Глава 2

Я влетаю в офис, запыхавшись. Ксюшка, администратор, с родинкой над губой как у Мерлин Монро и таким же цветом волос, аж привстает, как только я переступаю порог:

- Веруня!

Я невольно морщусь от этого имени. Мое настоящее - Вероника. Дядя сделал мне паспорт на Веру, чтобы не привыкать к какой-нибудь Оле, но я каждый раз морщусь все равно. Всю жизнь меня называли "Ника". А тут Вера.

Ксюшка продолжает свистящим шепотом:

- У меня оооочень плохие новости.

Я настораживаюсь:

- Что такое?

Шагаю в сторону своего отдела, Ксю идет со мной.

- Пока ты была на выходном тут такооооое случилось. Все руководство сменилось, короче.

- За день? – я недоверчиво изгибаю бровь и машинально трогаю пальцем горящие и припухшие после поцелуя губы. А еще саднит ладошка, потому что после того, как наглый гад меня отпустил, я впечатала ему пощечину. Точней, попыталась. Но реакции у него оказались, как у зверя. Молниеносные. Он прикрылся рукой и получилось так, будто я ему «пять» дала...

- Ага. И вот новый босс, кстати, офигенный красавчик, - причмокивает на этих словах Ксюша, - искал тебя. Я тебе звонила, но у тебя абонент…

- Оу… А искал зачем, не знаешь?

Она мотает головой:

- Не-а. И он капец в бешенстве, что тебя всё еще нет. Элину вашу отчитал из-за тебя.

Тру висок. Перед глазами темные пятна мелькают. Жмурюсь. Мигрень что ли начинается? Если моя руководительница, Элина Вячеславовна, вышла из отпуска, то дело точно плохо.

Ксюшка наклоняет голову на бок и немного другим тоном быстро шепчет:

- А что это за франт с тобой был?

Франт меня отпустил с большой неохотой, пообещав вернуться вечером и продолжить «знакомство». И я еще не решила, что с ним делать и как себя вести. Но дядину машину вызволять надо.

- О ком это ты? – делаю вид, что не понимаю.

Она хмыкает:

- О том, с кем ты на парковке обжималась. Кстати, мне кажется, что босс это тоже видел. Я бы, на твоем месте, галопом к нему щас неслась и на коленях молила не увольнять. Он сейчас набирает команду, а тех, кто новые трудовые договора отказался подписывать, выгоняет. Прикинь?

- Блин, - хочется сказать, что покрепче, но воспитание не позволяет, - я вообще не понимаю. Объясни нормально, а? Только быстро.

Ксю мотает головой.

- Да я сама в кипише. Сейчас всех руководителей согнали на совещание, а он в триста пятнадцатом кабинете. Беги скорей. Потом расскажешь. Хотя стой! - Ксюша подскакивает ко мне, - расстегни вот тут блузку, - тянется пальцами к верхней пуговке, но я перехватываю ее руку. – Эй ты чего! Я ж помочь хочу. Ты как ханжа ходишь. И юбку покороче сделай…

Я хмурюсь, отступаю на шаг, разворачиваюсь и выхожу, не дожидаясь продолжения.

- И волосы распустиииии! – несется мне в спину напутствие.

Закатываю глаза. Вот всегда раздражало это. Еще со школы. «Что ты как ханжа, почему ты не такая, как другие, пошли в клуб, улыбайся, будь проще». И прочие советы. Вот и Ксюшка, в целом-то неплохая девчонка, считает, что может мне советовать. Хотя я специально создавала себе репутацию серой мышки, стараясь не привлекать к себе лишнего внимания.

Ведь я в бегах, скрываюсь. Ото всех. От своей семьи, от клана Снежных. Специально переехала в столицу для этого. Сама бы не справилась, конечно, но мне очень помог дядя. А я его машину без спроса взяла…

Мотаю головой, отгоняя круговорот лишних мыслей. Сейчас нужно сосредоточиться на работе. Ксеня ничего не объяснила толком. А я в свой отдел даже не зашла… Ох, как не люблю, когда вот так. Не подготовившись, не собрав толком информацию. Чувствую себя беспомощной и обнаженной.

Цок-цок-цок.

Звук моих шагов эхом разносится по пустынному коридору. Офис будто вымер, похоже действительно тут разнос был. За это я не люблю каблуки. Всегда издалека извещают о приближении, нарушая тишину и лишая преимущества внезапности. Но дресс-код, ничего не поделать.

Я тороплюсь.

Для меня очень важна эта работа. Я полгода ждала вакансию, прошла кучу этапов отбора и мой испытательный срок подходит к концу. Осталось совсем немного. Зарплата будет в два раза больше, смогу выплатить все долги. Я очень задолжала дяде. Хоть он и не просит, но я знаю, что у него проблемы. Кредиторы уже приходили, недвусмысленно намекали, что будет, если он не вернет вовремя. Я подслушивала, едва сдерживая слезы.

Хотя вот уже как три года я не плачу вообще. Слезы высохли, когда родной отец и брат окунули меня в ад. Точней в реальность. Не знаю, как это назвать. Пекло кошмара – хороший эпитет? Один сказал, что продал меня, а второй…

Вздрагиваю, вываливаясь из воспоминаний.

В общем, мне нужна эта работа.

Но это не значит, что я буду, как советует Ксюша, умолять на коленях. Или манипулировать внешностью.

Нет! Не буду!

Я получила эту работу по праву, а не как она - через связи. Мне бояться нечего, меня точно оставят.

Хотя кто знает… Сейчас такая безработица, что на одно место конкурс из сотни человек. Слишком много нынче автоматизированного. Даже полы моют и то роботы. Вакансий нет вообще. А уж тем более таких. Я устроилась в отдел разработок виртуальных путешествий. И то, что меня взяли без специального образования – результат моего упорства. Сколько я отправила резюме, как ждала каждый день у входа. Волк с Уолл-стрит старался меньше, чем я. Через сколько тестирований я прошла, прежде чем попасть в офис, пусть и дочерней компании, но крутой корпорации, и вспоминать страшно. И теперь мне совершенно не хочется все потерять.

Тук-тук-тук.

Это мое сердце стучит в такт торопливым шагам.

Останавливаюсь напротив двери с позолоченной ручкой. Глубоко вдыхаю и поднимаю кулак, чтобы постучаться, но не успеваю. Из-за закрытой двери раздается приглушенное:

- Разрешаю.

Сглатываю. Сегодня точно непростой день.

Хриплый голос кажется донельзя знакомым. Эта раскатисто-рычащая «Р»… И интонация…

Неужели это…

Очередной привет из прошлого?

В голове рой подозрений и разнокалиберных мыслей. От них слабеют колени и немного потряхивает. Я волнуюсь, как школьница перед первым приемом у гинеколога.

Вдох-выдох. Не нервничать. Все в порядке. Надеюсь…

Поворачиваю ручку двери и осторожно перешагиваю через порог.

Оглядываюсь.

Обладатель хриплого голоса сидит за столом. Но я вижу лишь спинку кожаного кресла. Он вальяжно развалился, возложив ноги на подоконник. Черные, начищенные до блеска ботинки со шнуровкой, похожие на берцы, а дальше виднеются серые брюки. Интересный выбор стиля…

Переступаю с ноги на ногу.

Даже не оборачивается, вот ведь… Ему что, пейзаж за окном интереснее? Я еще не увидела нового «босса», а уже чувствую всеми струнами, как с ним тяжело будет. Или нет? Моим чувствам последние пять дней нельзя доверять, я ловлю дежавю, странные образы... Я даже лунатить начала, хотя раньше за мной этого совсем не водилось. Периодически хочется танцевать или безумно хохотать. Наверное, гормоны шалят. Надо проверить щитовидку. Выспаться не помогло, хотя я специально для этого брала выходной.

Вдох-выдох. Все в порядке.

Иду к столу, впечатывая каблуки в пол, будто подступающую тревогу раздавить хочу.

Блин, надо было спросить у Ксюшки, как его зовут.

- Здравствуйте! Вызывали? Я – Вера Дуброва, - привычно представляюсь фальшивым именем. В надежде, что он представится тоже.

Но он неспешно приподнимает руку с подлокотника кресла.

В руке пульт.

Большой палец большого начальника нажимает на оранжевую кнопку.

Раздается щелчок. Это дверь закрылась за мной на защелку.

Неприятное предчувствие мне волосы на затылке шевелит, и кожа мурашками покрывается. Сумочку крепче сжимаю.

- Ты опоздала на восемь минут.

- Я…

- Ты думаешь, в нашей компании такое допустимо?

- Извините, - твердо говорю, в голос его очень старательно вслушиваясь.

- Извинения не принимаются. Ознакомься с новым договором. Он на столе. Штрафные санкции там прописаны.

Вот блин, а… Не очень хорошее начало.

Беру два листа со стола и впиваюсь глазами в строчки. Это не буквы на договоре, нет. Это удар прямиком в солнечное сплетение. Туда, где у меня душа находится.

В глазах черные мушки. Я вглядываюсь еще раз в буквы.

«…Переведена на должность ассистента-тестировщика в экспериментальном проекте…» «…будет проводиться в закрытом корпусе, в филиале…» «к переезду рекомендована…»

Дальше бегло выхватываю такие слова, что у меня глаза расширяются и кровь приливается к щекам.

Из меня вырывается нервный смешок, и я кидаю листочки на стол:

- Это что, шутка такая?

Сейчас из шкафа вылезут операторы и скажут, что это розыгрыш? Или это проверка на стрессоустойчивость? Или что? Такого ведь не может быть в реальности? Какой тестировщик и перевод? Серьезно…

Кресло крутится так резко, что листы договора со стола смахивает порывом ветра.

Босс поворачивается ко мне лицом, и я наконец вижу того, кого Ксюшка окрестила, как офигенного красавчика.

Сглатываю.

Отступаю на шаг.

Офигенный красавчик на самом деле страшный монстр.

Нет, ну…

Его черты лица красивые. Очень.

Но все равно – монстр. Так я чувствую. И такое у него выражение лица.

Он внушает трепет с первого же взгляда на него. Очень мощный, крупный, в черной рубашке с расстёгнутыми верхними пуговицами. Короткая стрижка, на лбу и шее проступают вены, будто он в сильном напряжении. Морщина между бровями сообщает, что ее обладатель суров. Его плотно сжатые губы выглядят так, будто не способны улыбаться в принципе. Мощный квадратный подбородок выдает в нем лидера. У него ноздри раздуваются, будто от принюхивается ко мне и едва сдерживается. Глаза черные, блестящие.

Какой же он широкий… Старший брат, Яр Снежный, был точно такой же. Только смотрел он на меня иначе, с обожанием полным. И в порыве чувств он называл меня малинкой.

А этот уставился так, что хочется повернуться и бежать без оглядки. Но бежать некуда – дверь он с пульта закрыл.

Это точно не Яр. Нет-нет-нет. И глаза совсем другие. Или... Я просто забыла?

От воспоминаний и смятений у меня в груди щемит. Я чувствую, как на лбу проступает испарина. Воздух становится тяжелым и наэлектризованным, как перед грозой.

- Я похож на шутника?

Он неспешно поднимается с жалобно скрипнувшего кресла. Он не только широкий, но еще и высокий…

Из всего его образа: осанки, жестов и контроля мимики сразу видно, что он высокостатусный самец, так я про себя такой типаж называю. И он не привык, чтобы ему перечили.

- То, что в договоре…

- Ты будешь беспрекословно выполнять, - перебивает он меня.

Отступаю еще на шаг. Сжимаю кулаки.

- Я не буду это подписывать, - твердо говорю, вжимаясь лопатками в дверь.

Он надвигается на меня как гора. Как лавина. Спокойно, неторопливо, уверено. С грацией холеного хищника. Шаг, еще шаг. И меня накрывает его энергетика, аура подавления, мои мышцы становятся слабыми и хочется поднять голову, подставляя беззащитную шею…Или наоборот опустить, признавая его превосходство...

Что же мне такое в голову лезет…

Он впечатывает ладонь в дверь чуть повыше моей головы. Я обмираю. Сжимаюсь. Но злость все еще плещется во мне, я не хочу ему подчиняться. Я сопротивляюсь этой ауре. Все что я могу – это не отводить взгляд.

Я смотрю в его глаза. В них отражаюсь я. Ошарашенная. Загнанная в угол. С полуоткрытым ртом. И в краешек моего рта его большой палец проникает, медленно скользя по нижней губе, обводя ее.

Колени подгибаются. Рот наполняется слюной. Забытые чувства просыпаются.

Я ошибалась.

Его губы умеют улыбаться. Только вот эта улыбка больше напоминает оскал.

Босс размеренно говорит:

- Повторяю. Ты будешь выполнять все. Все, что я прикажу. Твоя подпись уже стоит в договоре, милая.

Я дергаюсь, выскальзываю из его рук и отбегаю подальше, за стол. Тяжело дыша, перехожу на крик:

- Что вы себе позволяете?! Вообще уже, что ли?!

Я ужасаюсь его виду. Никогда раньше не понимала значение слова «озверел». Теперь понимаю. У босса разве что волосы дыбом не стоят. Ощущение, что ему сложно сдержаться. Но почему он так сильно сердится? Не может же быть, что из-за моего опоздания. Он даже глаза закрывает на какое-то время, вижу, как у него желваки играют.

Да что происходит-то?!

Хватаю увесистый кубок со стола. Я не думаю о последствиях, мне просто страшно от всего этого.

- Только попробуйте меня еще лапать! Думаете, подпись подделали и все можно?! Что за идиотские пункты?

Босс внезапно успокаивается. Складывает руки на груди, отчего черная рубашка жалобно трещит под мощью вздувшихся мышц. На лице азарт хищника. Его бешенная энергетика доходит до меня даже издали. Перевожу дыхание и продолжаю:

- Я должна всюду вас сопровождать? Это еще ладно. Ехать по первому же требованию к вам домой? Это вообще что?! А как на счет того, что только руководитель отныне решает, во что мне одеваться и с кем общаться, в том числе в свободное от работы время? Вы ничё не попутали, а?! Например, брачный договор с деловым?! И… что там было про член?! Это… это…

Слова заканчиваются, и я замолкаю, у меня в горле уже пересохло.

Ужас! Я думала, что со мной такого больше не случится. Но нет, вот же оно. Снова в настоящую реальность меня швыряет.

В правом глазу темнеет. Ощущение, что через зрительный нерв в висок идет пульсирующий ток.

Мигрень. И ее первый симптом — аура. Сейчас меня накроет, и я превращусь в комок боли. Сглатываю. Только боль не проглотить…

Он отвечает что-то, но в уши будто ваты напихали.

Сердце отбивает ритм тревоги.

Почему, черт возьми, когда кажется, что жизнь налаживается, что вот все удалось: сбежала от Снежных, от отца, сменила имя, город, частично внешность, нашла работу по душе, готовилась к окончанию испытательного срока и тут на тебе. Перевод на другую должность, в другое подразделение, к другому начальнику, которому я нахамила. Трындец. Щас он меня выкинет отсюда. Другая бы на моем месте счастлива была. Всем этим пунктам. И новым возможностям, что они открывают. Вон, Ксюшка, например, точно бы радовалась.

Босс обрывается на полуслове. Понимая, что я его не слышу. Чуть наклонив голову, делает шаг. Но не ко мне, а в сторону. К шкафу. Достает оттуда бутылку марочного коньяка. Початую. Откупоривает, плещет в стакан немного. Ставит бутылку на место, открывает ящик в шкафу, достает какой-то пузырек и капает оттуда в стакан. Поворачивается ко мне, подходит к столу и ставит на край. Солнце из окна отражается на гранях стакана, подсвечивает золотистую жидкость, делая ее тепло-янтарной, и я вспоминаю глаза того, чье имя я не узнала. Сегодня мужчины коллективно тронулись умом, похоже. Сначала тот, теперь этот.

- Пей.

- Ага, щас. Совсем за дуру меня держите? - выпаливаю.

Мамочки, что ж я несу такое...

- ПЕЙ! – босс снова звереет, в его тоне столько ярости, что меня потоком власти сейчас снесет в угол.

Я охаю, в голову вонзаются тысячи огненных кольев боли. Хватаю стакан, чтобы не допустить новые вспышки ярости. Жидкость чуть плещется на стол.

Сердце проваливается в пустоту. Шмыгаю носом. За что мне все это?! И так голова разболелась, а этот, непонятно кто, еще и орет… Берсерк какой-то. Свои эмоции неконтролирующий.

Бормочу невнятно:

- Выпейте сами сначала, пожалуйста.

Прищурив один глаз от боли, смотрю на него. В кулаке у него что-то зажато? Или мне кажется? Он подносит кулак ко рту, тяжело вдыхает, закрыв глаза. Открывает, снова в норму вернувшись. И вот странно, я всегда могла людей чувствовать. Интуитивно. Что они хотят и думают, их мотивы и намерения. А с ним я ничего не понимаю.

- Вы первые, - снова настаиваю, сама своей наглости поражаясь, - вдруг там…

Он стремительно шагает ко мне, берет стакан, подносит к губам и пьет. Я зависаю, глядя как на мощной, широкой шее ходит кадык.

- Теперь ВЫ, - он подчеркивает это слово интонационно, с усмешкой.

Ого, мы на "Вы" перешли. Интересно.

Пью, стараясь проглотить все залпом, морщусь. Теплая жидкость приятно согревает пищевод. Закрываю глаза, хватаюсь за стол чуть не падая. Голова разрывается.

Работница блин. Наработалась. Хана мне и дяде. Что я себе тут позволяю… Мало того, что с боссом устроила, так еще и сейчас такое состояние, что только на скорой уезжать.

Он нависает, хватает за плечи и ведет в угол, где расположены два кресла и столик между ними:

- Сейчас все пройдет. Тише-тише. Спокойно.

Насильно усаживает меня.

- Почему я? – тихо спрашиваю. – Не понимаю… Я пришла сюда в отдел разработок, слышите меня? Виртуальных путешествий. Я… Это то, что я умею. Я сценарии для них пишу, понимаете? Есть куча других кандидатур на должность помощницы. Более подходящих.

Вместо ответа он обходит кресло и встает у меня за спиной.

- Расстегните блузку.

- Что?

- Блузку. Расстегни.

Недолго вежливость продолжалась...

Чтобы его увидеть, мне нужно поднять голову вверх. А я уже шевелиться не могу, любое движение болью отдаваться начинает.

Закусываю губу. Он пользуется моим беспомощным состоянием! Гад…

- Не могу.

- Будь умницей, ну же, - ласковость его тона обманчива. Если я не послушаюсь, его снова взорвет. Или еще чего хуже. Лучше уж сама.

Обреченно цепляю пуговку. Руки трясутся. Расстегиваю. Одну, вторую.

- Достаточно, - говорит он на третьей пуговице.

Его руки проникают через распахнутый ворот и прямо на обнаженные ключицы опускаются. Ведет массажными вибрирующими движениями от лопаток, по шее, доводя до затылка. Ворох мурашек бежит по позвоночнику вслед за его пальцами. Я сижу, не шевелясь.

Теперь он касается моих волос. Снимает заколку, и тяжелые локоны каскадом осыпаются по плечам. Он снова запускает пальцы мне в волосы. И теперь массирует голову, от висков, к макушке, по затылку и снова к вискам.

Его пальцы горячие, сильные. Такие… нежные. Прикосновения ласковые. Закрываю глаза.

Почему я ему позволяю? Почему не вскачу, не закричу, не устрою скандал, не убегу?

Потому что его движения исцеляющие. Боль притягивается к его пальцам как к магнитам, и он ее вытягивает. Каждое движение, каждое нажатие на висок несет в себе облегчение.

Вот он снова переключается на шею, скользит по ней, нажимает на какие-то точки. Так приятно… От его пальцев такая мощь исходит, что кажется, что он чуть посильней нажмет, и моя хрупкая шея переломится.

Но я расслабляюсь. Напряжение из тела уходит. Даже мысли легче становятся. Все проблемы далекими начинают казаться. Есть только он, я и то, что он делает с моей головой. Боль, от которой я бы раньше сутки лежала, растворяется безвозвратно.

Неужели такое возможно?

Я. У нового босса в кабинете. Только что он меня к подписанию странного договора принуждал. Который уже подписан, оказывается. А я позволила себе выйти за границы субординации. И вот. Теперь он мне массаж головы делает. Обалдеть можно! И ведь приятно так. Рот сам по себе приоткрывается в блаженстве, а веки тяжелеют и закрываются.

Какая же неразбериха у меня в голове сейчас. Но главное - все обошлось, вроде бы.

Вкрадчивый полушепот проникает в уши:

- Ну как, Ника? Нравится?

- Очень, - с улыбкой выдыхаю я.

Стоп.

Что?

Его рука скользит от ключицы к груди. Накрывает округлость через ткань лифа и властно сжимает. Как свою собственность.

Мое тело реагирует раньше, чем мозг. Сердце ухает в пропасть паники. Грудь сдавливает тисками. Мышцы ног каменеют. Глаза расширяются от ужаса, а рот распахивается в безмолвном крике.

Но не на его действия я так реагирую.

До меня доходит.

Он назвал мое настоящее имя!

В голове миллион вопросов, я еле сдерживаюсь, чтобы не крикнуть «Кто ты такой?»

Мысли проносятся со скоростью света.

Что бы сказал мне сейчас дядя? Какой бы дал совет? Наверное, так:

«Вероника, играй на опережение. Взвесь шансы на победу и сделай ход первая. Не признавайся. Не поддавайся. Выведай его цели»

Вдыхаю через нос, распрямляю спину. Успокаиваюсь. Если меня загнали в ловушку, то терять мне нечего.

- Меня зовут Вера, вы ошиблись, - говорю тихо и холодно. – И руку, пожалуйста, уберите.

На удивление, это срабатывает. Вдыхаю полной грудью, свободней себя сразу чувствую. Босс галантно помогает выбраться из кресла. Стоим друг на против друга, нас полшага разделяет, а кажется, что целая пропасть.

- Вера, да не совсем. В прошлом тебя звали Вероника, так?

- Откуда вы знаете?

- Служба безопасности проверяет сотрудников, особенно тех, кого я набираю себе в ассистентки. Ты сменила имя и фамилию. Почему?

- Захотела, - отвечаю с вызовом, - фамилию сменила на фамилию мужа, а имя вот просто такое нравится. По закону не запрещено.

- Мужа?

Черные глаза на мгновение распахиваются, загораются бешенством и тут же превращаются в узкие щели. Отступаю на шаг, хотя хочется бежать на край Вселенной.

- Да, мужа. Об этом ваша служба безопасности не доложила, значит?

- В анкете указано, что ты в свободном положении.

- Мы разводились на момент указания данных в анкете. Но забрали заявление из загса и живем вместе.

Он втягивает носом воздух. Переносит вес с ноги на ногу, скрещивает руки на груди. Мрачно говорит:

- С этим разберемся.

Звучит угрожающе. Продолжаю наступление:

- А почему вас это вообще интересует? И еще можно вопрос, откуда на договоре моя подпись, если я его в глаза не видела?

Внезапно босс делает то, чего я не ожидаю. Аплодирует. Натурально хлопает в ладоши.

- Молодец, девочка. Неплохая у тебя хватка. Только прибереги пыл для другого.

Стараюсь сохранять спокойствие, но помимо воли брови сначала вздергиваются, а потом я хмурюсь.

- Не увиливайте от ответа.

Он подходит к здоровенному окну во всю стену. Нажатием на кнопочку заставляет жалюзи уехать вверх, ставит руки на подоконник и смотрит на город. Я тоже смотрю в окно. Снег медленно падает, снежинки искрятся на солнце. Красиво…

Наконец он поворачивается, трет квадратный подбородок. Одна его сторона из окна солнцем освещается, а на вторую часть падает тень от шкафа, отчего босс кажется двуликим.

- Мне тебя рекомендовали как… свободного специалиста во многих областях. Согласного на всё. Вообще всё. Произошла ошибка?

- Думаю, да. Я не согласна на…прям ВСЁ.

- Но специалист ты хороший, хоть это-то правда?

- Наверное…

- Наверное или да?

Усилием воли говорю:

- Да.

- А скажи мне, Вера-Ника, - он произносит мое имя с усмешкой, разделяя его на два. – Ты забыла, что при устройстве на работу подписала согласие на перевод на другую должность и на длительные командировки? И все это без предварительного письменного уведомления? М? Было такое?

Блин, разве? При устройстве я была так рада, что меня взяли, что хоть и пыталась все проверить, но там было двадцать страниц формальностей, а я спешила. Я подписывала согласие на переводы и командировки без предварительного уведомления, если при этом не страдает моя зарплата и достоинство, что-то припоминаю такое.

- Н-наверное…

- Значит, ты согласна на всё, Вера-Ника, - подытоживает, ухмыляясь.

Его взгляд упирается прямиком в декольте, и я вспыхиваю. Точно, я ведь не застегнулась, после курса массажа. Вожусь с пуговками.

- Всё, что не противоречит… мм… здравому смыслу, закону и не ущемляет достоинства.

Ух, вроде нормально сформулировала.

Уровень неловкости зашкаливает. Чтобы как-то разбавить, делюсь своими ощущениями, как на курсах по психологии советовали для создания доверительной атмосферы:

- Знаете, я сегодня сама не своя. Все как во сне будто бы…

- Понимаю. Бывает. Это кошмар или сон с… хорошим таким концом?

Подавившись словами, закашливаюсь. Почему мне намеки везде чудятся? Он преодолевает расстояние между нами слишком быстро, и оказывается со спины. Хлопает меня между лопатками, несильно, скорее для виду, вот его хлопки все ниже перемещаются, на поясницу, слегка…

- Достаточно, спасибо, - с трудом отстраняюсь, оглядываюсь. - А позвольте спросить? Не успела узнать ваше имя, мне очень жаль, простите.

- Мирон Захарович Буров, - говорит он слишком быстро и морщит переносицу.

Морщит точно так же, как это делал Яр, когда пытался меня обмануть. И у него это не получалось. Черт возьми, я не понимаю...

Сужаю глаза, как и он, когда я про мужа сказала. Играем в гляделки. Я первая отвожу взгляд. Капли сомнений уже подтапливают мою паранойю, но их еще недостаточно, чтобы она захлебнулась.

Буров. Мирон? Абсолютно не знаю таких. Может, действительно ошибка произошла, и перевод на должность ассистента это подарок судьбы, а намеки мне только чудятся? С чего я взяла, что это один из братьев, учитывая, что родной дядя убеждал меня, что они погибли?

Вздыхаю. Казались такими классными, а оказались психами и сектантами. Хотя мне все об этом рассказывали, говорили, что я нужна им совсем для другого… И оказались ведь правы, а моя интуиция меня подвела.

Так же и тут. Надо взять себя в руки и выиграть время. Если это Яр Снежный, то надо бежать. Если это босс, которому действительно нужна ассистентка, то нужно спокойно расставить все точки над Ё. Над другими вариантами я подумаю позже.

Пауза затягивается, но босс меня не торопит, он вообще словно забыл обо мне: неспешно достает толстую сигару, держит в руках, вертит между пальцами, смотрит в окно.

Кусаю губу.

Что я знала о братьях? Кем работали знала? Нет. Документы их видела? Нет. Зато я знала, какие нежные у них руки, когда они меня гладили, какие восторженные глаза, когда они на меня смотрели, какие сладкие губы, когда они меня целовали... Так, стоп, не надо сейчас вот этого....

Паспорт можно подделать, лицо тоже можно трансформации подвергнуть. Но есть у людей особые приметы…

У Яра Снежного в самом низу косых мышц живота был шрам. И родинка. В самом интимном месте. Довольно приметная.

Дурацкая мысль. Краснею, представляя, как бы это пришлось проверять…

Босс поворачивается и ухмыляется так, будто мои мысли для него только что станцевали стриптиз обнаженными.