Глава 18. Реванш

Три дня оставшиеся до Рождества тянулись бесконечно долго. А, вот, с начала нового года, пролетела целая неделя. Всегда удивлялась тому, как быстро проходит время после праздника.

С первой снежинки осенью, ждешь Новый год, а после двенадцатого удара Курантов, немного грустно осознавать, что до следующего раза придется ждать так долго. И время несется вперед, набирая скорость все быстрее и быстрее.

Прошло три дня, как вернулся Андрей, семь дней с начала Нового года и всего один день остался до нашего возвращения домой. Днем все стабильно-весело, обстановка праздничная и дети под вниманием любящих родителей. Никто и виду не подал, что что-то не так. У мужчин каждый день своя забота с расчисткой так и не перестающего снегопада, это из-за него мы не можем выехать за пределы «Сказки» и дорожная служба до нас еще не «докопалась». У женщин — очаг, уют, обед. Все обычно, без прикрас и трагедий.

Сегодня по плану баня. Вся мужская половина дружно колит дрова. Непонятно чем им не понравились те, что лежат в поленнице рядом с домом или у них турнир, кто кого переколет? А женщины естественно на кухне. Где я в последнее время появляюсь редко, видимо у меня передоз и мне нужно отдохнуть.

Мое настроение, как и раньше, оставляет желать лучшего, но я правда стараюсь держать себя в руках. Все так запуталось и перемешалось, я морально выжата от всей этой неразберихи с внезапным появлением Дианы.

Никогда не понимала, почему двое любящих другу друга, не могут просто сесть рядышком и обо всем поговорить? Сейчас, первая готова назвать причину намеренной отсрочки — это страх и жалость к себе. Мы боимся услышать правду, боимся, что она нам будет неприятна. А это значит — конец всему радужному прошлому. Все, что было — до, навсегда запятнается обидой и горечью, той уродливой правдой, без которой тоже нельзя.

Андрей пытался со мной говорить, но я не смогла, не пересилила себя и отказалась выслушать его. Суворов был прав, я — трусиха. Я боюсь потерять его и страшно боюсь принимать решение, но знаю, что мне придется это сделать.

В первую ночь он ночевал внизу. На второй день, молча, явился в комнату и, как, ни в чем не бывало, завалился рядышком. Но между нами помимо одеяла, была еще и огромная пропасть в виде молчания и недосказанности. Меня вновь сковали обида и жалость к себе, я не выдержала, сбежав вниз легла на диване перед камином и долго ворочалась пытаясь уснуть. Злилась на Андрея и ругала его сквозь зубы. Честное слово, так хотела стукнуть ему по голове за все, через что мы сейчас проходим.

Утром я проснулась в своей кровати, укутанная в теплое одеяло и даже тапочки мои стояли на месте. Не стала обдумывать, мне и без того тяжело, а его рыцарский поступок не затмит предательства и лжи. Вчера, с самого вечера не поднималась наверх. Детям спокойной ночи пожелала внизу, а сама отправилась перебирать продукты в холодильнике.

Аппетит так и не появился, желание стукнуть Суворова увеличилось втрое. Особенно после моего пробуждения на его плече сегодня утром, да и лежали мы опять в нашей кровати. Я боялась разреветься, а Андрей спокойно сопел мне в макушку, крепко обнимая обеими руками. Все было так, словно мы дома и ничего не произошло. Вот он и я, стоит только поцеловать в подбородок, как услышу довольное мычание и его руки пройдутся по моей спине, прижмут меня еще сильнее, а губы зацелуют шею.

Не знала, что такое бывает. Как можно любить человека и в тоже время до остервенения хотеть накричать на него, прогнать, видеть, как он мучается от осознания брошенных слов, дать почувствовать туже боль, что он причинил мне.

Действительно, сильнее всего мы раним тех, кого больше всех любим.

Я — трусиха и я снова сбежала. Но вечером мы обязательно поговорим.

***

К вечеру снег прекратился. Единственные, кто был не рад хорошей погоде — это дети. За неделю они столько всего построили, что у нас перед домом вырос настоящий снежный городок. Нужно завтра сделать несколько снимков в семейный альбом.

Моя нервная система дала сбой, после короткого замыкания в виде слез, когда я рыдала, стоя под струями теплой воды, но сама себе обещала продержаться еще немного. Руки тряслись от напряжения, и без того рассеянное внимание доводило до истерики, я все чаще хваталась за голову и просто глубоко дышала, стараясь успокоиться. Скоро, осталось не много и мы поговорим, решим, что будет с нами дальше.

Баня, ужин, подарки на Рождество, стихи и песни, все это пролетело мимо меня. Я была в комнате со всеми и одновременно далеко. Не выдержав больше такую себя, решила уйти. Села в свой уголок, под окном, напротив двери и стала ждать Андрея. В отличии от меня, он смеялся и играл с детьми, шутил с Толиком и Русланом, делал комплименты их женам, а на меня почти не смотрел. Все выглядело так, словно с меня все началось и это я во всем виновата.

Почему я вдруг стала изгоем? Дети и те со мной почти не говорили. Или я всех так достала своим пасмурным лицом?

На часах девять и я уже час, как сижу тупо пялясь в открытую дверь. В десять слышно, как народ расходится, в одиннадцать шаги по лестнице. Замерев, жду появления Андрея, кусаю губы, оставаясь внешне спокойной, но внутри меня все напряжено. Я боюсь того, что он мне скажет.

Шаг, еще один и в комнату входит Софья.

— Хватит.

Заявляет с порога, наставив на меня указательный палец.

— Что?

Не поняв ее злости и хмурого взгляда, жду разъяснений.

— Я говорю, хватит, вести себя, как ребенок. Посмотри на себя. Кать, что ты вытворяешь в последнее время? Ну, получилось так и, что? Будешь всю жизнь дуться, как мышь на крупу? Андрей не хотел этого, прекрати его изводить.

Не хотел? А, чего он хотел? И не заметила я, что он весь извелся, в отличии от меня.

— Ты прости меня, но он мой младший брат и я обязана вступиться.

О, как мы заговорили, а на свадьбе радовалась появлению младшей сестренки. Говорила, что открутишь младшенькому уши, если он меня обидит. Вот и вся правда о золовках — родня родней, а брат дороже.

— Что, все на столько плохо, что ты решила заступиться за него?

Значит мои подозрения верны и Андрей… нет. Только не это. Сжав кулаки, просто слушаю внешние звуки, отгоняя страшные мысли.

— Он не нуждается в моей защите. Это мой брат постоянно всех защищает и я всего лишь хочу сделать тоже самое для него.

— Поздно, надо было раньше, примерно полгода назад.

Стаскиваю с подоконника за висящие провода наушники и прицепленный к ним плеер. Лучше музыку слушать, чем новоиспеченного адвоката собственного мужа. Еще чего доброго так повернет, что и я виноватой останусь. Ну-ка, что там у нас первое? AC/DC? Супер — жизнь налаживается.

— Нет уж, ты меня выслушаешь.

Жизнь не налаживается. Меня даже напугали слова и скорость Сони, с которой она вырвала из моих рук плеер и отбросила его в сторону.

— Да, мой брат по долгу отсутствует, но ты знала о его любви к морю и желанию стать капитаном. И, что теперь? Он отказался от своей мечты ради тебя! Катя хочет работать, но дети не хотят ходить в садик? Так папочка посидит дома, а мамочка будет бороться за желанное место в кресле главного редактора. На Катю охотится маньяк? Что ж, капитан, рискуя карьерой, бросает корабль и летит шесть часов на самолете, чтобы поймать маньяка и упрятать его за решетку, а потом шесть часов летит обратно, ведь начальство не разрешило остаться! Дальше сына похитила сумасшедшая? Андрей его нашел и привез домой, к рыдающей мамочке, но ничего не рассказал, чтобы ты не дай Бог Катенька не расстроилась. Для него ты всегда оставалась все той же девочкой, в которую он влюбился во втором классе и он делает все, чтобы ты была счастлива. А вот тут, появляется сестра маньяка, к тому же, оказывается, она попутно хочет прибрать к рукам его самого и шантажирует. Катя, она угрожала Андрею расправой над тобой, если он не сядет в ее машину и не уедет с ней. Она намеренно перевернула все, понимаешь? Диана не простая баба решившая отбить чужого мужа, она сумасшедшая гипнотизерша, вор со стажем и та еще сука. Андрей понимал, что ее надо поймать и он рисковал собой ради тебя. Он был готов услышать твои упреки, но главное, что ты будешь жива. Мой брат любит тебя больше, чем свою жизнь и мне жаль, что ты этого так и не поняла.

К концу ее монолога мы обе рыдаем. Соня от обиды за брата, я от шока, от того, что усллышала, что действительно оказалась такой вот недалекой дурой. Действительно, как я раньше не замечала его самоотдачи в семью? Я принимала, как должное внимание и заботу, считала нормальным его жертву работой ради наших детей. Он ведь сам предложил, так чего отказываться? Так я думала раньше и, только после осуждающих слов бабулек у подъезда начала задумываться над этим. А маньяком получается был Гравецкий? И я ходила все время, ни о чем не подозревая, пока его не поймали? Но помог поймать его тоже Андрей. Диана владеет гипнозом и вот почему ее глаза всегда кажутся странными. Эта тварь пыталась похитить моего сына! Ей почти удалось разрушить наши отношения с Андреем. Из-за нее я стала сомневаться в человеке столько сделавшем для меня. Но не ее вина, что я допускала измену Андрея. В этом я виновата сама. Значит не на столько доверяю, раз могла предположить столь чудовищную глупость, а мое долгое молчание можно принять за обвинение.

Столько времени быть вместе и усомниться? Нет, за такое не каждый простит. И, что мне делать сейчас? Бежать к мужу и извиняться? Рассказать какая я далеко не идеальная, но ради него исправлюсь? Что повела себя, как одна из тех глупых женщ… Точно. Как он ответил мне в тот вечер — «ты ведь не будешь себя вести, как одна из тех героинь? Не будешь делать поспешных выводов?» Все, больше никого не обсуждаю и не осуждаю. А Диане, мне есть что сказать. Знать бы где она и я до нее доберусь. А ведь Сонечка в отличии от меня все знает, возможно и про Дианочку рассказать может?

— Софья, а Диана, где она сейчас?

Вытерев глаза платком, доктор медицинских наук шмыгнула носом и надув губы обиженно посмотрела на меня. Пожалуйста, согласна, что нам не по двенадцать, но давай не сейчас будем обижаться.

— В церкви.

— Что? Грехи замаливать пошла?

Любой ответ ждала, но не такой.

— Нет конечно. Но все дома заняты, а из-за погоды выехать нельзя было, вот и закрыли ее в часовне. Она до сегодняшнего дня, в доме егеря, Петра Семеновича была, но утром такую истерику закатила его жене и пыталась продемонстрировать на ней свои навыки, так что, ее просто скрутили и спрятали под замок. Ждут наряд полиции, а пока она там. Руслан говорит полицейские должны подъехать примерно к часу, дорогу к нам почти пробили.

В часовне значит сидит. Если ее заберут у меня не получится с ней тет-а-тет. Нужно придумать, как попасть туда раньше полиции.

— Сонь, а где все?

— Твои мальчишки ушли гулять, младшие в комнате с Аделией, Руслан с Андреем у Толика. А, что?

Пожимаю плечами и молчу. Что мне сказать? Что хочу покаяться перед мужем или, что хочу оторвать голову кое-кому?

— Кать, как Андрей придет ты поговори с ним обязательно, нельзя так, понимаешь? И, прости, если обидела, но все это эмоции. Я пойду, устала что-то.

— Хорошо. Сонь? А, как они ее одну оставили? Вдруг сбежит до приезда полиции?

— Я видела ее, они ее наручниками пристегнули к стойке.

Молодцы, как собаку! Хотя она сама виновата.

— Соня, а почему ты все знаешь, а я нет?

— Так решил твой муж.

Вот так просто решил все за всех и все. Молодец, а я расхлебывай. Софья-благодетельница вышла за дверь, а я стала быстро придумывать план моих дальнейших действий. Прежде чем мириться с Андреем я поквитаюсь с Дианой. Не допустимо, просто так прощать такое.

***

В школе всегда любила литературу, но в основном зарубежную классику. Шекспира особенно. В нашей классике всем предпочитаю Гоголя и Солженицына. В сегодняшнюю ночь думаю Гоголь будет более актуален. Итак, что у нас на повестке мм… не совсем дня? Гоголь — Рождество — церковь — ведьма. Я не кузнец Вакула, а Диана не совсем черт, но вот в сравнении между ею и панночкой, что-то проскальзывает. Та и другая явно ведьмы, только моя глазами работает.

На часах без пяти двенадцать, я на окраине деревни, в небе полная луна и у меня все чаще возникает мысль бежать обратно. Каждый шорох пугает, от крика совы в лесу, непроизвольно лезут в голову кадры из мультиков. А ведь я просила "Сказку" без бабы Яги? Просила! Так почему всем нормальный Новый год достался, а мне со сказочным персонажем, причем не с самым лучшим? Решили подарить абонемент «Все включено?» Спасибо, на всю жизнь запомню. Ладно, как поется "нам песня строить и жить помогает", так вот приду, построю и жить-поживать буду дальше. Спокойно.

Когда из дома сбегала, ни Руслана ни Андрея не было. Вытащила из багажника машины тонкую железную штуку, не знаю ее названия и, с нею наперевес, отправилась вершить справедливость. Дабы, впредь неповадно было, некоторым в чужую жизнь длинные носы совать.

И кто только додумался ее в церковь посадить? Удачно, что замок навесной, а у меня есть волшебная палочка, всего несколько не очень удачных попыток и замок снят. Деревянная дверь открывается со скрипом и теплый воздух, наполненный запахом воска, бьет в лицо. Тускло освещенная небольшая комната с высоким потолком плохо просматривается, повсюду иконы и лики святых, горящие свечи тихо потрескивают, вздрагивая более ярким огнем.

— Не боишься меня?

От глухого голоса в темном углу я вздрогнула и уронила железяку.

— Н-нет.

Едкий смех и Диана поднялась на ноги, поднялась и пошла в мою сторону. И она не была пристегнута наручниками. Хотя возможно раньше и была, так как они болтались на ее правой руке.

— А сейчас?

Вот всегда подозревала, что я отличаюсь от других. Иные в моей ситуации думают о бегстве или самозащите, а я вспомнила сказку про змея Горыныча и Морозко. Один спрашивал страшно ли Ивану Царевичу, другой интересовался температурой воздуха. А мне, что ответить?

— Неужели ты такая наивная, что не побоялась явиться сюда одна?

Наивная громко сказано, я просто не совсем нормальная, если рассчитывала прийти — увидеть — победить.

— Думаешь, я оставлю тебе хоть один шанс убежать от меня живой? Я ненавижу тебя, ясно? Это из-за тебя мой брат оказался в тюрьме и мне грозит тоже самое. Но, если он был на столько глуп, что попался, то не рассчитывай, что и я такая. А для начала, я хочу, чтобы ты выслушала меня. Понимаешь?

Киваю ей и обращаю внимание, что ее голос это единственное, что я слушаю. Хм, решила и меня обработать.

— Понимаю.

Подыграю тебе и посмотрим кто кого. Я немного приготовилась, ты конечно не русалка с волшебным голосом, но и против тебя есть свое оружие.

— Ты встала на моем пути, но я дам тебе возможность уйти целой и невредимой. Повтори.

Что могу сказать? Действительно работает, особенно ее взгляд. Вплоть до того момента, как я перестала смотреть в ее глаза и уставилась в переносицу. Голос только вот немного бы приглушить. Для этого прибавим музычку в наушниках.

— Уйти целой и невредимой.

— Вот так, слушай меня и делай, что я скажу.

Медленное размеренное бормотание усыпляет, чертовщина какая-то, тоже мне птица Феникс «Спите», «Спите». Брр.

— Сейчас ты пойдешь со мной и будешь делать то, что я тебе скажу. Повтори.

Как хочешь. И, как она же медленно с расстановкой бормочу.

— Пойду с тобой.

— Будешь делать, что я скажу.

— Буду делать, что ты скажешь.

Вот, черт, я и не заметила, как она приблизилась ко мне. Еще метр и ее руки тянуться к моей шее. Нет уж, живой не дамся.

— Отвали от меня нечисть поганая.

Выставляю вперед руку и жму на клапан баллончика «Жидкости от насекомых», это единственно, что удалось найти в лесной домике. Как показывает практика, средство работает по многим направлениям, в том числе и в борьбе с гипнотизерами.

— Ай, чокнутая, что ты сделала? Я ослепла! Ай! Как больно, как больно.

Я, в ужасе прижав остатки спрея к груди, наблюдаю за дикой пляской Дианы. Ей бы в жаркую Африку, показать класс местным аборигенам, зуб даю — она стала бы примой на народных гуляниях.

В одно мгновение в окна бьет свет от фар и следом проносятся разноцветные огни. Прибыли полицмены и, как всегда вовремя. Сейчас будут решать, кто из нас большая преступница. Оставив стонущую и матерящуюся в святом месте женщину, выхожу на крыльцо. Ого, а здесь все свои: Андрей, Руслан с Соней, Толик с Лилей, Егор и Серега с Машуней, доктор-егерь и пара мужчин в форме. Все застыли и смотрят на меня. И такая тишина разлилась по округе оглушительная, аж дух захватывает.

Что ж, семья, встречай героя. Я, как тот солдат, окруженный со всех сторон, выдергиваю словно чеку из гранаты шнур от наушников, и по всей лесной округе разносится музыка Theme from The Terminator, ровно на 34 секунде. Несколько мгновений и голос Егора вещает:

— Классный выход, мам.

Да, точно, но для меня важно мнение лишь одного человека. Суворов стоит впереди всех, без шапки и в расстегнутой куртке, сжатые кулаки и одна за другой мелькающие на лице эмоции. Что, родной, вновь бежишь спасать меня? Не надо, я сама могу за себя постоять, но я безмерно благодарна тебе за твою заботу. И я преклоняюсь перед тобой, за ту любовь, что ты мне даришь.

— Катерина, миленькая, вы только скажите, все живы?

— Почти.

Эй, док, куда вы? Я имела ввиду совсем не Диану, к которой вы пронеслись мимо меня. Я говорила о себе. Это я чуть жива от того, что вижу, как мой любимый разворачивается и уходит.

— Кать, ты вообще нормальная? Зачем ты это сделала?

Руслан трясет кулаками, Софья качает головой, а Толик подмигивает одобряя мои действия. Хот кто-то на моей стороне.

На негнущихся ногах, спускаюсь вниз и иду за Андреем, не получается идти так же быстро как он, но я стараюсь. Бегу, стирая слезы с глаз, кричать не могу — шепчу, но вижу лишь его спину, далеко впереди. Когда я вползла в дом, сил почти не осталось. Андрей стоял у камина и, не обращая внимания на запыхавшуюся меня, смотрел на огонь. Со стороны он выглядел совершенно спокойным и равнодушным, чего я очень боялась. Особенно было страшно увидеть этот взгляд на себе. Не выдержу, если он так будет смотреть на меня.

— Андрей.

В моем шепоте — мольба. Но он на нее не ответил.

— Андрей, пожалуйста, выслушай меня.

— Как ты выслушала меня?

Этот голос мне совершенно не знаком, я не знаю, кому он принадлежит и в нем столько холода.

— Я виновата, согласна, но и ты мог мне раньше все рассказать.

— Хм, ты и сейчас себя выгораживаешь?

— Нет, не выгораживаю, просто…

— Ты бы себя со стороны послушала. «Да я виновата, но и ты хорош.»

Суворов переворачивает мои слова, но возможно он так все видит.

— Не надо так.

— А, как надо? Скажи!

Андрей никогда на меня не кричал и мне страшно от его злых брошенных слов и побелевших губ на бледном лице. Я не видела его таким раньше.

— Н-не кричи на м-меня.

Руки и губы трясутся, отхожу в сторону за диван и стою под пристальным взглядом. Разочарованное мотание головой и его усталый вздох.

— Уйди.

Он отворачивается от меня и, спрятав руки в карманы брюк, вновь смотрит на огонь.

— Андрей.

Не оборачиваясь, он идет к двери.

— Андрей, подожди.

Шаг и он почти у двери. Не смогу объяснить зачем я это сделала, видимо желание заставить его обернуться и посмотреть на меня, но я взяла маленькую подушку с дивана и запустила ею в Суворова. Попала. В голову. Обернулся. Мы оба удивленно смотрели на лежащую у его ног синюю подушку и молчали. Несколько секунд. Ровно до того, как Андрей потянулся к ручке двери.

— Вот только попробуй ее открыть.

Сама не ожидала от себя такого властного тона и потянулась за второй подушкой. Словно испытывая меня на прочность, муженек демонстративно стал поворачивать ненавистную мне ручку, при этом не сводя с меня яростного взгляда. Все лучше равнодушного, такой я даже приветствовала.

Он поворачивает — я кидаю. Открывает дверь — я хватаю третью. Делает шаг на крыльцо и в десяти сантиметрах от него, неудачно встретившись с косяком, разбивается на мелкие осколки ваза.

— С ума сошла?

— Благодаря кому интересно?

— Вот только не надо все на меня валить.

— Повторяешься.

— Я все делал так, как считал нужным.

— Вот именно, а меня спросить не судьба?

— Я не хотел тебя расстраивать.

— Но расстроил.

— Ну, прости, что хотел уберечь тебя от расстройства.

— Не прощу. Мне решать, переживать или нет. Ты не имел права подвергать нас таким испытаниям.

— В том-то и дело, что я хотел их избежать.

— А получилось наоборот. На меня все свалилось разом и я до сих пор не могу многое осознать. Например, что мой муж мне врет.

— Я никогда тебя не обманывал.

— Да неужели? На элементарный вопрос, все ли у тебя в порядке, ты отвечал не правду.

— Могу сказать тоже самое о тебе. Когда Гравецкий доставал тебя своим вниманием, ты, могла мне все рассказать, но промолчала. Ты ведь просто не хотела меня расстраивать, согласись.

Застыв понимаю, что Андрей в курсе всех моих дел. То, что мы орем друг на друга не так впечатляет, как понимание, что за мной действительно следили. Не знаю, что повлияло на него, но дверь он закрыл и потопал в мою сторону.

— Кать…

— Уйди.

В шаге до меня Суворов остановился. Вот так, оказывается, меня считают не способной ни на что кисейной барышней. Я мечтала работать в журнале — Андрей предложил попробовать пройти собеседование в издательстве. Хотела место ГР — отправил на работу. Н-да, охранник на КПП и тот, судя по его постоянному наблюдению был «своим человечком».

— Идею Толику на счет моей кандидатуры ты подкинул?

— Нет.

Быстрый ответ, прямой взгляд, значит, не врет. Все, в купе с последними событиями обретает совсем другой смысл. Да, признаю, что такая забота приятна, но версия Сони мне нравилась больше. Там Андрей действительно выглядел заботливым мужем, а не мужем-параноиком.

Я молчу, так как не знаю, что говорят в таких ситуациях, почему молчит Суворов мне не интересно.

— Мам, вы чего кричите?

Поворачиваемся на голос младшего и мне становится стыдно. Совсем забыла, что дети спят наверху.

— Все хорошо, сын. Пойдем я тебя уложу.

Вбегаю наверх, а за спиной слышу, как открывается и закрывается входная дверь.

***

К трем часам ночи дома были все кроме Андрея. Руслан с Софьей продефилировали мимо меня, намеренно не смотря в мою сторону, Сережка с Егоркой подмигнув убежали следом, а мой дорогой муж, все еще, где-то бродит. Ушла наверх, буду там караулить.

Я видимо задремала и прослушала его появление, когда спустилась вниз в половине пятого, то наблюдала, как он скрючившись, спит на диване. Или делает вид, что спит.

Минут пять простояла у него над душой глядя на игру в спящего и вот, он не выдержал.

— Нравлюсь?

А наглости в нас и самодовольства не убавилось. В груди разлилось тепло оттого, что все реннулось на место.

— Еще чего. Думаю, как удобнее подхватить тебя на ручки и унести наверх.

Нечто, заглушенное подушкой, отдаленно напоминало смех.

Дальше показалась загребущая суворовская рука и меня, варварски перетащили на диван, подмяли под себя, крепко обняли и сопят в области груди.

— Катька, я тебя когда-нибудь придушу.

Ух, ты, какие угрозы, но таким нежным голосом.

— Надеюсь в объятиях?

Деваться некуда, сдаюсь под напором тоски по любимому и крепко обнимаю его в ответ.

— Котенок, ты злись на меня, ругай, можешь посудой кидаться, только не отталкивай, пожалуйста. Не гони от себя, не бросай.

Опять слезы. Сколько же их я выплакала за эти дни?

— Кто ж такое добро выбросит?

Это сейчас, кто из нас двоих шмыгает? Я или мой сердобольный муж? Секунда и меня целуют, разметая в стороны мысли и оставляя жадный голод страсти от родных касаний, от теплого дыхания на лице, от родного шепота и горящих любовью глаз.

— Моя.

— Твоя.