52. Перезагрузка отношений

Второй костюм он мне, конечно, не купил, потому что, когда мы вернулись в «Дубай-Молл», вспомнил, что контракт-то не заключили и надо деньги теперь экономить, но в шубе мне все-таки не отказал, как и в паре сумок, туфель, сапог, платьишек, брюк, косметики. Ворчал при этом знатно, но платил исправно, как и смотрел на меня все с тем же обожанием. Целовать я себя в людных местах не разрешала, но эти взгляды были даже красноречивее. Я и на миг не усомнилась в его любви и в том, что он действительно считает, что поступил правильно, предпочтя меня выгодному контракту.

Однако все было не совсем идеально. Я чувствовала, что после прошедшей ночи Пашка расслабился еще больше, чем после моего признания в школьной влюбленности. Ко мне снова начинал возвращаться друг — скупердяй, трудяга и ворчун. Для начала он стал отвечать на телефон, хотя в последние пару недель старался этого не делать, и разговаривал, даже когда мы были на свиданиях. Я старалась не обращать на это внимания, понимая, что положение после расторжения сделки надо спасать, но все равно мне это не нравилось. Он больше не звал меня ни на какие романтические прогулки, а терпеливо следовал туда, куда тащила его я. Перестал заглядывать мне в глаза в поисках одобрения. Вел меня к себе в номер, будто так и должно быть, и говорил обо мне не иначе как «мы». Причем его «я» никуда не исчезло, а вот мое почему-то превратилось в «мы» и не иначе. Начало казаться, будто он меня подавляет, будто я теряю себя.

Я была в растерянности, не понимая: так и должно быть или же что-то происходит неправильно? Может, у меня давно не было отношений, но я оказалась не готова к тому, что конфетно-букетный период, от которого шла кругом голова, закончится и перерастет не в медовый месяц, а резко в трудовые будни и отдых семейной пары.

— Да, могу, — подскочил он среди ночи, разбудив меня. — Сейчас прочитаю. Нет, мне не сложно, — отвечал он своему собеседнику, садясь за стол и включая ноутбук.

Сонное состояние вмиг отошло на второй план, и я раздраженно нахмурилась, глядя на его сосредоточенный силуэт в свете экрана монитора. Он, не замечая того, что я проснулась, хмурился и что-то читал, щелкая мышкой.

— Да, это хороший пункт. Очень хороший. Слушай, давай я сам с ним переговорю. Сколько сейчас в Китае? Девять утра? Отлично. Я поговорю с ним и перезвоню, — ответил он и скинул вызов, начиная поспешно одеваться в деловой костюм.

— Ты куда? — удивилась, приподнимаясь на локтях. Он вздрогнул, будто забыл, что в комнате не один.

— Мы вчера с отцом кое-что придумали, пока ты в примерочной была, — радостно ответил он. — Кажется, у нас есть идея, которая заинтересует китайцев. Сейчас буду звонить их директору.

— Паша, пять утра, — возмутилась я. И меня злило не столько то, что он убегает, сколько то, что мы только задремали после бессонной ночи любви, а он уже соскочил с постели с совершенно другими мыслями.

— Я пойду в твой номер, — ответил, поспешно надевая ботинки. — Где карта?

— Паша!

— Не злись, Золотко! Я скоро вернусь, — пообещал, поспешно целуя меня. — Люблю тебя. Очень!

Схватил мою сумку, как свою собственность, вытряхнул ее содержимое на стол, нашел ключ-карту от моего номера, взял ноутбук и побежал на выход, оставляя меня, шокированную и оскорбленную, в одиночестве.

Спала я урывками, все время просыпалась и проверяла, не вернулся ли. В итоге не выспалась и вскоре поднялась с постели в хмуром настроении, несмотря на солнечный, прекрасный день за окном. Приняла душ, собрала раскиданные по столу и полу внутренности своей сумки, заказала завтрак в номер, поела, но Пашки все не было.

Вернулся только после полудня, когда я достигла точки кипения и готова была рвать и метать.

— Прости, прости, — тут же принялся упрашивать, увидев мое выражение лица. В отличие от меня его настроение было хорошим, несмотря на темные круги под глазами из-за бессонной ночи. — О! Ты еду заказала? — Обрадовался, увидев завтрак, на который я его ждала с нетерпением. Теперь же терпение подошло к концу. — Я сейчас быстренько поем и спать. Вы меня с китайцами за эту ночь изрядно вымотали, — пошутил, подходя и целуя меня в висок.

Он прошел к столу, а я так и осталась стоять на месте, словно получила от него оплеуху.

Что-то мне это напоминает.

«Сейчас очень тихо и быстренько что-нибудь перекушу и лягу спать».

Ах да, примерно так закончился мой тридцатый день рождения и начался Армагеддон, из-за которого мы оба оказались здесь. Если бы я была мультяшкой, на этом моменте моя голова взорвалась бы и из нее пошел столп огня.

Схватила сумку и направилась к двери.

— Ты худа? — поинтересовался неразборчиво, жуя сэндвич.

— Гулять, — ответила раздраженно.

— Что? Стой! Как гулять? А я?

— А ты спи!

— Стой, Юль. Что случилось? — Поспешно дожевывая, догнал меня в коридоре номера, когда я обувала сандалии. — Ты обиделась? — удивился на полном серьезе.

— Нет. Что ты! Мне было очень приятно, что ты прямо из постели убежал к китайцам.

— Ты же знаешь, что я не просто так убежал, — нахмурился. — Я пытаюсь спасти контракт!

— Спасай и дальше, — фыркнула, выскакивая из номера.

Куда могла пойти гулять пышущая негодованием женщина? Конечно, в очередной раз в торговый центр, где надеялась забыться среди бутиков и товаров. И у меня это даже практически получилось, потому что в какой-то момент перестала замечать раздражающего Славина, плетущегося позади и вновь вещающего кому-то что-то про графики поставок и оплат.

Во мне клокотали обида, усталость и раздражение. Где-то на задворках сознания я понимала, что не права, но ничего не могла с собой поделать. Сказывались и бессонная ночь, и усталость. Мне нужно было немного побыть одной, остыть, подумать, переосмыслить наши отношения, свое и его поведение. И, возможно, если бы мне это удалось, то утренний эпизод показался бы мелочью и вскоре был бы забыт.

Но нет, Пашка пошел за мной следом, постоянно зевал мне на ухо, несчастно вздыхал, на его телефон приходили сообщения, он пиликал, Славин отвечал. Моя злость копилась и искала повод для выхода.

— Юль!

Когда он меня неожиданно окликнул, я не с первого раза услышала, потому что была занята тем, что вспоминала все его недостойное поведение за тридцать прошедших лет и, конечно, за сегодня.

Удивленно обернулась. Пашка, разговаривая по телефону, отстал от меня и сейчас стоял далеко позади, около яркой золотой вывески, и с энтузиазмом кивал на нее. Он впервые за те несколько дней, что мы провели в торговых рядах, чем-то заинтересовался, поэтому я тоже не могла остаться безучастной и с интересом пошла ему навстречу, чтобы посмотреть, на что он указывает.

— Я перезвоню. Позже. Нет, не сейчас. Все, пока, — быстро распрощался он с собеседником, когда я подошла ближе, разглядывая вывеску.

— Ювелирный? — удивилась несказанно.

— Зайдем? — кивнул он с улыбкой, ставя телефон на беззвучный режим впервые за последние несколько дней и пряча его в карман.

— Серьезно? — поразилась. — Я думала, мы банкроты.

— Зря думала. Папка все разрулил, еще чуть-чуть — и контракт снова наш. Купим тебе блестяшку?

Я согласно кивнула, не заподозрив подвоха. В бутике подошла к витрине с брелоками и подвесками. Мне хотелось что-нибудь в виде отеля-паруса или «Бурж-Халифы», какого-нибудь символа Эмиратов, чтобы, глядя на него, вспоминать этот райский месяц.

— Паша, смотри. Как тебе? — указала на витрину и обернулась, но друга рядом не обнаружила. Оказалась, что он так же пристально изучает товары в другом конце зала.

— Юль, иди сюда! — позвал меня, махнув рукой.

Приблизилась, ожидая посмотреть, что он выбрал, потому что знала: у Паши за время нашей дружбы выработался отличный вкус на ювелирные украшения, и неудивительно — ведь он дарил их мне на каждый праздник и уже понял, что мне нравится, а что нет.

— Кольцо? — удивилась я, непонимающе глядя на действительно дорогие украшения. Это не сувенирная подвеска или брелок. Это бриллианты. Очень большие, сверкающие и дорогие. Такие, которые на каждый день не наденешь, потому что рискуешь лишиться кольца вместе с пальцем в какой-нибудь подворотне.

— Ага. Смотри. Мне вот это нравится. И это.

Даже смотреть не стала, продолжая с непониманием взирать на друга.

— Паш, ты что? Это очень дорого. Слишком дорого, — заметила я и глянула на мужчину-консультанта с извинением. — Ты и так сильно потратился. Давай лучше подвеску купим или брелок.

— Подвеску на палец не наденешь, — философски изрек он, продолжая разглядывать кольца. — Покажите, пожалуйста, — обратился он к мужчине по-английски.

— Славин, ты с ума сошел? Не буду я его мерить! — возмутилась, не на шутку обеспокоившись здоровьем друга. Лучше бы уж жадничал дальше. Привычнее бы было.

— Почему? Не нравится? Выбери тогда сама.

— У нас лучшие обручальные кольца. Бриллианты все как на подбор, — вмешался консультант, протягивая мне кольцо и ожидая, что я его примерю. А меня пот прошиб при слове «обручальные».

Так и хотелось взвизгнуть: «Какие?!» — но этого я сделать не смогла, потому что резко потеряла способность говорить. Только улыбнулась, ударила Пашку, до сих пор с интересом изучавшего кольца, между лопаток, развернулась и отправилась на выход.

Вышла из бутика с одной только мыслью: что только что произошло? Покупка обручального кольца? А как же предложение? Или это и было оно? Вот так обыденно, по-простому? Зашли в магазин посреди прогулки, а вышли уже женихом и невестой? А свадьба тогда какая будет? Распишемся во время обеденного перерыва, между деловыми встречами с партнерами?

И что это за фраза: «Брелок на палец не наденешь»? Он хочет меня окольцевать? Привязать к себе? Пометить? Чтобы я навсегда потеряла свое «я» и стала лишь придатком к нему? Юлия Валерьевна Славина?

Нет-нет-нет! Я не согласна! Это совсем не то, чего я хочу!

Этот месяц, конечно, был чудесным, замечательным и волшебным, но если он на всю оставшуюся жизнь останется единственным на моей памяти, то я против. Я не смогу жить с человеком, который видит мои желания только тогда, когда они не противоречат его.

Мы слишком разные. И это было понятно с самого начала. Какая же я дура, если думала иначе. Он запудрил мне мозги, пустил пыль в глаза, и я доверилась, как малолетка.

Меня резко и больно дернули за руку, я чуть не упала. Зато очнулась и поняла, что в своем шокированном состоянии вышла на парковку.

Передо мной стоял Славин. Очень злой.

— Что ты творишь?! — заорал он на меня, и я испугалась. — Ты опозорила меня! Мы выбирали обручальные кольца, а ты сбежала так, будто против!

— Что? Я опозорила? Мы выбирали? Может быть, стоило меня спросить перед тем, как вести кольцо выбирать? Так, для общего развития: хочу я или нет?

— Что значит «хочу или нет»? — поразился он, выпучив глаза. — Конечно, хочешь! Все же хорошо!

— Что хорошего? — возмутилась. — И совсем не «конечно»!

Развернулась, чтобы продолжить путь, но он остановил меня, дернув опять за руку.

— Как это? Что это значит? Нет?

— Нет, — подтвердила и испугалась собственного резкого ответа. Его же он еще больше взбесил.

— Как нет? Почему нет?.. — Он быстро переводил взгляд с одного предмета на другой. Растерянный и уязвленный. — Да как нет-то? Что тебе еще надо?! Я весь месяц перед тобой чуть ли не на коленях ползаю, ублажаю, а тебе все мало?.. Стерва! Не надоело еще мне печень клевать?!

Задохнулась от возмущения. Он тяжело дышал после этой тирады, глаза будто налились кровью.

— Печень клевать? — вкрадчиво переспросила. — Я стерва?

— Да, ты стерва, — подтвердил. — Как будто сама об этом не знаешь!

— Пошел ты, — прошептала еле слышно и продолжила свой путь в сторону машин.

Он последовал за мной, но не торопился ни догонять, ни просить прощения. Я была зла, он был в ярости.

— Куда идешь? — все так же агрессивно окликнул меня, когда впереди показалась очередь из такси. — Мы машину не здесь оставили.

— Я на такси, — отрезала, не поворачивая к нему головы.

— Какая гордая! Давай капризничай и дальше. Молодец. Очень по-взрослому.

Остановилась около машины и обернулась.

— Все. Хватит. Побереги печень! Не надо было и начинать этот фарс. Не получится у нас быть парой. Мы слишком разные.

Фыркнул недоверчиво.

— Спасибо за заботу. Давай я сам буду решать, кому свою печень на растерзание отдавать, — ответил ядовито.

— Нет. Представь себе, у меня тоже есть право голоса в этом деле! И я против. Все! Месяц закончился, и эта игра в любовь тоже, — открыла дверь такси, но он ее тут же захлопнул.

— Хватит истерить. Возвращайся в машину.

— Я сказала: нет! — оттолкнула его изо всех сил назад. — Дружба — это одно, месячный роман — тоже, а вот совместная жизнь и быт — это совсем другое. И я не хочу того, что ты можешь мне предложить. Не хочу получать букет один раз в год на день рождения, не хочу слышать твое вечное ворчание, не хочу, чтобы ты решал, что мне можно есть, а что нет, что можно надевать, а что нет, и не хочу, чтобы обручальное кольцо мне на палец надел какой-то консультант в ювелирном магазине!

— Истеричка!

— Придурок! — снова открыла дверь машины.

— Ты не можешь меня бросить!

— Бросаю уже второй раз!

— Да ты без меня ничто! — крикнул, желая задеть меня побольнее. И хоть я понимала, что тоже причиняю ему боль, все равно была возмущена этим. — Ты уволена! Видеть тебя больше не хочу! Никогда!.. И верни мне все, что я тебе дарил!

Это был удар ниже пояса. Такого поворота я не ожидала, а он тем временем начал перечислять:

— Кухонный гарнитур, телевизор, машину, все свои цацки, одежку…

Снова повернулась к нему лицом, дрожащими руками под его недоумевающим взглядом сняла сережки, которые он купил мне на свою первую зарплату, подвеску, часы и передала ему, потом вытряхнула деньги и карточки в сумку и вручила кошелек, а следом и телефон. Оглядела себя и сняла туфли.

— Подавись, жмот, — пожелала, залезая в такси и захлопывая дверь. Он выглядел растерянным, глядя на то, что оказалось у него в руках, словно не понимал, как это произошло. Однако когда такси начало отъезжать, его лицо снова исказила гримаса ужаса, а от этого и злости:

— Юля, не надо! — услышала его приглушенный отчаянный крик.

Показала средний палец, а когда машина отъехала со стоянки, дала волю чувствам и согнулась пополам, разрыдавшись.