка, а не тридцатилетняя тетка. Но выбора не было: эти наряды все равно были лучше того, в котором я вчера смешила гостей отеля.

Косметичкой Славин назвал набор средств красоты из моей коробки «мне не подошло/не понравилось, но выбросить жаль, деньги плачены», которая лежала в дальнем углу шкафа. Сейчас же, перебрав тюбики, отсортировав те, которые были с нормальным сроком годности, и поэкспериментировав, поняла, что многое, отвергнутое мной в привычной жизни, на самом деле не такое уж и плохое. Я не только восстановила бархатистость кожи, но и накрасилась, а также немного подкрутила концы волос плойкой, которую прислала мама и которую я сама ни за что не взяла бы на море.

В белоснежном летнем платье с юбкой до середины бедра, с макияжем, прической и пляжной шляпкой известного бренда я снова ощутила себя красивой. Покрутившись перед зеркалом и поняв, что не такая уж я и старая, а в голове у меня до сих пор ветер, пошла заканчивать разбирать чемодан.

Паша уже не спал, а с сердитым лицом с кем-то переписывался по телефону.

— Выспался?

— Если бы, — проворчал он. — Ничего сделать нормально не могут. Идиоты, — покачал он головой.

Ага, ясно. Работа.

Вскоре Славин подтащил к себе планшет и начал что-то изучать на нем, продолжая хмуриться, мигом превращаясь из моего хохочущего по каждому пустяку друга в грозного босса. Я же ему помогать не спешила, как и прогонять. Пока молчит и не орет ни на кого по телефону, он мне не мешает.

Оказалось, что мама позаботилась не только о моем внешнем виде, но и вспомнила про увлечение дочери и забросила в чемодан настоящую бумажную книгу. В моем путешествующем где-то багаже тоже была целая коллекция бумажной беллетристики. Эх…

Мамин выбор пал на классику, а именно на «Алые паруса». Историю эту я не перечитывала со школы и за неимение лучшего была рада и ей. Книга принадлежала еще маме, которая покупала ее в молодости, из-за чего та обладала особенной душевной аурой. Обложка у нее была красная, с черными очертаниями девушки, смотрящей мечтательно на горизонт. И она тут же пробудила во мне мечты о романтике, как в юношестве.

А еще в чемодане лежал мой рабочий ноутбук, который я не успела сдать обратно в компанию. Вряд ли его забросила мама.

— Это что? — поинтересовалась у хмурящегося друга. Тот поднял на меня грозный взгляд от планшета и посмотрел на то, что я показываю.

— Ноутбук, — озвучил он очевидное.

— Твоих рук дело?

— Ну да. Ты его дома забыла, раззява.

— Я его не забывала. Зачем он мне на отдыхе?

— Ты Светлане Игоревне обещала помогать.

— Это было до увольнения!

Пашка, который, видимо, сейчас решал какой-то серьезный вопрос, а я его отвлекала, раздраженно поморщился.

— Пожалуйста, давай мы не будем спорить из-за этого снова. Ты свою работу обожаешь, зачем тебе уходить? Ну начальник у тебя придурок, но ты ведь знаешь об этом уже давно… К тому же я не только ноут закинул. Там еще книга должна быть, чтобы тебе было чем себя развлечь на пляже.

Я была настолько удивлена, что тут же забыла про ноутбук. Перевела взгляд на лежащие рядом «Алые паруса».

— Это ты положил? — поинтересовалась, поднимая книгу. Он снова раздраженно оторвал взгляд от планшета и посмотрел на то, что я ему показываю.

— Угу, — ответил, начиная печатать на гаджете. — Ты же ее в школе обожала вроде.

— Да. Был период.

— Ну вот и перечитаешь. Не знал, что лучше взять, и решил, что классика — оптимальный вариант… Сначала хотел привезти твою любимую «Войну и мир», но потом подумал, что это чересчур серьезное чтиво для отпуска.

— И поэтому решил взять для меня ноутбук с работой? — улыбнулась. Слова Пашки вызвали радость от того, что он помнит и знает о моих предпочтениях, а также что он не совсем безнадежная доска.

— Ну вдруг ты заскучаешь без таблиц и графиков… — ответил он, растягивая слова, потому что был увлечен работой.

Поняв, что добиваться от него связного разговора дальше бесполезно — он с головой ушел в свою переписку, — я продолжила распаковывать чемодан, и как-то само собой получилось, что вскоре начала перебирать его мятые рубашки. Они все были в отвратительном состоянии, а учитывая то, что я примерно представляла, сколько стоит качественная брендовая одежда Пашки, не могла пережить такого обращения с ней. Вызвала горничную и передала ей гардероб Славина на восстановление, а затем озаботилась завтраком.

— Ты есть будешь? — поинтересовалась, листая меню из ресторана.

— Да, побольше, — кратко ответил он, мыслями сейчас находясь не рядом со мной, а в офисе.

Заказ я сделала, как он и просил, из множества блюд, справедливо решив, что с Пашкой и его кошельком могу ни в чем себе не отказывать: он всегда платил, когда мы были вместе. Завтрак попросила накрыть на лоджии, и вскоре устроилась там с чашечкой кофе и книгой.

Волны разбивались о берег с умиротворяющей мелодией, солнце пригревало, легкий ветерок доносил волшебный аромат соленой воды и шелестел страницами, а впереди раскинулся именно тот самый горизонт, на котором должен был появиться мой капитан, как из книжки.

— О! Еда! — с благоговением сказал Славин, вываливаясь из комнаты, с шумом занимая место за столом и нарушая мое уединение.

Закатила глаза, глянув на то, как он, вместо того чтобы восхищаться красотами, в первую очередь схватил вилку и стал без разбора закидывать еду в рот из разных тарелок, заглатывая ее и толком даже не пережевывая.

— Вкусно? — поинтересовалась, отпивая из кружки кофе.

— Угу, — кивнул, поднимая глаза от тарелок и осматривая раскинувшийся перед нами пейзаж: море, безоблачное голубое небо, а также пальмы, газоны, бассейны и лужайки на территории отеля. — Как же красиво! Давно мы на море не были… Уже купалась?

— Нет, я все время в аэропорту провела, пытаясь услышать хоть что-то о своем чемодане, хоть весточку.

— Ничего не узнала?

— Нет. Даже не могут объяснить, улетел он со мной, остался дома или отправился в другую страну.

Пашка тяжело вздохнул.

— Надо вернуть или улетел и ладно?

— Конечно, надо вернуть! — возмутилась. — Там весь мой новый гардероб: дорогущие платья и купальники. Коллекция книг. Обувь. Косметика. Это все, между прочим, недешевое удовольствие — тем более учитывая то, что я теперь безработная.

Он еще раз печально вздохнул.

— Ладно-ладно. Понял. Сейчас доедим и съездим еще раз в аэропорт.

— И чего ты добьешься? Я два дня с перевозчиком ругалась и эффекта так и не добилась.

Он пожал плечами.

— Попробую я. Вдруг получится.

Спорить не стала. Пусть пробует, раз желание есть. Тем более Пашка со своим подвешенным языком всегда быстрее добивался желаемого, чем я.

— Ты же не спал несколько дней, — заметила все-таки нехотя, хотя уже начала мечтать о возвращении дорогих сердцу вещей.

— Вернусь и посплю, — ответил он. — Еще искупаться сегодня надо, а то это не дело — жить на берегу и ходить по суше.

Согласно кивнула, радостно улыбнувшись. Если Пашка сказал, что пойдем купаться, значит, точно пойдем. Тоже жду не дождусь, когда смогу поплавать. Правда, из купальников, которые положила мама, мне подходил только слитный, спортивный, в котором я ходила в бассейн после рабочего дня в качестве физической нагрузки.

Снова отпила из кружки, зачерпнула из вазочки финиковое варенье и столкнулась ложками с Пашкой. Он ничего не заметил и продолжил завтрак как ни в чем не бывало, а я нахмурилась.

Кажется, я снова начала выстраивать совместные планы со Славиным. Сначала в аэропорт, потом на пляж. Вместе. А дальше что? А ничего. Тупик.

— Нет! — сказала, не додумав до конца мысль.

— Что «нет»? — не понял он.

— Я сама разберусь со своим чемоданом. И купаться пойду одна.

Он перестал наконец жевать и прожег меня уставшим взглядом.

— Снова начинаются капризы?

— Это не капризы, Паша. Я серьезно. Дай мне свободы. Ты должен смириться с тем, что скоро у нас у обоих появятся свои семьи и жизни наши разойдутся. А мы с тобой до сих пор как сросшиеся в детстве близнецы — постоянно вместе, постоянно рядом. Вот зачем ты приехал?

— А что в этом плохого? Почему у нас не может быть общей семьи?

— Потому что мы не любим друг друга.

— Я люблю тебя, — заспорил он.

Мое сердечко на миг затрепетало в панцире изо льда, который окружил его на рассвете выпускного бала. Но холод мигом напомнил о себе, снова замораживая бьющуюся в его оковах птицу.

— Я тоже тебя люблю, — подтвердила, — но эта не та любовь. Это дружеская любовь, практически семейная.

— Ничего не понял, — покачал он головой. — В чем разница?

Как же объяснить тебе, бесчувственному?

— Есть какая-то классификация любви? Ты знаешь лучше, что я чувствую, чем я сам? — продолжал он негодовать. — Ты сама хоть понимаешь, чего хочешь?

— Хочу романтики, хочу мужчину, который будет мной восхищаться.

— Я тобой восхищаюсь, — заспорил он.

— И чем же?

— Ну… так сразу не скажешь, — замешкался он. — Ты специалист превосходный… и готовишь вкусно… а на твоих пауков под кроватью мне плевать, — воодушевленно закончил он свои пламенные объяснения, не замечая того, как я еле заметно качаю головой.

— Вот это совсем не то, что я хотела бы услышать от любимого мужчины. Мы друг другу в этом плане не подходим.

— Да почему нет?

— А как мы детей будем заводить?

— Как-как? Традиционным способом, — усмехнулся он с пошловатым подтекстом.

Терпеливо покачала головой.

— Мы друг другу в этом плане не походим.

— Откуда знаешь? Ты даже не пробовала.

— И не собираюсь. Я хочу сохранить дружбу.

Он отбросил раздраженно вилку на тарелку, заставив меня вздрогнуть.

— А я не хочу! — сказал он уже не шутовским тоном, а жестким и подавляющим. — Сказал же, что люблю тебя, что тебе еще надо? Я не буду смотреть на то, как ты гуляешь с другим, а потом выходишь за него замуж и рожаешь ему детей. Мне, знаешь ли, будет очень неприятно…. Давай так. Твой отпуск длится месяц. По бывшей дружбе дай мне хотя бы шанс в этот месяц. Попробуй посмотреть на меня не как на своего придурочного дружка. Вдруг я все-таки не такой уж безнадежный и сгожусь на новую роль… Если же все совсем плохо, я подпишу твое заявление об увольнении и исчезну из твоей жизни. Дружить я больше с тобой не хочу.

Отвернулась в сторону моря, чтобы не видеть его горящих глаз и не слышать умоляющего тона.

К такому ответу и натиску я была не готова.