Глава 15

– Гоша… остановись… – пытаюсь как-то остудить пыл и безумство Азарова, пожирающего мои губы.

Вроде бы всё началось невинно. Он предложил меня подвезти, я села в машину. Мы мирно болтали, а потом…

Он словно с цепи сорвался.

– Юль, – шепчет, не позволяя мне отстраниться, – я не могу, понимаешь? Как тебя вижу, все мозги в хер утекают. Ты пиздец… я с ума схожу!

– Гоша! – шикаю на несносного студента, – я всё понимаю, но…

– Иди ко мне… – игнорируя моё сопротивление, усаживает меня сверху, – ты мне нужна, Юль.

Забирается ладонями под платье. В каждом его жесте чувствуется не страсть, а отчаяние. Именно поэтому я так пытаюсь остудить его. Нам нужно поговорить.

– Гош, – беру его лицо в ладони, – давай сначала поговорим. А потом ты всё получишь.

– Юль, ну зачем это всё? – морщится, но приотпускает меня, – я тебя хочу, а не разговоры говорить.

– Ты хочешь в близости убежать, скрыться, – тихо говорю ему, – от чего, Гош? Что тебя так беспокоит?

Он внимательно смотрит на меня. Серьезно, сосредоточено. Затем тыкается мне в грудь лицом. Вздыхает.

– Мой отец…

– Что? – отвечаю на объятия и зарываюсь пальцами в густые волосы Гоши.

Он сейчас кажется мне очень одиноким. А я ведь ничего о нём не знаю. Проблемы с отцом? А мать?

– Мой отец тиран и абьюзер, – тихо говорит он, – сначала свел в могилу мою мать. Потом перебирал женщин, как перчатки. Они уходили от него одна за другой. Пока не нашел ту, которую смог сломать.

– Это ужасно, Гош. Что случилось с твоей мамой? – глажу его по голове.

– Она заболела и умерла. Сгорела за полгода. А он… даже ни разу не навестил её после похорон. Первую бабу привёл через месяц после её смерти. Даже не постыдился.

– Мне жаль, – шепчу, стараясь передать всю глубину своих переживаний за него.

– Я свалил из этого дурдома. Дом напоминал могильник. Она его обустраивала. Она вдыхала в него жизнь, – Гоша говорит тихо, едва слышно, – а эта мразь даже не тосковал. Я тосковал, а он нет!

– Может быть, он переживал это по-своему?

– О нет! Олигарху Азарову плевать на всех, кроме себя.

– Это очень грустно, Гош.

– А теперь он взялся за новую. Катя хорошая девчонка, молодая совсем. Купилась на его ледяное сердце и галантность. Думала, сможет растопить его. Он женился недавно. А теперь она залетела от него.

– Почему это так плохо? Может быть, они друг другу подходят? И ребенок немного сгладит нрав твоего отца? – я сама не верю в то, что говорю.

Ведь знакомая с богатыми. Мы для них словно пыль под ногами. Гоша усмехается.

– Он её бьет.

– Что? – восклицаю, – ты видел это?

– Видел, как она шугается его. На свадьбе Катя была другой. И да, даже я на какое-то время поверил, что этот тиран изменится. Но его только могила исправит.

Молчу. Мне хочется сказать, что Гоша неправ. Но я вижу боль в его глазах. Слышу тревогу в голосе. Мой мажор переживает.

– В ней растет мой брат или сестра… не хочу, чтобы он или она жил так, как я. В постоянном страхе попасть в немилость. В вечных попытках доказать, что чего-то стоит…

Крепче обнимаю Гошу. Он сейчас открывает мне своё сердце. Испещренное ранами, нанесенными самым близким человеком.

– Не уходи, Юль. Ты лучшее, что со мной случалось, – стонет он.

– Не уйду, Гош. Честно. Наши отношения, конечно, странные…, но вы с Аланом мне нравитесь.

– Просто нравимся? – он снова заглядывает мне в глаза, словно что-то ищет.

Доказательство любви?

– Очень сильно нравитесь, – целую его в нос, потом в лоб.

– Этого мало, – он сильно сжимает мою попу, затем забирается в трусики, – ты должна нас полюбить. Потому что мы тебя уже любим.

Ох уж этот юношеский максимализм! Но Гоша бесконечно мил в своём желании мной обладать.

– Я уже влюблена в вас, Гош. Так что не жести, – стараюсь игнорировать горячие импульсы между ног.

– Влюблена? – он хитро улыбается.

– Да. Про любовь рано говорить. Она проверяется делом и временем. Вы тоже влюблены. Вам башню сносит, постоянно секса хочется.

– Я обнимать тебя хочу! – выдает, – и слушать твой голос, Юль. Это не просто химия. Прекрати сопротивляться. Мы никогда тебя не обидим!

Вздыхаю.

– Ты прелесть, – улыбаюсь и целую парня в губы.

Все границы давно стёрты. Я сижу на коленях мужчины, не мальчика. И целую вполне себе взрослого человека. Мне нравится с Гошей, я наслаждаюсь его обществом.

А узнав его чуть ближе, понимаю, что его никто никогда не любил. Поэтому он такой колючий. Если решил, что я принадлежу ему, будет воевать до последнего.

– Юль… – шепчет в перерывах между нежными поцелуями.

– Что?

– Хочу тебе вставить…

– Гош, – строго смотрю на него, но наглый мажор уже расстегивает джинсы.

– Иди сюда, – приподнимает меня, затем его член проникает между моих горячих складочек.

– Ммм! Азаров… что ты творишь? – шиплю, но всё равно двигаюсь.

Мне хорошо. Господи, я с этими студентами полностью теряю себя. Чувствую лёгкость, воздушность. Они вселяют в меня уверенность.

– Гоша, – бормочу, пока он жестко вдалбливает в меня свой член, – Алану это не понравится…

– Он не узнает, – рычит, – блядь, сейчас солью, малыш… прости…

– Нет! Погоди! Без резинки нельзя! – пытаюсь его остановить, но нас обоих настигает одновременный оргазм.

– Упс… – ухмыляется этот несносный.

– ГОША! – слезаю, ищу в сумке салфетки, – ТЫ ЧЕГО ТВОРИШЬ?

– Кончать в тебя ахуенно!

– Я не пью таблетки! – рычу на него, вытираюсь, – ты с ума сошел? Неужели не усвоил к двадцати годам, что от секса без резинки бывают дети?

– И что? – нагло глядит на меня, – я в курсе, Юля. И хочу именно этого.