Глава 13. "Книжки добрые любить и воспитанными быть…"

Любимая школа, родные стены, чуть постаревшие, но такие же добрые и приветливые, как и раньше учителя, встретили нас с Андреем и нашими детьми в первый День знаний.

После линейки вхожу в свой бывший кабинет, где мы проучились с пятого по одиннадцатый классы и сажусь за парту, что делила с Суворовым по собственной воле, но в большинстве помимо нее. Жаль, что нашу парту заменили на новую и мне не удалось прочесть надпись, оставленную мной, в момент очередного нервного срыва, после выходки Суворова.

Он тогда нашей математичке, ляпнул про мой талант художника, и Зоя Федоровна обязала меня рисовать плакаты. Вот я и проявила все свои способности в области искусства, начеркав на парте «Суворов — козел». Больше было похоже на наскальный рисунок, так как писала левой рукой, но на его половине стола. Позже сидела довольная все сорок пять минут урока. Ровно до звонка. Перед тем, как встать, Андрей мило улыбаясь, ласково провел по буквам и, подмигнув слинял, оставив меня краснеть за мою глупость.

Он перед своей фамилией, додумался подписать мое имя. После уроков я, сломя голову, неслась в класс, убирать позорную надпись или точнее мое имя перед этой надписью, но оказывается, за меня уже все сделали. Но к моему большому разочарованию совсем не так, как я того хотела. Между фамилией Андрея и одним их видов парнокопытных, вверху подписали «любимый» и фраза приобрела новый смысл. Я, конечно стерла все, но на другой день, вновь появилось мое имя и фамилия Андрея, а с каждым днем они все четче и четче въедались в покрытое лаком дерево.

Я правда верила, что Андрей делает так нарочно, но лишь спустя время, поняла, что это была его очередная попытка добиться моего внимания. Что же, ему удалось.

— Девушка, с вами можно познакомиться?

От громкого голоса в пустом кабинете я вздрагиваю и, не сдержавшись, ворчу на мужа.

— Обалдел совсем? Ты чего подкрадываешься?

Мило улыбаясь, он протягивает мне сверток.

— Я между прочим минут пять, как вошел. Это тебе, открой.

Глупо, но в этом в классе все его добрые поступки, оборачивались против меня и сейчас, я насторожено беру почти квадратное нечто и ставлю на стол.

— Что там?

Тычу пальцем в оберточную бумагу. Не хочу показаться невежливой, но с ним невозможно все предугадать.

— Ничего особенного. Хочешь я сам открою?

Тянет ручки к моему свертку, но я быстрее.

— Сама!

Снимаю оберточную бумагу, а под ней еще одна. Еще и еще, пока не осталось, коробочка примерно пять на пять сантиметров, в большой куче цветной бумаги.

— Не лень было заворачивать?

Мой интерес к тому, что внутри увеличился втрое.

— Ну что ты, милая. Ради тебя я и не на такие жертвы готов.

Прищурив глаза, растягиваю губы в улыбке и приторно выдаю.

— Как мило, дорогой. Спасибо тебе.

Суворов прижимает раскрытую ладонь к груди и, склонив голову, как благородный рыцарь перед дамой сердца, кланяется и его честные глаза не мигая, смотрят в мои.

Фыркнув от всего этого пафоса, снимаю крышку, а внутри большой черный паук шевелит мохнатыми лапками.

— Совсем сдурел?

Отбросив коробку запрыгиваю на стул и слежу куда эта тварь поползет. Я паука имею ввиду, а муженек мой заливается у стены, согнувшись пополам от смеха.

— Кать, он…он не настоящий.

— Катя, он не настоящий.

Передразниваю своего личного паразита, но все равно слежу за пауком. Сердце, где-то в одной из пяток, а у двери стоит Егор.

— Родители, вы чего?

Машу в сторону муженька и выразительно так говорю.

— А ты, Горушка, у папеньки поинтересуйся, чего он тут учудил от не фиг делать.

Спрыгиваю на пол и стороной обхожу страшное чудовище, что ползает и ползает туда-сюда. Потрясла кулаком Андрею и, рыча, покинула кабинет. Иду — ворчу, а сама довольная перепрыгиваю с одной ступеньки на другую. Приятно, что столько времени прошло, а мы не потеряли интерес к таким вот видам чудачеств.

Иду искать своих первоклашек, их по знакомству удалось чуть раньше пристроить в первый класс. Точнее, мы, кое-как уговорили взять детей в школу. Ане с Ваней только в декабре исполнится семь, но уже сегодня они пополнили ряды первого «Б» класса.

На улице, у ворот школы, была фотосессия с учительницей и дети пошли фотографироваться, когда я сбежала за порцией ностальгии. Порция получилась нормальная такая, учитывая мой страх перед пауком, а сейчас смех, в почти пустом коридоре.

На третьем этаже у нас учатся мальчишки, но к ним я не пойду, дома расспрошу осторожно, что у них, да как. Из-за угла, мне на встречу, весь нагруженный плакатами и папками вышел Евлампий Романович. Имя однако у него оригинальное, надо поинтересоваться, кого еще из его родственников, наградили такими редкими именами.

— Вам помочь?

Музыкант выглянул из-за свернутых нот и кивнул.

— Да, если можно, помогите открыть дверь в мой кабинет.

— Хорошо.

— Вот ключ, кабинет дальше по коридору.

— Я знаю, идемте.

— А вы, простите, кто будите? Я редко бываю в учительской и возможно прослушал о новом учителе.

Чего-чего, а работать в школе я никогда не хотела. Это со стороны приятно иногда приходить сюда. Но ключевое слово здесь «иногда».

— Нет, я — родитель, но и сама окончила нашу школу.

— Правда? А вы, чья мама?

— Суворовых.

Евлампий Романович резко остановился и уставился на меня.

— Кхм…

— Что?!

Он плечами пожал, покраснел, прокашлялся и прокаркал.

— Очень приятно с вами встретиться.

Не совсем поняла, отчего такая реакция.

— Скажите, может есть вопросы? Или я, чего то не знаю?

Мы дошли до места назначения и я, открыв кабинет, впустила музыканта.

— Да нет, ничего серьезного.

Говорит, что все в порядке, а сам мнется нервно.

— Уверены?

— Д-да.

— Ага. А я думаю нам с вами есть о чем поговорить. Верно?

Уже не подозреваю, а полностью уверена.

— Дело в том, извините, не знаю вашего имени отчества…

— Екатерина Николаевна.

— Так вот, Екатерина Николаевна. Дело в том, что ваши ребята очень хорошо поют и играют на гитаре.

— Знаю, и?

— Но в последнее время они отказываются выступать. А в нашей школе, не так много талантливых детей и мне бы хотелось, чтобы они больше внимания уделяли музыке.

— Они в выпускном классе, не уверена, что у них будет для этого много свободного времени.

Сама помню, как безвылазно сидела над заданиями, даже засыпала в обнимку с тетрадью.

— Но, видите ли, в прошлом году, они пели на празднике, то есть на концерте, в честь восьмого марта. Так вот, всем очень понравилось их исполнение и я могу поспособствовать, если ваши мальчики решат заниматься музыкой серьезно. Что вы думаете по этому поводу?

Музыкант внимательно смотрит на меня сквозь линзы круглых очков и ждет ответа, а у меня его нет. У меня одни вопросы. Я точно помню, что мальчишки, не говорили мне ни о каком концерте, что мы с Андреем улетели в лес, а дети остались дома в компании Валеевых. Так, как они могли выступать на концерте?

— Скажите, а в какой день был концерт?

— Восьмого марта и был. Егор с Сергеем, тогда еще привели с собой младшеньких. Не очень удобно конечно получилось в конце, но ничего, инцидент, как говорится исчерпан, все живы и слава Богу.

От его слов у меня глаза, что говорится «на лоб полезли».

— Да-а-а?

— Да. Не волнуйтесь, все оплачено и администрация из отдела образования не имеет к нам никаких претензий, тем более, что все починили.

— Да-а-а?

Я, как та заезженная пластинка, помните "Малыш, хочешь послушать сказку?"

— Ага. Так, что на счет музыки?

— Я подумаю и поговорю с ребятами, дома. А можно спросить, что конкретно случилось в тот памятный вечер?

Длительная пауза и музыкант понимает, что я не в курсе. По глазам вижу, что раз сто пожалел о сказанном.

— М…ничего особенного.

Ладно, пытать не буду, раз все живы.

— Ага. Я пойду, пожалуй. Всего доброго.

Как робот поворачиваюсь на каблуках и выхожу в коридор. Значит, все оплачено и претензий нет? А, где интересно были Валеевы? Если они вообще знали, о том, что должны присматривать за моими детьми. Удивительно, как мелкие не прокололись. Уверена, что Андрей точно в курсе. Полгода прошло. От этого закрадывается мысль, что возможно я чего-то еще не знаю? Как до дома доберемся, устрою допрос всему семейству.

— Кать, всех домой распустили, едем?

Вот и первая жертва — милый муж.

— Где остальные?

— В машине. Ты в порядке?

— Агм, да.

Разжимаю кулаки и придаю лицу всю безмятежность, на какую способна.

— Нас вечером Толик в клуб приглашал, сходим?

— Конечно.

Значит, разговор состоится раньше, чем я планировала. На улице, вокруг машины, носились младшие с Егором, а Сергей, как выяснилось уехал с дедом.

— Здравствуйте.

Мимо прошла Саша в компании других девочек. Я кивнула и посмотрела ей вслед. Да, надо поговорить с сыном. А возможно и не стоит.

Конечно летом, как он и говорил, многое поменялось, начиная с него самого. Почти все каникулы мы провели на даче, потом ездили в Сочи и только к середине августа вернулись домой. Таких длительных каникул в нашей семье никогда не было.

В издательстве нам раздали уведомления о сокращении штата и выгнали в отпуска. Выяснилось, что Гравецкий арестован за мошенничество, но это лишь основная версия. Настоящую причину никто не знает. Так вот я и осталась без работы. Только получило заветное кресло ГР и тут же его лишилась. Решила лето погулять, а сейчас подыскиваю другую работу.

— Ань-Вань, залезайте в машину. Давайте, первый пошел, второй пошел, Егор?

— Я!

— Запрыгивай и не паясничай.

До дома доехали быстро и ближе к шести вечера, я собрала всех в гостиной.

— Друзья мои, я собрала вас здесь, дабы обсудить один важный момент, о котором вы не посчитали нужным, сообщить мне.

Младшие внимают, Андрей серьезен, как никогда, я все время, как мы прибыли домой видела это выражение на его лице, значит есть, что скрывать и он боится, что я узнала? Вот, бойтесь моего праведного гнева. А старшие, так вообще, переглянулись и сглотнули. Ох, только бы без криминала обошлось.

— Мам, не томи, у меня танцы.

Дочь от скуки развалилась в кресле и покачивает ногой. Ей одной ничего не страшно.

— Восьмое марта.

Громко произношу и все замирают. Переглядываются. Сглатывают еще раз и вопросительно смотрят на меня.

— Я жду!

Тишина, а за ней все заговорили хором.

— Мам?!

— Кать?!

— Это не мы!

Машу руками и обращаюсь к Андрею.

— Сначала ты.

Тычу куклой Барби в сторону мужа.

— Все не так, как ты думаешь.

О, сцена из дешевого романа.

— Откуда ты знаешь, что я думаю?

— Мам, это я виноват, когда поперся к Лампад Романычу…

Какже, выручай папочку, сын.

— Нет, Котенок, должны были приехать Валеевы, а Софью вызвали в больницу…

Все таки, должны были приехать? Это успокаивает. Нет, вру. Ни капельки!

— Мам, Марина Викторовна проглядела, как Анютка вышла из зала…

— Егор, я хотела писать, а меня не отпускали…

— Мам, мы с Серым были на сцене, когда Аня пробралась к выключателям…

— Милая, все уже было спланировано в тот вечер и …

— Стоп!!!

Все замолкают и я обращаюсь к походу самому разумному в нашей семейке человеку.

— Вань, не хочешь рассказать, как все было?

Сын, как всегда молчит, затем вздохнул, обвел всех взглядом и опустил голову.

— Нет, мам, не хочу.

— Что? Да вы все сговорились, что ли? Почему меня держат в неведении от всего происходящего? Почему я, должна от посторонних узнавать, что что-то стряслось с моими детьми?

— Мамочка, послушай дочь и успокойся. Все нормально же. Подумаешь, свет вырубился во всем квартале, когда я решила включить еще один прожектор на сцене. Это ерунда, по сравнению со вскрытием сейфа, в кабинете заведующей, последнего детского сада, в который мы ходили. И, если это все из-за чего мы собрались, то я пошла. У меня танцы.

Я забыла, как правильно дышать. Тупо сидела на полу раскрыв рот и провожала взглядом дочь, покидающую комнату танцующей самбо походкой. Следом за сестрой, протопал Иван, так и не поднимая головы, за ним промаршировали две пары одинаковых ног со словами «мам, извини», а я все ни как не могла прийти в себя.

— Кать?

Отмахнувшись от Андрея, сижу дальше и перевариваю информацию. Точно, уж лучше бы и не знала. Кошмар какой! «Это ерунда, по сравнению со вскрытием сейфа, в кабинете заведующей, последнего детского сада, в который мы ходили.» Ребенку шесть, а она считает ерундой вскрытие сейфа!

— Катюш, поговори со мной.

За спиной сел Суворов и обняв за плечи, прижал к груди.

— Я не говорил тебе, потому что ты переживала из-за своего повышения на работе, а то, что по Анюткиной вине свет вырубило, так это они сами виноваты. Куда смотрели?

Да? А обычно говорят "куда мать смотрит?" Сейчас, когда я знаю, что все обошлось, все выглядит до слез смешно. Трясусь от смеха, а Андрей думает, что я плачу и успокаивает.

— Не надо, не переживай, все ведь обошлось. Кать? Ну, Кать?

Ладно, мне нужно время, чтобы переварить такое.

— Пошли к Толику, буду успокаиваться танцами и веселой компанией.

***

Три с лишним месяца прошло, как я причалил к берегу и пока ни о чем не пожалел. Сегодня вот, повел младших в первый класс и было очень трогательно, смотреть на их счастливые лица. Ровно до того момента, как они услышали, про домашнее задание, занятия английским и плаванием. Жена решила нагрузить детей по полной, чтобы у них не оставалось времени на безделье. Еще, сегодня в школе, она как-то узнала о весело прошедшем празднике и всем нам попало. Хорошо, что мы договорились встретиться с друзьями. А так, уверен, Катя бы не остановилась, пока не вытрясла все подробности.

Сейчас наши с другом жены ушли танцевать, а мы приглядываем за ними из кабинета на втором этаже, сквозь тонированные окна.

— Андрюх, у меня есть к твоей жене предложение.

— Да, что ты?

Смотрю на друга и кручу в руке вилку. Толик смеется, поднимая руки в мирном жесте.

— Приличное, честное и благородное.

— Выкладывай.

— Издательство, в котором Катя работала, оно выставлено на продажу и за не очень большую сумму. Думаю, здесь дело в репутации и все такое.

— И?

— Моя, предложила вложить в него деньги, а во главе поставить твою жену. Как тебе такой вариант?

— Неожиданно, но приятно.

И мне действительно приятно это слышать. Вижу, как моя дорогая, подолгу сидит за компьютером и смотрит на чистый лист. Знаю, что ищет другое место работы, но пока нет ничего подходящего.

— Друг, она должна согласиться, так?

— Думаю, это ей решать.

— Хорошо. Давай выпьем за успех, держи.

— За успех.

Смотрю вниз, на жену, которая возможно уже скоро вновь будет бегать на любимую работу и трещать по вечерам о новых событиях произошедших в мире. Я же, буду только рад за нее.

— Пойду вниз, пройдусь.

— Иди.

В кабинете друга тишина, а здесь, внизу, музыка бьет в уши, заставляя неприятно морщиться.

Спускаюсь по винтовой лестнице и выглядываю свою любимую. Вот она, танцует и смеется. Сумела разглядеть меня и машет рукой, зовет к себе. На последней ступеньке, еще раз смотрю на нее, но встречаюсь с совершенно другим лицом. Почти рядом со мной стоит Диана. Ее глаза неестественно сверкают и смотрят прямо на меня. Она поднимает стакан с выпивкой и улыбается.

— Здравствуйте, капитан.

Между нами метра три и на всю гремит музыка, но ее слова и так понятны. Отсалютовав пустым стаканом, она поворачивается и уходит. Я знаю, кто она на самом деле и почему оказалась на моем корабле, но что она делает здесь? Оказывается они с братом выросли в детском доме и с ранних лет промышляли воровством и мошенничеством. Фамилию Рерих, Диана выбрала не случайно, женщина мастерски рисует копии картин известных художников, а потом они подменивают подлинники. Парочка промышляла не только дома, но и за рубежом. Братца погубила извращенная мания испытывать наслаждения, наблюдая за страхом слабых женщин. Он никого не бил и не насиловал, но мог несколько часов подряд продержать жертву под прицелом заряженного пистолета. Просто сидел и пил кофе, в то время как бедняжка плакала и просила отпустить ее. И Гравецкий действительно отпускал. Все его жертвы не могли точно дать описание человека, с которым уезжали из клуба. Выходили врозь, садились в такси, а дальше сплошной туман. Вероятнее всего он использовал наркотик, а когда издевался, то одевал маску.

Сестрицу тоже объявили в розыск, но почему то она решила появиться в таком людном месте.

Иду за ней на улицу, там много людей, но Дианы нигде нет. Не могла же она так быстро убежать. Если только… У крыльца стоит черная машина и в приоткрытое окно вылетает сигарета. Я вижу ее лицо, решительный взгляд и холодную расчетливую улыбку, от которой по моей спине пробежал холодок. Машина плавно съезжает с места, а у меня в голове один вопрос «чего она хотела?»

— Ты ее знаешь?

Повернув голову на голос, смотрю внимательно на жену. Что сказать? Признаться, что знаком с чудовищем в женском обличие и, что тогда? Придется рассказать правду о Гравецком, о том, как мы его поймали, за что на самом деле Гравецкий арестован и, что могло случиться не поймай мы его. И главное, почему я решил остаться дома.

— Нет. Не знаю. Просто машина симпатичная, думаю продать свою и купить покруче.

Не уверен, что мне поверили и перевожу тему.

— Пойдем наверх. У Толика гениальная идея, уверен ты от нее будешь в восторге.