Глава 1. "Муж и жена — одна сатана?"

— Подвинься.

— Куда?

— Не знаю, мне тесно.

— Давай, ко мне ближе.

— Не могу — платье мешает.

— Зачем надо было наряжаться именно в такие пышные юбки?

— Я — Императрица.

— А я Ваш преданный слуга?

— Ну, думаю, что слуга это перебор.

— Вот и славненько. А теперь двигай сюда.

— Извольте говорить со мной подобающим образом, сударь.

— Как скажете, Ваше величество. Вот бы на тебе был костюм Клеопатры! На египтянках меньше одежды.

— Точно? А представь, как ты и еще несколько сотен мужиков, что в зале, пялятся на меня в костюме Клео. М-м?

— Р-р-р-азорву.

— Ай! С ума сошел? Не трогай шею, щекотно, а ну прекрати немедленно!

— Нет.

— Ненормальный.

— Сама такого выбирала.

— Можно подумать, что у меня был большой выбор.

— Не было. Свел до минимума. Иди сюда.

— Псих.

— Зато твой личный. И лучше не псих, а потерявший от любви голову.

— А есть разница?

— Да. И не трать время попусту, императрица. Лучше поцелуй меня.

— Уговорил, кровопийца.

Тихий шепот и смех прервались на несколько минут и сменились шуршанием ткани и тихими редкими стонами. Но уединение влюбленной парочки было неожиданно нарушено.

Тук-тук-тук.

За дверью все стихло, а после вновь можно было услышать кокетливый и приглушенный женский смех вперемешку с мужским ворчанием.

— Кх-хм, кх-хм. Я извиняюсь за беспокойство Екатерина Николаевна, но произошло не большое недоразумение. Поступила неправильная информация, которая и послужила причиной моего поспешно неправильно принятого решения. Прошу Вас, принять мои извинения и вернуться в зал.

За дверью продолжались смех и шепот. А мужчина у двери нервничал, и уже в который раз протер почти лысую голову носовым платком.

— В общем, так Суворовы. У вас есть десять минут, что бы освободить мой офисный шкаф! Вылезайте!!!

Он еще что-то ворчал и извинялся, но Суворовы все так и не вышли. Они тесно прижимались друг к другу сидя в шкафу главного директора издательства «Звездный свет» и целовались.

За три дня до…

Будильник прозвенел ровно в семь ноль-ноль, разбивая тишину и прогоняя сладкий сон большого и счастливого семейства своим противным дребезжанием. Жильцы большой и светлой квартиры потихоньку просыпались теребя спутанные волосы и протирая сонные глаза.

В одной из трех спален слышны детские ворчливые голоса. В другой и тоже ранее детской, а сейчас уже почти мужской комнате, переговаривались молодые парни.

Их голоса были, как и у всех обычных детей шести и шестнадцати лет, то есть мультяшные у одних и скрипяще — ломаные у других.

В третьей же спальне мелодичный женский голос переливался в паре с мужским и очень самоуверенным баритоном.

Спустя полчаса, две ванные комнаты, три порции яичницы и три кофе, две манной каши и два стакана молока, одного питьевого йогурта и половинки овсяной печеньки на кухне, все вновь разбежались по своим комнатам, что бы еще через тридцать минут столпиться у порога. Там, смеясь, и опережая друг друга, сбегать вниз по этажам, что бы обменяться воздушными поцелуями и пожелать удачи, а после нестись в новый день.

На календаре было шестое марта и середина этой рабочей недели, практически ничем не отличалась от прошлой. И от позапрошлой, и от той, что была до нее. Но вот именно на пятницу этой недели выпал праздник «Восьмое марта».

Как и положено все в этот день отдыхают. Ну, как сказать отдыхают? Кто как может и на что горазд. А вообще это в календаре и на работе выходной — дома же все зависит от наличия правильного мужчины. Если таковой конечно есть в семье.

Но мы, не вдаваясь в подробности проведения ежегодного праздника, плавно перейдем в "Среду" нашего определенного семейства.

Да, полноценная семья из шести человек, где мнение каждого только приветствуется и однозначно не остается без внимания. Здесь каждый имеет право голоса и выбора. Каждый по-своему оригинален и наделен талантом. И все без исключения стоят друг за друга горой. И это независимо от мнения окружающих, прогноза синоптиков или предсказаний астролога. Просто в этой семье так заведено. Глава семейства пользуется большим авторитетом, как у родных, так и на работе, в родительском комитете школы, даже сотрудники ЖКХ не принимают серьезные решения, не посоветовавшись с ним.

Жену главы можно смело сравнивать с фарфоровой статуэткой, ревностно оберегаемой любимым мужем и подрастающими чадами. Улыбка на ее лице для них самое дорогое сокровище, ради которого они сделают все.

Так, так. Не увлекаемся. Это все с одной стороны медали, с той, где и главное, как это видят любящие и всепрощающие родительские глаза. Нет, на самом деле дети очень любят своих родителей, но вот со своим темпераментом и характером совладать им не всегда удается. За это и страдают их гордость и личное время потраченные на мытье посуды старшими и стояние в углу младшими. В качестве наказания за по сути не большие проделки.

Приступим?

***

Вот так всегда, только соберешься нормально отдохнуть и наконец-то отметить женский праздник наедине с мужем, как свалится тебе на голову очередная фигня, а потом разбирайся с ней, как хочешь.

Бал! Да кому сдался благотворительный плюс еще и исторический бал восьмого марта? И только наш главный согласится пойти на это костюмированное зрелище. Так вот и шел бы один. Зачем еще и меня обязывать на него тащиться?! Так нет же. Вызвал к себе и заявляет: «Ты, Суворова, в новый год отказалась писать статью о новой восходящей звезде нашего города, так как брала дополнительный выходной. За тобой должок. Вот и собирайся на праздник, так сказать там и отдохнешь и материал подготовишь». Да он вспомнил бы еще, что было пять лет назад.

Ай, зануда. А та звезда, которую так воспевали пару недель — померкла, и имя ее уже давно позабыли. Но забыть испортить мне долгожданный выходной не могли?

Ой! И у меня проблемы с памятью. Я забыла поздороваться?! Вот невежа! И где мои манеры?

Здравствуйте, еще помните меня? В прошлом Прищепкина, а ныне Суворова Екатерина. По отчеству Николаевна, но не обязательно. Все кто со мной знаком зовут меня — Катя. Я чуток повзрослела, но это больше коснулось моего возраста в паспорте, а в остальном, думаю, что мало изменилась.

Кстати, в этом огромнейшая заслуга моего дорогого муженька. Как только мы расписались и стали жить вместе, а я носить его фамилию, чему он был несказанно рад и оттого еще и горд, то меня со всех сторон почти обложили подушками безопасности. Как в прямом, так и в переносном смысле межу прочим. А как только мы узнали, что я беременна, то дорогой лишил меня любимых туфель и модной одежды. Он безжалостно, но очень тактично и с доходчивым разъяснением поменял их на кеды и просторные балахоны. Заменил мои редкие одинокие прогулки на компанейские, и меня ни в коем случае не отпускал одну. За покупками вместе — кормить строго по часам. Большинство важных семейных вопросов требующих твердого решения были сняты с моей повестки дня и заменены усюсюканьем.

Кто бы знал, как я радовалась сессиям и экзаменам Суворова. Он тогда по долгу сидел за учебниками или пропадал в библиотеке. Я по-тихому затаривалась сладким и до одури смотрела страшные фентези на ноутбуке и в наушниках. Была конечно парочка случаев, когда меня поймали так сказать на месте преступления, но зато в следующий раз я была еще более осмотрительна.

Родились мальчишки, мы как безумные постоянно улыбались от счастья, а в день моей выписки из роддома, Суворов пришел в полном составе своего курса, во главе с деканом и при параде. Под гимн ВМФ России он забирал нас домой.

Поднимите руку, кто может похвастаться таким событием?! Я не буду перечислять впечатления всего медперсонала и многочисленных пациенток, столпившихся у окон в роддоме, так как сама до сих пор не могу адекватно вспоминать тот день. Дома естественно были и моя большая благодарность молодому папаше, и промывка мозга ему же.

К рождению «второй партии», как совсем нечаянно соскользнуло с моего языка, на семейном совете было принято решение и разработан план действий при выписке меня и наших малышей: «Категорически исключить все варианты безрассудства и действовать по выработанному годами сценарию. То есть — в роддом пришел, цветы доктору подарил, конфеты медсестрам отдал, все это обменял на детей и жену, в машину сели и домой. Все!»

Если честно, то всю дорогу до дома я ожидала подвоха и оглядывалась по сторонам, словно вот-вот должен был выпрыгнуть черт из табакерки.

Андрей только вечером сжалился надо мной. Признался, что приготовил мне подарок, но не отдавал, наслаждаясь моим забавным поведением. Забавно ему было! Соскучился он!

Но подарок подарил. Ничего не обычного, но от того и более дорогой во всех смыслах этого слова. Мой супруг придумал украсить бриллиантами и золотой оправой, те самые серебряные подвески, что я подарила ему на совершеннолетие. Мы до сих пор носим их, и я не променяю это украшение, ни на какое другое. В моей жизни было много подарков, но «ключик с замочком» стали настоящими символами нашей любви.

Мальчишки взрослели и учились в военном училище до девятого класса. Перед Новым годом у старшего начались проблемы со здоровьем. Резко и без причины поднималось давление. Доктора, все как один твердят, что нет ничего страшного, что это просто переходный возраст, и что мы зря паникуем.

Но после долгих разговоров с отцом и моих почти слезных уговоров, Сергей решил перевестись в обычную школу. Егор, конечно же брата не бросил. И вот мои старшенькие, вернулись домой. У Егора тренировки после школы — он занимается карате, а Сергей восстанавливается — отдыхая и занимаясь живописью. Они такие одинаковые внешне, но совершенно разные по характеру. Люблю их безумно и переживаю за каждого в два раза больше.

Мой Суворов сейчас в длительном отпуске по семейным обстоятельствам и занимается младшими. Кстати они и есть обстоятельства, но об этом позже. А меня отправили на любимую работу.

И все бы ничего, вот только сегодня мне подкинули не приятный сюрприз в виде неотложного благотворительного бала. И это испортило мои планы. А я не люблю, когда мои планы портят.

— Черт.

Иду по коридору в свой отдел, а у самой желание разбить вазу о лысую голову шефа.

— Чтоб тебе проверку устроила налоговая. Что бы вызвали тебя из отпуска и потрошили твои архивы, паразит.

И дальше иду, а в коридоре движение не обычное. И лица у женского пола более заинтересованные чем обычно, особенно у молодых и незамужних.

Ко мне бежит наш стажер Гриша — молодой парень и с большим потенциалом. Пока держу его рядом и присматриваюсь. Не исключаю в скором будущем занять должность главного редактора, а у стажера талант находить изюминку в куче информационного мусора.

— К нам звезда закатилась? С чьим явлением связан переполох в курятнике?

Цепляю его за рукав синей рубашки и жду ответа на поставленный вопрос.

— О, Екатерина Николаевна. Да нет ни какой звезды. Там к вам посетитель пришел, довольно брутальной наружности и своим видом переполошил весь этаж.

— Даже так?

Интересно кто это.

— Ага. Я спрашивал по какому он вопросу, но тот молчит. Говорит, что по личному.

— Ясно.

Не-а не ясно. Но мы сейчас все узнаем.

— А к вам раньше такие типы не приходили.

— А какие приходили?

Мой подопечный засмущался.

— Ну, у вас в основном женщины или вы сами выезжаете на интервью.

— Ну, да.

Мы с Гришей шагаем к моему столу в конце коридора, где кучкуются три дамы-блондинки в «мини-мини» на высоченных шпильках, еще две брюнетки в стильных шмотках и с игривыми глазами на нарисованных лицах стоят поодаль, а из лифта мне наперерез, выпорхнула наша дива Ольга. Она меня не очень любит, а я не совсем понимаю, за что. Я к ней от всей души, а она корчит из себя королевну.

О, а вот и докорчила. Еще бы выше свою огненную головку задрала и точно б налетела на сиротливо брошенный кем то в самом центре коридора кактус.

— Кто расставил это убожество на дороге?

Фу, какой мерзкий писк у этой задаваки. Мы с Гришей морщимся, понимая друг друга без слов.

— Пиявка.

— Жаба.

Говорим чуть громче, чем и привлекаем к себе ее внимание. Надо упомянуть, что она тоже метит посадить свою костлявую задницу в мое кресло ГР.

— Что вы сказали?

Мы с Гришей мило улыбаемся и проходим мимо. Все знают о нашей с ней не любви, но не вмешиваются.

— Екатерина Николаевна, может не стоило так откровенно?

— Правда? Зато искренне и от души.

Подмигнув стажеру становлюсь за спинами блондинок. Заглядываюсь на брутального мужика мирно посапывающего в моем кресле и с ногами в ботинках сорок третьего размера на моем столе. М-да. На лицо натянул капюшон спортивной толстовки, сложил руки в замок на плоском животе и дрыхнет.

— Смотрите какие у него красивые длинные пальцы.

— А кожа смуглая как у цыган.

— А я видела часы на руке, швейцарские. Такие больших денег стоят, а значит он при…

— А кольцо на пальце ты у него не видала?

Надоели сороки глазастые. Блондинки в рассыпную побежали от меня. Вот и хорошо. Нечего заглядываться на чужое.

— Вау, какой экземплярчик. Чей будет?

— Мой.

— Да ну?

— Ну да!

Рыжая жаба-пиявка глазами щупала брутала в капюшоне. Улыбалась склоняя голову на бок и прикидывала что-то в уме. Даже догадываюсь что!

— Посмотрим.

— Нет.

Говорю ей.

— Что нет?

Поняла ведь что, но продолжает игнорировать мое присутствие. Подходит ближе к столу и садится на край.

— Я предупредила.

А она меня не поняла.

— Не надо завидовать.

— Не надо.

Смотрю, как мой милый и ничего не подозревающий муж, открывает свои черны очи, и по испугу от встречи с похотливым взглядом рыжей мне понятно, что он растерялся. Довольная его реакцией, скрестив руки на груди, улыбаюсь одним уголком губ и прищурившись смотрю на него.

— Добрый день?

Спрашиваю ласково. Давай, милый, выпутывайся. Спишь на моем рабочем месте, я прихожу и застукиваю пускающую на тебя слюни женщину. Как ты поступишь?

— Конечно добрый.

Испуг в прошлом — рыжая забыта и лишена даже крохи внимания.

Суворов потянулся, ухмыльнулся, пальчиками щелк-щелк и идет ко мне.

— Привет.

Говорит так будто мы одни.

— Привет.

Глазами намекаю на публику.

— Ты не получила порцию своего утреннего поцелуя.

Точно знаю, что получила. Суворов, пожимая широкими плечами и поворотом головы, скидывает капюшон, являя свою мужскую красоту, нашему женскому коллективу. Наклоняется и целует меня в губы. При всех.

Со стороны блондинок слышно удивление, брюнеток не слышу — далеко, а со стола спрыгивает Ольга и зло сопя проносится мимо нас.

— Ну, я пошел?

Андрей стер подушечкой большого пальца левой руки растекшийся под моей губой блеск и протянул правую руку замершему на месте Грише.

— Андрей.

— Гриш… Григорий, очень приятно.

— Да, очень приятно.

Говорит Грише, а сам смотрит на меня.

Я замужем, у меня дети, а я краснею. А все вина моего мужа, который снова накидывает на голову капюшон и, спрятав руки в карманы спортивных брюк, спокойно идет к лифту.

Я следом.

Двери открываются, и Андрей заходит внутрь.

— Встретимся дома, любимая, у меня еще куча дел.

Двери закрываются, а я только успеваю громко прошептать ему в след:

— Ненормальный?!

На что получаю воздушный поцелуй.

Суворова и след остыл, а за моей спиной толпа любопытных женщин падких на брутальных мужиков. А во главе у них рыжая.

Ну, Суворов, ну погоди!