Глава 16. Как в сказке, чем дальше, тем страшнее

— Девять!

— Десять!

— Одиннадцать!

— Двенадцать!

— Уррра! С Новым годом!

Поздравления слышаться со всех сторон. Люди, стоящие на площади перед наряженной елкой, обнимаются, желают друг другу счастья и добра, всего самого хорошего в наступившем новом году и, под взрыв фейерверков, с восторгом замирают, глядя в ночное небо, следя за очередным рассыпающимся над ними чудом.

— Я люблю тебя.

— И я тебя люблю. С Новым годом.

— С новым.

Под взрывы хлопушек, мы открываем с Андреем бутылку шампанского и провожаем год ушедший, с его печалями и огорчениями, совсеми свалившимся на наши головы недоразумением, с его трудностями и закидонами. Уверена, у нас с мужем, одно желание на двоих — счастье и здоровья всем на свете, нашим близким и нашей семье. Я смотрю в его глаза, давно покорившие меня своей безграничной любовью, что отражается в них всякий раз, когда он смотрит на меня. Не представляю и даже думать боюсь, что останусь без этого. Сколько всего пережито под их пристальным взглядом, сколько раз в них вспыхивало пламя желания и страсти, а сколько любви и нежности я вижу сейчас. Со временем моя от них зависимость лишь увеличилась, но я за это только благодарна.

— Ты самый лучший.

— Правда?

— Честно-честно.

Поцелуй следует за поцелуем на морозе, пока нас не одергивают заботливые друзья и родственники.

— Ау, Суворовы, хватит народ задорить. Вы не одни и вокруг дети, в том числе и ваши собственные. Пошлите лучше на горку.

Толик тянет жену за руку и они, смеясь и подшучивая, убегают. Взявшись за руки, мы следом побежали в сторону высокой ледяной горы, где на самом верху, наши мальчишки готовились к спуску. Сережка с Машей, Егор с Ваней, а Анечка спешит нам навстречу.

— Мамочка, папочка, я тоже хочу туда. Пошли, пошли.

Тянет нас за собой и болтает без остановки.

— Там так высоко и все вокруг видно. Я хотела одна, но меня дядя Руслан не отпустил, пришлось бы стоять и ждать, а я не могу ждать. Хочу наверх, а потом так ух, и я внизу. Здорово да, мам?

По мне так не очень. Я высоты с некоторых пор стала бояться. Не знаю, чем это объясняется, но на карусели меня, как раньше уже не заманишь.

— Нет, нет, нет. Я не полезу!

Андрей, пока дочь не видит, теребит большую пампушку на моей шапке.

— Трусишка.

Строю ему рожицу и показываю язык. Пусть не обзывается.

— Мам, ты чего? Папа же с нами!

Андрей смеется и кивает мне, но даже с такой поддержкой, я не согласна туда залезать.

— Спасибо, но я отсюда видами полюбуюсь. Там метров двадцать не меньше и я не пойду.

— Нет не двадцать, немного меньше. Кать, пошли, я буду рядом.

— Не-а. Я лучше вон на той прокачусь. Анют, пойдешь со мной?

Тычу в сторону маленькой горочки, где с визгом катаются дошколята. Удивительно, но в эту ночь никто из детей не спит и не капризничает. Моя же, округлив глазки, смотрит на меня удивленно и разочаровано.

— Мам, я не маленькая, я в школу хожу.

Такая серьезная и взрослая в своих рассуждениях, что и не верится. А ведь всего несколько месяцев назад мы не знали, как с ней справиться.

— Знаю моя хорошая. Давай ты пойдешь с папой, а я посмотрю на вас и буду махать руками?

Одна радостно кивает головой, другой цокая языком разочарованный в моей силе духа и стойкости характера, убегают к остальным веселящимся.

Я же стою и радостно машу им вслед. Радостно, что смогла отвертеться.

Вот Егор с младшим, дико вереща от радости, съехали вниз и, отряхнувшись, рванули обратно к лестнице. За ними съезжают Сережа с Машуней, сын со счастливой улыбкой на лице, а девочка закрыла глаза. О, а сейчас появляются «звезды сезона» — отец с маленькой дочкой. Анька копия Андрея, хотя некоторые говорят, что и на меня похожа. Думаю, они это просто из вежливости ко мне. Или из жалости. Но я рада и, ни капельки не разочарована.

— Мама! Лови нас!

Раскрыв объятия, я жду их у «подножия горы».

— Ваши?

— Что?

Поворачиваюсь на голос, рядом стоит женщина в длинной норковой шубе и очках с затемненными стеклами. Она смотрит за мою спину и, улыбаясь, машет рукой. Интересно, как она в них может кого-то рассмотреть.

— Простите, вы мне?

— Да.

Смотрю назад, а мои уже съехали и подходят.

— Мама, ты все пропустила.

— Прости. Еще раз поедите или пойдем дальше?

Андрей поднял недовольную Аню и посадил себе на плечи.

— Еще раз. Только пусть мама смотрит.

— Обещаю, что глаз не отведу.

— Тогда мы поехали!

Второй заход и я, как и обещала, не свожу глаз с горы.

— Муж?

— Что? А, да. И дочь.

Мельком гляжу на любопытную даму, но все мое внимание на любимых.

— У меня есть брат. Только он сейчас далеко и я сегодня совсем одна.

— Жаль, в такой праздник желательно быть с семьей.

— Да. Понимаешь, всегда найдутся люди, готовые на все, чтобы разлучить людей. Это они виновны в нашей с братом разлуке.

Мы и не знакомы даже, а она мне тыкает. Я, конечно, не законченный эгоист, но не просила портить мне праздничное настроение грустными историями.

— Сочувствую. В нашей жизни всякое бывает.

А, что еще я скажу незнакомому человеку?

— Ты совершенно права, всякое бывает. Эй!

С горы съезжают мои и больше никого, но странная дама встает передо мной закрывая весь обзор и машет перчатками, зажатыми в руке, приветствуя моих. Странная она или это от того, что одинокая?

Дочь бежит ко мне, но сворачивает и убегает к старшим братьям, они с рядом с Соней и их дочками, ждут Тимофея, скользящего вниз вслед за Машей. Тимке десять и он, как и другие, оказался на много смелее меня.

Ныряю Суворову под мышку и крепко обнимаю, пряча замерзший нос в его куртку.

— Как оно?

— Замечательно. Зря ты так напугалась, надо было ехать с нами. Марья тоже боялась, а сейчас смотри, одна катается.

— Маша у нас молодец, куда мне до нее?

Мы разворачиваемся и идем к своим, когда нас резко останавливает голос незнакомки.

— Капитан, не хотите пожелать мне счастливого Нового года?

Выглядываю из-за спины мужа и с удивлением смотрю на снимающую очки даму.

В неярком освещении и при мигающих гирляндах, развешанных на каждом шагу, где только можно, на ее лице, отливая синим, неестественно горят глаза.

— Вы знакомы?

Всматриваюсь в застывшее лицо мужа.

— Кать…

— Конечно мы с знакомы. Правда, Андрей?

Она, перебивая, подходит ближе к нам и встает рядом с Суворовым. Он же отцепляет от себя мои руки и прячет меня за спину.

— Кать, давай дома поговорим.

Почему дома и, что, черт возьми, здесь происходит?

— Ну, что ты, Андрюш, зачем откладывать этот разговор, тем более он все равно рано или поздно состоится?

Все, что я могу делать — это переводить взгляд со злого лица мужа на странно-довольную женщину.

— Диана, что ты здесь делаешь?

Он ее знает? Они действительно знакомы и ей что-то нужно от Андрея?

— Ты ее знаешь?

Игнорируя мое любопытство и тревогу, Андрей говорит странные вещи.

— Тебя не должно быть здесь. Ты ведь понимаешь, что с тобой будет?

Приторная улыбка и закатывание странных глаз, вот и весь ее ответ.

— А ты понимаешь, что я не просто так сюда явилась? И не будь я столь уверена в своей безопасности, не пришла бы поздороваться с тобой и твоей милой женушкой.

Хватит говорить так, словно меня здесь нет. И, что за тайны вокруг?

— Кто вы такая и чего хотите?

Ехидный смешок и щелчок длинных пальцев.

— Об этом спроси у мужа, он расскажет тебе обо всем, если только не испугается. Правда, мой капитан? Мы с ним мило провели время на корабле в его предыдущем плаванье.

Я, открыв рот, смотрю на наглую дамочку, а на меня смотрят ее странные глаза. Память, цепляясь за нечто неуловимое, пытается отыскать ее образ и я уверена, что видела ее раньше, но вспомнить, никак не получается. До того момента, пока она не сделала шаг назад, в темноту, где ее лицо, теряло очертания и были видны лишь глаза.

— Я видела тебя раньше. На стоянке у полиции. И…

Вихрем в голове мелькают картинки прошлого, точно пленку с записью отматывает назад до нашего разговора с Андреем, за несколько дней до его возвращения домой. Тогда, за его спиной, маячила эта самая тень. Значит, мне совсем не показалось? Она была в светлом, в каюте моего мужа и стояла за ним, в то время как он говорил со мной. Наши разговоры с Андреем обычно длились дольше и не обрывались так резко, как тогда. Суворов свалил все на усталость и свернул разговор. Возможно ли, что он и эта самая Диана действительно были вместе? Нет. Пожалуйста, только не это.

— Катюш, не слушай ее. Давай вернемся в дом и там поговорим.

Мы смотрим друг на друга и я вижу всю туже любовь. Но появляется и другое — чувство вины. Проступает во взгляде и в просящем голосе. Оно же заглушает мой разум и не дает дышать.

— Да расскажи ты ей уже все. Пусть она знает, что это я была в твоей каюте в тот вечер, когда вы мило беседовали. Кстати, это было уморительно и по-детски наивно. Но поверь, уже после, мы очень весело проводили время. Правда, капитан?

— Диана, замолчи и уходи отсюда. Ты ведь знаешь, что с тобой будет, если…

— Я уйду, но не одна, а с тобой.

Каждое ее слово точно удар мне прямо в сердце. Диана демонстративно жмет на кнопку в телефоне и, на сотовый Андрея, приходит смс. Прочитав сообщение, Андрей не показывает его мне и ничего не говорит.

— Так что, капитан, мы идем?

Диана поворачивается и уходит к стоящей у площадки черной машине, к той самой, что я видела.

— С наступившим тебя.

Ее слова, брошенные мне, издевательски звучат в моей звенящей от напряжения голове.

— Котенок, милая, забирай детей и идите в дом. Пожалуйста, сделай, как я прошу и верь мне. Я скоро вернусь и мы с тобой обо всем поговорим, обещаю.

Слежу за его губами, просящим о понимании взглядом и слушаю умоляющий шепот.

— Спасибо.

— Что?

Жму плечами и иронично улыбаюсь.

— За сюрприз.

Андрей мотает головой и тяжело вздыхает. Что есть такое в его жизни, о чем я не знаю и он не хочет мне рассказать? Как он связан с этой женщиной? Она явно намекает, что у них было что-то, но я не хочу ей верить. Так почему же Андрей ничего не опровергает и не рассказывает мне?

— Дома поговорим. Я должен уйти. И, Кать, я тебя одну люблю. Все, что я делаю — я делаю ради тебя и детей.

Да, и твое знакомство с одной из пассажирок корабля, той самой, что разгуливала по твоей каюте полгода назад, тоже ради меня?

— Андрей, это похоже на сцену из дешевого романа.

Ироничный смех и его злой голос, раньше я слышала очень редко, но и обращался он не ко мне.

— Согласен, но ты ведь не будешь себя вести, как одна из тех героинь? Не будешь делать поспешных выводов? Иначе…

Не выдерживаю абсурдности всей этой ситуации и срываюсь на крик.

— Суворов, мы вообще, о чем сейчас говорим? Все было нормаоьно и вот, появляется баба в очках с дикими глазами и заявляет, что хочет увезти моего мужа. Что вы знакомы и было время весело общались. Ты, собираешься ехать с ней ничего мне не объяснив. Какие по-твоему выводы я должна сделать?

Сквозь злые слезы вижу, как Андрей сжимает челюсти и нервно снимает шапку, проводит рукой по волосам и смотрит в сторону.

Долгий сигнал припаркованной машины и Андрей уходит.

— Иди домой. Вернусь и поговорим.

— Серьезно? Это все, что ты скажешь?

— Да.

Я никогда раньше не чувствовала себя такой отвергнутой, несчастной и одинокой. Такое состояние, наверное, у брошенных женщин, оставленных своими предателями-мужьями. Слезы стекают по щекам и я просто разваливаюсь на части. Уверена, что забыть такое у меня никогда не получится, а как с этим жить я не знаю.

Еще один важный вопрос, который изнутри разъедает мою душу — что я буду делать и, что я скажу детям?

— Суворов, вернись!

Но Андрей не оборачивается и садится в машину. Секунды и они уезжают. Страшная ведьма украла моего любимого.

***

Оказывается, мужчины любят много мяса, девочки салаты, а малышня сладости и выпечку. Сегодня готовлю рыбу, думаю пора внести разнообразие в наше меню. Из салатов приготовлю «Зимний» и «Крабовый», а на десерт испеку кекс с вареной сгущенкой. Клубника и вишня были вчера. Вот приеду домой и удивлю маму, порадую ее своими навыками кулинара. А то она постоянно твердит мне о разнообразии кухни в нашей семье.

Чему удивляться? У мальчишек свой рацион, младшие на подпитке из фруктов и каши, а я ем, то, что придется, так как обедаю в кафе. Лишь вечером получается нормально поесть, но там тоже свои минусы. Например — диета. Я, после рождения мелких, долго не могла вернуть своей вес. Чего только не делала, но помогло лишь плаванье. Пять раз в неделю бассейн плюс диета и я в порядке. От сахара давно отказалась, иногда добавляю заменитель, но тоже редко. Сладости, конечно, ем все, но совсем понемногу. А за три последних дня, я уверена, что здорово уменьшилась. Ничего не лезет, хотя от плиты сутками не отхожу.

Стараюсь забыться и не показывать свое состояние детям. Они и без того практически переехали в соседний домик и приходят только на обед и ночевать. Толик с Русланом почти всегда отсутствуют, а со мной возится Софья. Ну, как возится, так ходит по пятам и даже в туалете не дает уединиться.

Сейчас вот кекс испечется и я сбегу от нее наверх. В одну из комнат детей, сяду на пол, буду смотреть в окно, на непрекращающийся с самой новогодней ночи снег.

У Егора взяла плеер с наушниками и гоняю музыку. Слушаю все подряд не перематывая и иногда подпеваю. Проще сказать — подвываю, так как реветь больше не могу, а выть заунывные песни получается.

Андрей уехал с Дианой три дня назад и с тех пор не появлялся. Он не звонил, не писал, мы ничего о нем не знаем. Он просто пропал. А мы здесь все сходим с ума от беспокойства. По мне, так я уже на грани рассудка и безумства. Передвигаюсь по дому, как робот — от стола к плите, от плиты к раковине или холодильнику и в комнату наверху, а дальше не могу. Читаю рецепты, выбираю и отправляю мальчишек в магазин за нужными продуктами. А дальше все по выработанной схеме, в попытках оставаться в здравом уме, держаться за что-то и постоянно быть занятой.

В первую ночь, я вся на нервах вернулась в дом с младшими и, наревевшись от обиды, уснула в нашей с Андреем постели. К утру было не до обид и я не могла найти себе места. Пришла и рассказала все Руслану, самое безобидное в мой адрес было — глупая дура. Скорее всего, он хотел назвать меня еще «лучше», но промолчал. Сбегал за Толиком, и они с местным егерем и доктором по совместительству, делали все возможное, чтобы выйти на связь с полицией. Но у них ничего не получилось. Второго числа дозвонились и попросили отправить снегоуборочные машины, только и те так и не появились. Ни полиции, ни машин, ничего нет. Только снег, заметающий и погружающий под собой мою надежду.

Мы с Соней не отходили от окна, все ждали, когда прекратиться снег или у крыльца появится Андрей. Прошла еще одна ночь, но ни того ни другого так и не произошло. Где ты? Только бы с тобой се было хорошо. Уже не так важно на сколько я наивная. Не так страшна моя обида. Глупости все. Главное, что я люблю и знаю, что и Андрей любит меня. А все, что наплела эта женщина — лишь ее вымысел.

Но, как же быть с тем, что я видела ее в каюте, да и Андрей не опровергал ее слов? Нет, этому должно быть свое разумное объяснение. Я на это надеюсь

Френк Синатра поет о новом годе, скоро Рождество и восьмого мы планировали вернуться домой. Столько планов было на эти выходные и все они полетели к черту. Стараюсь не думать о плохом, но не могу.

— Кать, дети пришли, пошли вниз.

Поднимаюсь с пола и иду за Соней. Сейчас включу счастливую мамочку и буду врать своим о скором прибытие их отца. О его срочном вызове на службу я уже насочиняла, так что, мне не впервой.

За столом шумно от детских голосов, они делятся со мной новостями и я всем, стараюсь бодро отвечать. С младшими легче, а вот Егор с Сережкой, буравят меня своими черными глазами и, только я хочу заговорить, как они отворачиваются.

— Мам, а можно мне кекс?

— Конечно, мой сладкий, сейчас принесу.

Иду к столу рядом с духовкой и беру большую фарфоровую тарелку с нарезанными кусочками кекса. Слышно, как за дверью топают и в открывшуюся дверь входят Андрей и Валеев. Такой родной, такой любимый. Его виновато-усталый взгляд на меня и в тишине комнаты раздается звон битого стекла. Кусочки кекса, как и мое сердце разлетаются в разные стороны. В глазах собираются сдерживаемые за все время его отсутствия слезы, но я не даю им пролиться. Андрей смотрит в мое измученное ожиданием и тревогой лицо, о чем он думает? Что хочет сказать? Как объяснит все?

Три дня ожидания оказались не такими страшными, как его следующие слова.

— Кать, прости.

Срываюсь с места и убегаю наверх. Не могу терпеть эту тупую боль, испытываемую мной после его слов, но и храбрости не хватает задать самый главный вопрос «За что?» Сбегаю, оставляя призрачную надежду на чудо и наше счастливое будущее, но уверена — так как раньше уже не будет.

Внизу слышны голоса детей и взрослых, кто-то спорит и кричит, Руслан ругает Андрея, а Софья заступается за брата.

Усталость и переживания сказываются и я понимаю, что не выдержу так долго, что надо взять себя в руки и поговорить обо всем. Но не могу, просто не могу и все! Мне бы радоваться, что пришел живой, да я и рада, вот только с радостью в комплекте поступило гложущее душу чувство разочарования. А с ним не так просто справиться.