ГЛАВА 19

Лана

- Сэм! – кричу я, мгновенно вырываясь из объятий сна.

Чувствую, как его палец проскальзывает в моё всё ещё чувствительное колечко попки. О, боже!

Я резко дёргаюсь вперёд, быстро высвобождаюсь из захвата мужчины.

Перебираю ногами по одеялу и отползаю в другой конец кровати.

- Ты… ты… ты же обещал! – испуганно лепечу я.

Глаза мужчины буквально пожирают меня. Я ещё никогда не видела его таким. Можно подумать, что он пьян… Но вот только алкоголем от него совсем не пахнет. Если он и пьян, то от дикого возбуждения.

На Сэме нет футболки. Мощные мышцы кажутся каменными. Они устрашающе бугрятся под кожей от каждого его движения.

- Ты сказал, что не тронешь! – пытаюсь воззвать к его разуму я. – Прошу! Не надо!

Пальцы Сэма медленно скользят по простыне. Они быстро добираются до моих ног и слегка поглаживают их.

- Ты тёрлась о меня, - его голос охрип от желания. – Твоя попка разбудила мой член. И теперь он хочет продолжения!

От его пошлых слов низ живота сводит спазмом. Я дышу очень часто, пытаясь успокоить взбунтовавшееся сердце.

- Прошу… - шепчут искусанные Дином губы. – Уйди!

Я быстро подбираю ноги под себя. Его прикосновения будто яд. Они и меня делают нетрезвой. А сейчас мой разум – единственное оружие. Нет. Нельзя позволять ему касаться меня!

Сжимаюсь в комочек. Хочется стать такой маленькой, чтобы он… они больше никогда меня не нашли!

- Тебе, ведь, понравилось, - Сэм не спрашивает, он утверждает. – Тебе понравилось то, что мы сделали с тобой.

Не находя нужных слов, я хватаю ртом воздух.

Воспоминания о жарком и запретном сексе, от которого я получила такое жгучее наслаждение, заставляю вздрогнуть. Да, это было так сладко-порочно, что я оказалась не в силах противостоять… Растаяла в руках этих самцов как шоколадка. Потеряла привычную форму и растеклась перед ними мокрой лужицей.

Но сейчас, когда их жадные руки больше не ласкают меня, я ощущаю внутри себя неприятное опустошение. Кажется, что я ваза, из которой разом вылили всю воду. И теперь внутри всё стянуто сухой плёнкой. Иссушено, искорёжено. Растоптано.

Мне больно. Не физически, нет. А душевно. Эти мужчины взяли то, что должно было достаться самому дорогому и единственному человеку в моей жизни. А досталось им.

И я ненавижу их за это. За то, что прошлись по мне катком своей похоти, а теперь выбросят как использованную обёртку от конфетки.

Я ненавижу себя за то, что позволила им всё это и, что ещё хуже, получила от этого удовольствие.

Отдалась двум сразу. Умоляла трахнуть себя… Кто я после этого?!

- НЕТ! – пронзительный возглас вырывается из моего рта. – Мне не понравилось! Больше никогда… - чувствую, как рыдания начинают душить меня. – Больше никогда не трогай меня!

Сэм выглядит озадаченным.

- Ты врёшь! – его брови сходятся к переносице. – Я видел, как ты кончала! Твоя киска текла мне на язык! И теперь ты хочешь убедить меня, что тебе было плохо?!

Я поднимаю на мужчину заплаканный взгляд.

- Мне не было плохо, - внезапно тихо говорю я. – Мне плохо сейчас.

На меня накатывает усталость и опустошение. Не хватает слов, чтобы описать ему моё внутреннее состояние. А даже если бы нужные слова нашлись… я не уверена, что он сможет понять… Ведь Сэм – безжалостный бандит. Похититель… Он хочет использовать то, что может, а оставшееся продать подороже.

- Просто уйди! – снова кричу я. Кажется, что у меня начинается истерика. – Уйди… прошу… уйди…

Я опускаю лицо в ладони и продолжаю бормотать «уйди… уйди…».

Через несколько секунд до меня доносится звук за хлопнувшейся двери.

Когда я понимаю, что Сэм ушёл, то мне почему-то становится ещё хуже.

Да, я сама умоляла его оставить меня в покое…

Но сейчас, оставшись одна, я вдруг чувствую себя ужасно одинокой и никому не нужной.

Запертая в клетке сломанная девчонка.

Дин

Ледяной душ. Еще раз ледяной душ. И еще…

- Потому что, Динар – глядя на себя в зеркало, произношу вслух, - ты моральный урод. Ты…

Блядь, дожил! Сам с собой начал языком трепать! Совсем уже…

Оборачиваю задницу полотенцем, выхожу из душа. Все равно ни хрена мне не помогает! Я заведен! Взбешен! Возбужден до предела!

Рывком открываю мини бар, достаю початую бутыль вискаря.

У меня уже изжога от него, но, мать твою, без него совсем херово.

Глоток прямо из горлышка. Вытираю ладонью рот.

Чёрт, они все равно пахнут ею! Мои руки! И ни хрена я с этим сделать не могу!

Запах ее киски преследует меня везде! Он на руках, он на языке.

Он впечатался мне в печень, кажется, и я не знаю сколько литров пойла надо выжрать, чтобы отключить обоняние.

Мне было хорошо с ней! Так хорошо!

Что, мать твою, я вообще не думал о том, что подо мной, по сути, совсем молоденькая девушка, которая еще и любви толком не знала! Которой, сука, серенады надо петь! Букетики дарить и конфетки! По кафе и ресторанам водить. По театрам всяким, концертам…

А я ее взял и… распечатал.

Да, она заслужила! Она сбежала! Хрен знает, куда вообще могла попасть! Еще и Алик…

С ним явно что-то не чисто.

Его бы отправить подальше, но… Он теперь слишком много знает. Теперь надо ждать аукциона.

Кстати, об аукционе.

Беру телефон. У меня есть секретный канал связи с Дамиром. Как раз его мы используем для таких переговоров.

Открываю чат.

«Дата объявлена. Игроки сделали первые ставки. Все ждут вашего Олененка»

Блядь, зря я решил дать Лане именно такое тайное имя. Слишком… Слишком личное для меня.

Я ведь помню, как увидел ее в первый раз.

Совсем девочка, наивная, очень скромная, тихая.

Я ведь ее и не разглядел толком, не заметил. Придурок! Надо было тогда разглядывать, чтобы понимать, что такое трогать нельзя!

Но, по сути, не я ее трогал! Это мамаша своими грязными, жадными лапами ее испачкала!

Мамаша… Как вспомню, так вздрогну – моей бабули присказка.

Нет, сначала Ольга была более чем.

Мы встретились в казино, подпольном. На теплоходе. Ее привел какой-то хрен, я на него особенно внимания не обратил. Она была в белом сарафане, в широкополой соломенной шляпе. Стояла у борта, ленты от шляпы летели по ветру. А потом и шляпа улетела, а я, как джентльмен побежал догонять. Придурок…

Потом она так мило делала ставки, радовалась, когда побеждала и чуть не плакала, проигрывая. А я изображал крутого мачо, надеясь уже ночью полакомиться ею в каюте.

Хрен с два! Не дала! «Москва-Динамо» это называется, хотя мы были довольно далеко от столицы.

Месяц меня мурыжила, сучка. А потом… Нет, трахаться с ней было улетно. И вообще. Как-то сразу она поставила себя так, что мы с ней должны пожениться. Давала толковые советы по бизнесу. А потом принесла очешуительную идею о строительстве огромного торгового комплекса с прилегающим к нему жилым.

- Милый, это просто бомба! Ты не представляешь! Можно такие бабки поднять!

Именно. Она подняла. Я уронил. Еще и загремел под следствие, когда выяснилось, что земелька, на которую она меня привозила принадлежит серьезным людям. Они организовали рейдерский захват одного из моих автосалонов, и подставили меня крупно.

Слава яйцам, у меня в области были люди, которые заступились, поддержали. Вытащили, короче.

Но нервы потрепали.

А любимая жена Оленька испарилась. Вместе с моим баблом. Хорошо у меня не было привычки хранить яйца в одной корзине. Так что унесла она далеко не все. Да, бабла-то мне и не жаль было. А вот акции…

Ладно. Эта тварь за все заплатит!

И плевать, что с ней будет потом.

Я старый, злой, грубый мужлан. Мне пофиг на ее пиздострадания!

Стук в дверь.

Заходит Сэм. Небритый, угрюмый. Протягивает руку к бутылке.

- Где был? С Ланой? – чувствую, как внутри саднит, он что, тоже с ней?

- Я просто спал с ней рядом, - морщится. - Ничего не было. Девчонка перенервничала.

- Ее мамашке надо было думать перед тем как выдавать ее за козла Орлова! Или Орла Козлова, без разницы. Сама подписала девчонке приговор. Орел бы с ней куда хуже обращался.

Сэм опускает голову.

Он жалеет малышку?

Сука, признаться мне тоже ее жалко, но…

- Дату озвучили, - безапелляционно заявляю я. - Надо готовится к аукциону.

- Слушай, Дин… - Сэм в глаза мне не смотрит. - Я подумал. Давай не будем, а? Я не уверен, что это хорошая идея.

- Не уверен? – внутри вскипает гнев. - Вспомни, сколько бабла ее мамаша у тебя скоммуниздила?

- Мамаша! А не девчонка! Я не думаю, что Лана вообще в курсе, что за крыса ее мать!

- Так вот пора бы уже ей быть в курсе! – бью кулаком по столу. - Мир розовых пони не актуален!

- Конечно, после того как ты отымел ее в задницу! Блядь… ты хоть понимаешь, что мы с тобой теперь такие же уроды как Орлов и та компания, которая дрочит на аукционах?

Сэм неожиданно припирает меня к стене, вцепившись в горло. Я хватаю его за бицепсы, стараясь оторвать от себя. Пару минут мы стоим сцепившись, рыча, как псы которые не поделили самку.

- Хватит, Сэм! Хватит! Если ты заметил, вчера Лана была слишком довольна происходящим и слишком удовлетворена! Она текла так, как иные шлюхи не текут!

- Шлюхи вообще не текут, - хватка брата слабеет. - Им по хрену.

- Ладно… если ты думаешь, что я не раскаиваюсь… есть немного, но…Что сделано – то сделано! – отхожу от стены и отворачиваюсь. - Малышка должна понять, что ей нужно подчиняться. И на аукцион мы ее выставим. Все уже решено!

Лана

Когда я просыпаюсь на следующее утро, солнце уже стоит высоко в небе. Наверное, время перевалило далеко за полдень.

Передо мной на тумбочке стоит остывший завтрак. Я даже не слышала, как его принесли.

Сажусь в кровати. Есть совсем не хочется. Чувствую себя такой разбитой и уставшей, будто и не спала вовсе.

Всё тело ломит. Мышцы напряжены и ноют как после активной тренировки по фитнесу.

На кровать запрыгивает Финик и сворачивается у меня под боком тёплым пушистым комочком.

- Привет дружок, - рассеянно пробегаюсь пальцами по гладкой шёрстке. – Как ты тут оказался?

Щенок утыкается мокрым носиком мне в руку и мило фырчит.

Вздыхаю.

Совершенно не представляю, что мне теперь делать… Я знаю, зачем меня держат в этом доме. Сэм и Дин хотят продать меня на аукционе. Как какую-то рабыню, или проститутку. После всего того, что было между нами… После того, как они воспользовались мной… Склонили к порочному и грязному сексу! Взяли, что хотели, а теперь спешат избавиться от меня. Вернуть те деньги, что моя мама якобы задолжала им.

Не могу поверить в то, что мама могла украсть у них что-то! Быть может, они просто что-то не так поняли? Или ей досталась часть их денег при разделе имущества? Должно быть, всё это просто огромная ошибка, в которой они винят мою маму! И меня тоже…

Подхожу к двери и дёргаю ручку. Не поддаётся.

Я снова заперта. Теперь уже, наверное, навсегда. Из-за своего побега я потеряла то немногое доверие, что у них ко мне было…

Отчаяние обрушивается на меня громадными и беспощадными волнами.

Я подхожу к окну и смотрю на залитую солнечным светом лужайку.

Почему-то вспоминается момент из детства.

Мне было лет пять или даже меньше. Мама работала в доме какого-то крупного бизнесмена. Я не помню точно, что она для него делала, но мама называла это «работой».

Как-то раз детский сад, который я посещала, оказался закрыт, и ей пришлось взять меня с собой.

Помню, что мне было ужасно неудобно из-за того, что я мешаю ей «заниматься делом», поэтому всю дорогу до загородного дома я тихо сидела на заднем сидении такси.

Тогда у нас ещё не было ни своей квартиры, ни машины. Маме было чуть больше двадцати. Она и сама была почти подростком. Примерно как и я сейчас.

Мы подъехали к роскошному особняку.

Во все глаза я смотрела на точно такую же, как вижу сейчас, идеально ровную и залитую солнцем лужайку перед домом того человека.

У меня в голове не умещалось, зачем одному человеку нужно столько места!

- Веди себя хорошо, Светик, - давала наставления мама. – Тихо посмотришь мультики, и мы поедем обратно.

Я согласно кивнула, крепче сжимая её ладонь.

Мы долго шли по подъездной дорожке к величественному входу с колоннами. Я, поражённая богатством цветов и роскошью, оглядывалась по сторонам.

- Ничего, малышка, - говорила мне мама. – Когда-нибудь и у нас с тобой будет такой вот дом. И свои слуги, и машина… Вот увидишь! Твоя мамочка всё сделает ради этого!

Я улыбнулась ей и пожала плечами.

Мне никогда не хотелось ни дома, ни машин. Просто хотелось, чтобы мы с мамой были вместе, и чтобы она была счастлива.

Именно поэтому я так просто согласилась на предложенный ею брак.

Я просто хотела счастья… счастья для нас двоих…