ГЛАВА 23

Лана

Глоток свежего воздуха точно пойдёт мне на пользу.

Когда мы выходим на улицу, у меня даже голова начинает кружиться от переизбытка кислорода.

Вдыхаю полной грудью.

Финик бежит впереди меня и радостно тявкает.

Я не разделяю его настрой. Но когда вижу, как нелепо он прыгает через высокую траву на своих коротеньких ножках, уголки губ невольно приподнимаются.

- Любишь собак? - спрашивает Дин, идущий чуть позади.

Каждой клеточкой тела чувствую его настойчивый взгляд. Он буквально буравит меня им.

- Люблю, - кратко отвечаю я.

Не хочу говорить с ним! Раз уж это прогулка под присмотром тюремщика, я не обязана притворяться, что мне это нравится.

- Послушай, Лана, - начинает мужчина, догоняя меня. Он запускает руку в свои волосы и смотрит так задумчиво...

Отвожу взгляд.

Нет. Больше не позволю ему пудрить себе мозги!

Каждый раз, когда мы оказываемся рядом, я всё время делаю не то, что надо!

- А можно мне хоть немного побыть одной? - говорю, а сама чувствую, как голос дрожит. Ломается. - Или даже в этой "роскоши" мне будет отказано?

Дин хмурится.

- Только не говори, что мы с тобой плохо обращаемся!

У меня глаза лезут на лоб! Какого чёрта!?

- А ты сам как думаешь? - не справляясь с эмоциями, я начинаю активно жестикулировать. - Вы со мной обращаетесь не просто плохо! А ужасно! Просто невыносимо!

С каждым моим словом лицо Дина становится всё мрачнее и мрачнее.

Потом он резко отворачивается и, процедив что-то вроде "истеричка" широкими шагами уходит прочь, оставляя меня, наконец, в гордом одиночестве.

Раздосадованная я начинаю ходить вперёд-назад перед массивными колоннами возле входа в дом.

Да как он не понимает?!

Есть ли вообще у этого человека совесть?

Ха! Глупый вопрос! Конечно же нет!

Этот мужчина - самодовольный нахал! Нет! Хуже!

Бандит! Похититель! Моральный...

- Псс! - слышу из-за кустов приглушённый шёпот.

Останавливаюсь.

Смотрю в густую заросль за деревом. Мне кажется, или там кто-то есть?

Осторожно подхожу поближе.

Как только я оказываюсь возле листвы, кто-то хватает меня за руку.

- Тихо, не кричи, - раздаётся знакомый шёпот.

Поднимаю глаза.

Я стою в нескольких сантиметрах от...

- Алик?!

- Шшш, - парень прикладывает палец у губам. - Потише, Лана. Если нас заметят вместе, будет хреново!

Я поджимаю губы и отстраняюсь.

- Слушай, - глаза Алика с беспокойством оглядывают меня. - Я хотел перед тобой извиниться.

- Да? - я складываю руки на груди и говорю с сарказмом: - И за что же?

- Ланчик, ты сама прекрасно знаешь! - он смотрит с отчаянием. - Сэм и Дин… они поймали меня тем вечером! Понимаешь? Я уже к тебе шёл! А тут они!

- Ты даже не представляешь, через что мне пришлось пройти... - отрешённо говорю я.

- Наверное нет, - Алик буравит меня взглядом, от которого становится не по себе. - Скажи, что я могу сделать, чтобы хотя бы сметь надеяться на твоё прощение?

Я молчу и ничего не отвечаю. Алик предал наш договор... как мне теперь ему верить?

- Они били меня, - он тоже опускает взгляд. - Я знаю, что проявил малодушие... и теперь... мы оба пленники этого дома.

- Как? - вскидываю на него взгляд. - Дин же твой брат!

- Только по отцу. Мы не росли вместе... я его вообще почти не знаю, - парень хмуро смотрит в сторону. - Ладно, это всё неважно. Скажи, есть ли шанс, что ты когда-нибудь сможешь доверять мне? Как я могу быть полезным?

Смотрю на него осторожно...

В голову приходит совершенно сумасшедшая мысль. А что если...

Нет... я совсем сдурела...

Он мне даже не нравится... как мужчина...

Нет химии...

Но с другой стороны. Тогда я смогу избежать этого ужасного аукциона! Вдруг там меня купит какой-нибудь урод-извращенец?

- Алик, - говорю, а у самой щёки полыхают со стыда. - Ты и правда мог бы мне помочь кое в чём... В одном деле... Ты мог бы пробраться ко мне ночью? Или... давай лучше я приду к тебе? Сама...

Дин

Вот же…

Маленькая невинная дразнилка!

И…чего ей неймется?

Нет, я, конечно, понимаю, наше обращение с Ланой – полный зашквар. Но…

Она заслужила! Не хер было сбегать! И не хер быть такой…

Манящей, сладкой, сжимающей яйца в тиски.

На хрена я спросил, плохо ли мы с ней обращаемся? Это же… ежу понятно и бизону ясно.

- А ты сам как думаешь? – широко раскрывает глазки, ротик округляет, ручонками своими машет! - Вы со мной обращаетесь не просто плохо! А ужасно! Просто невыносимо!

Невыносимо!

Невыносимо то, что эта малышка еще девственница! И то, что ее девственность пока самый ценный наш трофей.

И товар.

Блядь.

Думаю, об этом и самому от себя тошно. Но иначе никак. Мрачнею.

Я не должен быть с ней милым и приятным.

Хотя… я уже не верю, что это милое создание могло иметь что-то общее с ее мамашей, но…

Нет. Общее она как раз имеет. И это, блядь, больше всего бесит!

Ее мать была дико сексуальной, текущей кошкой, которая воспламенялась от взгляда, от аромата, от намека на секс! Сразу на трусиках появлялась влага. Я не знаю, как она мать твою это делала! Но понимаю мужиков, у которых на нее стоял как памятник Петру. И понимаю тех, кто женился на этой шалаве!

Потому что она играла в невинность, а ты чуял запах самки, которая течет по тебе. И это было охуенное сочетание!

Лана такая же! Я же вижу, как она течет! Чувствую!

Даже сейчас, когда я вывел ее на прогулку… Она в одной длинной майке! Мой майке, которая ей до колен! Она ей как платье, и открывает прекрасный вид на грудь и все остальное!

И белья на ней нет.

Чёрт, надо купить ей шмотки! Это важно!

Иду в дом. На периметре спокойно, но все же… Я ведь дал ей достаточно времени?

- Лана!

Слышу сдавленный писк. В чем дело?

Шагаю туда, где оставил ее. Она стоит, наклонившись над своим дурашливым щенком.

Дует порыв ветра, и… я вижу то, что видеть не должен!

Стою. И у меня стоит. Эти ножки… длинные, ровные, такие аппетитные! Вверху они округляются, переходят в такие аппетитные бедра. Они стройные, но в то же время достаточно пышные, чтобы их захотелось смять, шлепнуть, оставить на них розовый след, укусить, потом зацеловать…

Не смогу сдержать стон, потому что вижу крохотную алую точку между двумя половинками – дырочку, которую я так безбожно драл…

Нет, я старался быть нежным!

Лана испуганно прикрывается.

Чёрт! Я все-таки хорошенько дам ей по заднице! Чтобы думала, когда стоит вот так!

Вокруг полно мужиков! Охрана! Алик, мать его дери…

Конечно, хрен кто ее тронет, но…

Делаю шаг и шлепаю по мягкому полушарию.

Она взвизгивает.

- Дин!

Поворачивается и я вижу подозрительно алые щечки.

Она что… она стояла так специально? Чтобы я увидел? Или?

Хрен я буду спрашивать! Резко опускаю руку на её попку и сжимаю.

- Дин… не надо…

- Если бы было не надо, ты бы не встала так!

- Я… - хлопает ресницами и тяжело дышит. – я… наклонилась к Финику. Просто… ты сам знаешь, моя одежда… у меня ее нет и…

- И не будет. Поняла?

Сдавливаю чуть сильнее и вижу, как затуманиваются ее глаза.

- Значит, мы с тобой плохо обращаемся? Может, ты так считаешь потому, что мы не всегда даем тебе кончить, милая?

- Нет…

- Не обманывай дядю Дина! Ты вся горишь!

Вижу, что она не дышит, внимательно глядя. А потом резко прижимаюсь к ней губами.

Облизываю, прижимаю к себе податливое тело…

- Ну что, крошка? Нагулялась? Пойдем, буду делать тебе хорошо…

- Не надо… Я не хочу…

- А мне кажется, хочешь…

- Пусти…

Пусти… Твою ж мать, мне реально надо ее отпустить! Потому что иначе я…

Я за себя не ручаюсь.

- Иди. Зайди на кухню, там привезли свежие фрукты, манго, клубнику… И мороженое. Ванильное, как ты любишь.

- Откуда ты знаешь, что я люблю ванильное? – вскидывает на меня свои невинные глазки.

- Знаю, - ухмыляюсь, вспоминая тот день в кафе, когда мать троллила Лану из-за слишком пышных, по ее мнению форм. Не была девчонка пышной.

Она была такой как надо.

Сейчас схуднула. Но то что нужно – все на своих местах.

- Пойдем, покажу тебе все.

- Я и сама могу.

- Мне будет приятно.

Она поднимает на руки своего щенка, который трется у ее ног без всякого поводка и команд, как привязанный.

Блядь, я бы тоже с удовольствием терся у ее ног. И между ног. Безвылазно. Как в том анекдоте, весь бы туда залез!

Веду малышку на кухню, сажаю за стол, достаю креманку, клубнику, мороженое. Беру специальную ложку, грею под струей горячей воды.

Накладываю ей полную вазочку, с горкой, мою клубнику.

Ставлю на стол все лакомства, беру ягодку, зачерпываю мороженое и подаю Лане.

Делаю все это, понимая, что член сейчас в штанах дыру просверлит. И она это видит. Краснеет. Но смотрит на меня так, как будто… съела бы меня и мой член вместо мороженого.

- Открой ротик, Лана!

Она послушно открывает. Я вставляю туда клубнику, представляя на ее месте свой болт. Это было бы гораздо вкуснее и скоро малышка это поймет.

- Ой… - кроха дрожит, потому что капля мороженого падает ей в глубокий вырез майки… прямо в ложбинку между грудей. И почему-то я думаю, что дразнилка сделала это специально.

- Я помогу.

Опускаю голову, проводя языком по пылающей коже, которая мгновенно растопила ледяной десерт…

Охренеть как вкусно!