Глава 22

- Офигееееть, ну и видок! – Ксюшка таращит глаза, когда мы с Агатой заваливаемся к ней в прихожую, запыхавшиеся и обессиленные.

Сама она в розовом халатике, держит наманикюренными пальчиками бокал с вином. А с кухни явственно доносится аромат булочек с корицей.

Вдыхаю, чуть не захлебываясь слюной.

Она добавляет, наморщив носик:

- Я уже жалею, что договорилась с Виктором. Вот прям так пойдете? В закрытый клуб для элиты? Реально?

Виктор – это, как я поняла, кто-то из персонала. Ксюшин знакомый. Официант вроде. Виктор пропустит нас через задний вход для персонала, в момент, когда охранники меняются.

Яр говорил, что на верхний ярус, порой пускают и людей. Так что на счет связей Ксюшка не утрировала, и нам повезло. Очень. Похоже, сегодня мой день, можно покупать лотерейный билет.

Из аккуратных наводящих вопросов по телефону я узнала, что она не в курсе, кто собирается в клубе на самом деле. Закрытый, элитный и все. Один раз ее туда с собой взял один мажор, у которого папочка в правительстве. Вот там-то она и познакомилась с Виктором, и потом даже с ним встречалась... Но мне эти подробности уже не интересны.

Сегодня там женский день. Точнее ночь.

Агата предположила, охраны будет меньше.

- Не так, - мотаю головой, и грязные капли разлетаются по прихожей. – Нам нужна одежда. Другая. Я же объяснила, Ксюш! Мы были на квестах... Треннинг такой, экстремальный, курсы повышения квалификации. Типа. Чья команда в клуб попадет, и дойдет до точки, тот и выиграл. Тому и должность достанется. Последний отборочный этап, короче, - повторяю на ходу придуманную легенду.

- Пипеееец. Хорошо, что меня на эту должность не взяли, а то я завидовала. Вам бы в душ….

- У нас нет времени!

- Я шмотки не дам, - она ставит бокал на тумбочку и скрещивает руки на груди. – Потом ни одна химчистка не поможет.

Агата молчит, разглядывая свои ногти. Всем своим видом показывая, что мол разбирайся сама, я предлагала вариант проще и быстрей.

Я заламываю руки, представляя, как много нужно успеть. Перед глазами все чаще и чаще мелькают сцены, как по моему следу на запах мчатся брутальные озверевшие мужчины, в порванной из-за трансформации одежде или вообще без нее. Как с безумными глазами прижимают они меня к стене, тащат в спальню или вообще, заваливают прямо там, где найдут. И срывают с меня куртку, сдергивают штаны и трусики, наматывают волосы на кулак… На глазах у других, жуть просто.

Или… Все будет не так, как я себе представляю?

Неизвестность хуже всего, сознание само рисует страшные картины.

- Ксюш, ну давай мы купим у тебя одежду! Я заплачу, я же говорила.

На счету мобильного банка Дана есть около пятнадцати тысяч.

- Это фирмач, Вер. У тебя столько денег нет, ты на обедах дешевый кофе без сливок пьешь. Ладно, - она машет рукой, снова берет бокал. – Платья я вам подарю, все равно не ношу. Но пальто и сапоги потом верните!

- Спасибо! – хочется кинуться ей с объятьями на шею. - А булочку дашь?

- Две, - подает голос Агата.

***

- Потерянная частичка души обретет единство и гармонию в истинном трио со Снежными и всё изменится. Я помню Яра еще медвежонком, да… - Седобородый высокий мужчина, тот самый ведун со второго яруса, перебирает на полке травы и разноцветные колбочки.

И бормочет себе под нос, я прислушиваюсь как могу.

Агата с любопытством оглядывается. А я нервно озираюсь, перевожу дыхание.

Небольшая комнатушка, коморка даже, я бы сказала. Впереди длинный деревянный стол, за ним всякие шкафчики, полочки, черепа...

Не верится, что мы добрались. Без приключений, Черных, аукционов и прочей дичи. Без Виктора мы бы не справились. Как же хорошо иметь связи и друзей.

Ставлю себе заметку в голове - отблагодарить Ксюшу.

Впрочем, небольшое приключение было: когда Виктор, молодой парень слащавой внешности, с пирсингом в носу, провожал нас к лифту, ко мне привязалась какая-то женщина цыганской наружности, обвешанная драгоценностями. Она потащила меня в сторону от толпы, пытаясь перекричать музыку. Кричала об осторожности и судьбе. О двух королях и одном вальте. Вот тут-то Агата и пригодилась. Она очень ловко и напористо для своей комплекции оттеснила приставучую на сидения, что-то рыкнув той на уши.

Больше к нам не приставали.

- Итак, все готово, осталось предпоследнее, - ведун поворачивается ко мне. – Твоя кровь. Давай палец.

У него в руках блестит игла.

Сглатываю, протягиваю безымянный палец, зажмуриваюсь. Палец пронзает укол, дышу сквозь стиснутые зубы.

Голова немного кружится, и слышится потрескивание.

Спустя короткое время слышу:

- Держи деточка. Да помогут тебе предки и боги. Эликсир стабильности готов.

Приоткрываю один глаз. Ведун протягивает мне колбочку с серебристой маслянистой жидкостью.

Аккуратно беру, прячу во внутренний карман пальто.

- И что с этим делать?

- Нанесешь на точки пульсации, как духи. На шею, запястья. Капнешь пару капель в ритуальный огонь. Яр знает, что делать, дальше он сам.

- Спасибо большое, - я поднимаюсь со скрипучего стула. – Мы пойдем.

Ведун кашляет, чуть сводит брови:

- Обожди-ка. Теперь последнее. Расплата. Что ты оставишь взамен?

- Деньги? Сейчас… Сколько с меня?

Достаю телефон, сети тут нет. Как же перевести? Почему я не подумала об этом сразу? Мне казалось, Яр обо всем договорился, остается только забрать…

- Деньги лишь мусор, - качает головой старик. – Обмен должен быть равноценный. Магическое в обмен на магическое. У тебя с собой только две подходящие оплаты. Кулон сокрытия…

Ведун указывает пальцем мне в область груди. Туда, где висит кулон, скрывающий магию.

- Или дитя луны, - добавляет он, поднимая взгляд на волчицу за моей спиной. – Выбирай.

Холодными пальцами вытягиваю кулон за веревочку из-под платья и слышу шорох за спиной. Оглядываюсь на Агату. Платье с вырезом на ней выглядит нелепо, слишком большое, висит мешком. Она не взяла у Ксюшки зимнюю куртку и сапоги тоже, оставшись в своих ботинках и предпочтя гулять по заснеженной столице в одном мешковатом платье. Привлекая внимание, но не обременяя себя излишним долгом.

Агата, в отличие от меня, растерянной не выглядит. Щурится, ее глаза светятся желтым, усмехается:

- Старик, я – никому не принадлежу, чтоб мной расплачивались, понял?

Ведун поглаживает бороду, ждет моих слов.

- Отказываюсь. Обмен неравноценный, считаю, - в горле першит, мой голос чужим кажется.

Если я отдам кулон, то это добавит мне и Снежным проблем поболее, чем нестабильность в обряде.

Агата кладет мне руку на плечо, шагает ближе.

- Подожди, я не договорила, - негромко говорит мне и, обращаясь к ведуну, добавляет звонче: - Она не может мной расплатиться, но я могу остаться по собственной воле.

Я поворачиваюсь к ней всем телом и шиплю на ухо:

- Ты с ума сошла? Зачем? Я просто оставлю этот эликсир здесь, мы уйдем вместе, полнолуние кончится, можно будет вернуться с какой-то другой магической приблудой, за месяц найдется…

- Не перечь, - качает головой старец. – Эликсир готов, его сила действует один оборот луны. Ты должна оставить что-то взамен. Прямо сейчас.

Агата показывает маленькие, острые зубки в полуоскале-полуулыбке:

- Помни, ты обещала спасти Тима.

Я сжимаю ее руку, шепчу:

- Я не уйду без тебя, это бред какой-то, менять вещь на человека…

- А я и не человек, - она сжимает мои пальцы в ответ и отводит подальше от старика, к двери.

В ухо мне шепчет шелестом осеннего ветра, едва слышно, но с нажимом:

- Не переживай. Мне это самой нужно.

Я хочу протестовать, но что-то в уверенном голосе Агаты, в ее глазах, светящихся желтым светом, заставляет меня проглотить заготовленные слова.

Она непохожа на тех, кто жертвует собой.

Значит, у нее есть план?

Надеюсь.

- Хорошо, - поворачиваюсь я к старцу. – Мы решили.

- Вот и славно.

Он манит Агату указательным пальцем, призывая ее подойти. А мне говорит:

- Время на исходе. Ступай, деточка.

Я напоследок кидаю взгляд, полный сомнений, на Агату, но она не оглядывается.

Вздыхаю и выхожу.

У меня нет чувства победы, ощущения, что я сама чего-то добилась.

Одиночество наваливается на плечи, страх скользкими, холодными пальцами сдавливает грудную клетку. Каблуки цокают, вызывая гулкое эхо в этих средневековых мрачных туннелях.

Всегда так.

Только я к кому-то начинаю привязываться, как этот кто-то пропадает, попав в неприятности.

Из-за меня.

Пока жду лифт, решаю использовать эликсир. Откупориваю пробку, подозрительно нюхаю. Запах терпкий, не очень приятный. Что-то горькое. Пережженый миндаль, возможно рябина. Хорошо, что не тухлые яйца или гнилая рыба.

Ладно, одну капельку на шею нанесу. Остальное позже, когда мои оборотни окажутся рядом.

Подъехавший лифт распахивает передо мной двери, освещая полумрак золотистым светом. Внутри стоит мужчина во фраке с зализанными волосами и застывшей улыбкой – лифтер или клерк, даже не знаю, как он правильно называется.

Я шагаю внутрь, отражаюсь во множестве зеркал. Машинально приглаживаю волосы, поправляю воротник платья.

Двери закрываются, я медлю, клерк вопросительно смотрит на меня в безмолвном: какой ярус?

- Наверх.

Пальцем в белой перчатке он нажимает на панель, и лифт плавно гудит, поднимаясь сквозь этажи.

Меня потряхивает. Накатывает тревога.

Мне нужно поскорей добраться до Снежных и все им рассказать. Они будут в состоянии меня слушать? Агата, несмотря на полнолуние, вполне вменяемая... Или можно даже не добираться. У леса я видела придорожное кафе, можно подождать их там.

Они ведь сами должны меня найти, да?

Дверь лифта отъезжает вбок. Клерк полупоклоном провожает меня.

Я выхожу и иду по знакомому коридору, туда, где грохочет музыка, где запах алкоголя и драйва, туда, где кипит жизнь, слышатся радостные крики…

Туда, где я чужая, где для меня нет места.

Стоп.

А как выходить?

Достаю телефон, набираю номер Виктора.

Абонент временно недоступен.

Блин…

Попробую снова воспользоваться черным входом для обслуги.

Иду, оглядываясь по сторонам, подавляя желание втянуть голову в плечи. Пальто и шарфик несу на сгибе локтя.

Тусовка у сцены расходится за столики, народу меньше, чем раньше. У выходов никто не толпится, чтобы можно было смешаться со всеми.

На меня начинают посматривать. Или мне кажется?

Я нервничаю, ускоряюсь.

Направляюсь к проходу для персонала, но мне навстречу идет один из охранников, который был в ту ночь со Снежными. Высокий и с сединой на висках.

Сердце колотится, я переживаю, что он меня вспомнит.

Попробую через парадный.

Гляжу по сторонам, будто в поисках туалета, чуть покачиваюсь, притворяясь пьяной тусовщицей.

Разворачиваюсь и иду по коридору обратно.

На ходу надеваю пальто, застегиваю, проверяю, все ли имущество в карманах.

Вот и выход.

Охранник, заметив меня, приоткрывает тяжелые двери, ведущие на улицу.

Впереди сканирующие рамки.

Дрожь в ногах усиливается, сердце гулко стучит, распространяя тревогу по венам. Дурацкое чувство, как в магазине, когда выходишь без покупок, и стараешься принять независимый вид самодостаточной женщины, мол я ничего не украла. Вот и сейчас так же, только усиленно раз в пять.

Веди себя естественно, веди себя подобающе.

Голову выше, спину прямей, походка ровней.

Вот так.

Прохожу мимо охранника, стараясь не пересекаться с ним взглядом.

И слышу за спиной:

- Девушка, постойте!

От неожиданности запинаюсь об порог.

Не падаю, потому что охранник рядом придерживает меня за локоть.

Охранник, с фигурой как у гориллы, с колючими глазами и жесткой хваткой, смотрит пристально.

- Аккуратней, леди.

Оборачиваюсь на крик. Охранник, которого я встретила ранее, идет следом и несет мой шарфик.

- Вы обронили, вот возьмите.

- Спасибо, - бормочу, чувствуя как спина взмокает от напряжения.

Опускаю голову, молясь, чтобы он меня не узнал.

На замшевом сапоге заметная царапина.

Третий, дежуривший у рамок металлодетекторов, тоже обращает на нас внимание. Подходит ближе.

О боже, нет! Пусть что-нибудь случится, и они меня отпустят!

Высвобождаюсь из хватки, порываясь идти дальше.

Но охраннику во мне что-то не нравится.

- Прошу вас членскую карточку, уважаемая. Вам будут зачислены бонусные баллы за поврежденную обувь из–за имущества клуба. Нам очень жаль, - его тон абсолютно безжалостный.

- Не стоит. Меня уже ждут. Вон – видите подъехали.

Черная тонированная иномарка действительно паркуется поблизости.

Но, видимо, на сегодня я лимит удачи исчерпала.

- И все же. Мы очень настаиваем. Такие правила, вы же сами знаете.

- Не знаю, я по приглашению здесь. В сопровождении, у меня нет карточки.

Говорю, а сама тоскливо смотрю вдаль – туда, откуда, по моему мнению, должны появиться мои оборотни. Пора бы им…

Охранники переглядываются.

- У нас есть сомнения по поводу легальности вашего пребывания в клубе. Мы не видели, как вы проходили. Нужно проверить списки и камеры, - это говорит тот, кто догнал меня с шарфиком.

Где же вы, Снежные? Появитесь, пожалуйста!

Я бочком отступаю от охранников, безнадежно готовясь к бегству. На языке вертятся слова проклятий.

Из такси выходит мужчина в шляпе, хлопает дверью, приближается к нам.

Такая знакомая походка, похрамывающая на одну ногу… И эта старомодная шляпа…

Неужели? Не может быть!

Моргаю, застываю, рот сам по себе приоткрывается, брови ползут вверх.

Из груди рвется то ли сдавленное рыдание, то ли хриплый смешок.

Охранник пользуется моей остолбенелостью и хватает меня чуть повыше локтя.

- Федеральная служба безопасности, майор Харитонов Егор Геннадьевич, - машет он удостоверением перед лицом охранников. – Девушка пройдет со мной, она находится в розыске. Отпустите ее.

Это мой дядя Егор! Живой!

Только вот…

Радоваться ли мне?

Или бежать от него без оглядки?

Впрочем, выбор мне не предоставляется.

Дядя, не дав мне прийти в себя от потрясения, щелкает наручником на запястье и тащит меня к машине. Для показательного спектакля это уж слишком!

Охранники не препятствуют.

Как только оказываюсь в машине сразу поворачиваюсь к севшему за руль дяде:

- Дядя Егор, что происходит?! Как ты меня нашел? Где ты был? – вопросы так и выстреливают из меня. - Мне сказали, что ты погиб! А еще говорили, ты…что я тебе нужна, только чтобы…

Меня потрясывает, я готова разрыдаться от нахлынувших эмоций, они отравляют меня, сколько можно уже.

Он вставляет в машину ключ, трогается с места, поворачивает ко мне исхудавшее, обеспокоенное лицо:

- Вероника, это я спрашиваю, что происходит? Во что ты влипла? Ты цела?! Тебя похитили? Я весь извелся, телефон не отвечает уже сколько дней…

- Куда мы едем? – собираюсь с силами, стараюсь мыслить холодно. – И… Как ты меня нашел? – я вцепляюсь в ручку двери и добавляю: - если ты не ответишь – я выпрыгну на ходу.

Он резко тормозит, я успеваю выставить вперед руки, чтобы не стукнуться головой об приборную панель.

Машина сворачивает в темный тупик и мигает аварийкой.

- Вероника! Да что на тебя нашло?

Что на меня нашло?! Да то, что я так и не поняла, правда ли ты хотел меня продать или нет? Но вслух я этого не говорю.

Дядя выглядит изумленным донельзя. Конечно, раньше я редко чем-то интересовалась, пребывая в благодарности за всё, что он для меня делает. Еще в самом начале полезла с вопросами - где его семья, почему он помогает мне, так он ушел в бар, а вернулся под утро, пьяным. Мы тогда жили еще в одной двушке на двоих. Больше я вопросы не задавала, решив, что эти темы – табу. Помогает и ладно.

Служба в органах позволяла ему доставать необходимые документы для меня, а если кто-то задавал вопросы, он их решал именно таким образом – показывал корочки. Хотя он всего лишь работает в архивах с бумагами, но майор ФСБ звучит внушительно.

Впрочем, я немного удивлена, что закрытый клуб, с магическими существами подчинился государственной структуре. А может они и рады были от меня избавиться.

Я тяжело дышу, смотрю исподлобья, готовая в любой момент сорваться с места, хоть и понимаю, что он, скорей всего, успеет меня задержать.

Телефон Дана в кармане издает писк, извещающий о том, что заряда осталось мало.

Дядя открывает окно, достает сигарету, вставляет ее в рот, щелкает зажигалкой.

- Так, давай, по порядку, - говорит он. – Вопрос-ответ. Ты спрашиваешь, как я тебя нашел? В твоем кулоне джипиэс передатчик. Несколько дней он барахлил, а сегодня вечером снова заработал. Где ты была?

Все это время в кулоне был датчик, который докладывает о моем местоположении! Трындец!

- В лесу, - буркаю. – На корпоративе. А сейчас в клубе была. У меня же может быть личная жизнь? Почему ты за мной следил?

- Каком еще корпоративе?! Потому что я беспокоюсь о тебе! В общем, так не пойдет. Это какой-то пиздец. Какого...ты себя так ведешь? - несмотря на мат, в голосе дяди проскальзывают беспомощные нотки. Он выдыхает сквозь стиснутые зубы. - Давай, я расскажу тебе по порядку, что и как случилось со мной, а потом выслушаю тебя?

Киваю.

И дядя начинает рассказывать.

Он вернулся в столицу вечером того дня, когда мне повстречались Снежные. Не обнаружил на парковке машину, понял, что ее взяла я. Он поехал в мою съемную однушку. Наличие у него дубликата ключей – еще одна неприятная неожиданность. Дома в моей кровати он обнаружил кулон. Видимо, ночью слетел. Тогда он решил взять в каршеринге машину, чтобы встретить меня с работы, пока меня не выследили те, кто обладает способностью чувствовать магию.

- Почему ты мне не рассказывал о магии и об этом всем, если ты в курсе?

- Мы же по порядку договорились? Давай все вопросы потом.

Но его планам было не суждено сбыться. На выходе из квартиры, уже на улице, он встретил… моего отца. И он был одет в точности, как дядя. В шляпе, в пальто.

- Он караулил тебя, прикидываясь мной. Мы с ним по комплекции похожи, - дядя кашляет, выкидывает сигарету.

Хмурюсь, молчу, слушаю.

Караулил потому, что Черные ему заплатили аванс. Первой брачной ночи с «мужем» не было, и упало это ярмо на отца. Он хотел получить весь остаток денег от Черных. Дядя по привычке хотел решить дело корочками, но отца это не напугало. Отец на дядю напал, ранил и оглушил.

- Я очнулся в больнице, кулона при мне уже не было, - разводит дядя руками. – Я предполагал ужасное, поднял всех, кого мог! Последние зафиксированное местоположение передатчика было у Лосиного заповедника.

Похоже, я начинаю понимать, что произошло. Я нашла кулон у Яра. То есть он или кто-то из его людей встретили моего отца, который одет был как дядя, возможно, он с кем-то разговаривал о моей продаже. Получается, убили отца, а не дядю!

- Поднял всех кого смог, - задумчиво тяну. - Ты обратился к охотникам? Нас преследовали, окружили…

- Я обратился к своим проверенным людям, - отрезает дядя. – Какие у них методы, я не в курсе. Я хотел увидеть тебя живой и невредимой. И вот нашел, а ты от меня кидаться под колеса готова. Может, расскажешь, почему?

- Отвечу, только сначала еще спрошу. Прямо. Почему ты так обо мне печешься? Зачем ты мне помогал? Следил?

Дядя трет висок, какое-то время молчит. Грустно улыбается, как-то обмякает в кресле:

- Я очень многих людей потерял в своей жизни. Сначала сестру – твою маму. Первый раз потерял, когда она вышла замуж за твоего отца, второй раз, когда пропала. Затем в аварии погибли моя жена и дочь. Я был в депрессии год, бухал как черт. Потом решил проведать тебя, племянницу, пожалуй, единственное светлое, за что можно было зацепиться, чтобы не свихнуться окончательно.

Светлое… С магией проклятий…

Выражение лица дяди Егора ожесточается, он продолжает:

- И что? Когда я приехал к вам три года назад, то узнал, что ты связалась со Снежными, а с Черными тебя связал твой папаша. Я поклялся сам себе, что не допущу, чтобы и с тобой случилось, что-то ужасное. Я берег тебя, помогал, веришь ты или нет, из соображений совести. Я не следил. Это все было ради безопасности.

Дядя говорит с жаром, эмоционально. Я вижу, как у него ходят желваки на скулах, как сжимаются кулаки, как тяжело даются слова. Сглатываю комок в горле, сплетаю пальцы в замок.

- Дядя Егор, я… прости, что вела себя сейчас по-дурацки. Просто столько всего навалилось, и… ох… - я колеблюсь, в сомнениях, говорить ли ему правду.

Он догадывается сам:

- Снежные нашли тебя.

- Меня нашли все, кто только можно. И Снежные, и Черный, и охотники...

- Монстры…Не уберег… - он опускает голову, достает еще одну сигарету.

Воспоминания о Снежных и охотниках заставляет меня вздрогнуть, напоминая, зачем я вообще ходила в клуб. Что там с ними? Кто ранен?

- Ты можешь подвести меня до леса? Мне надо срочно вернуться. К ним. К Снежным. Ты, кстати, знал, что они мои истинные? - вкладываю в интонацию упрек.

- Что?! Забудь! Об этом не может быть и речи! Мы меняем город. Страну! Я почти договорился о переводе, как знал, что у нас на хвосте…

- Подожди-подожди, дядь. Какая страна, ты о чем? У меня всё… Всё будет хорошо. Я тут поняла, что от судьбы не уйдешь, - усмехаюсь, пытаясь пошутить, - и от истинных тоже. Это можно только принять. Снежные меня защитят, ты можешь заняться наконец-то своей личной жизнью. Я тебе очень благодарна за все, и не виню, что… Что ты меня обманывал. Я понимаю, что ты многое делал во благо. Пытался. Но. Меня больше не надо спасать.

Дядя открывает рот, закрывает. Похоже, у него не укладываются в голове мои слова. Шестеренки не сходятся. Пазлы не стыкуются. И я его понимаю.

Добавляю:

- Я уже взрослая. Прими мой выбор. Ты привык меня контролировать, диктовать с кем общаться, от кого убегать. Но теперь я сама решаю. Хорошо?

Стараюсь говорить мягко, убедительно.

- Вероника… Они монстры. Как ты не понимаешь? – он крутит сигарету в пальцах, говорит тихо, я едва его слышу. – Я не хочу тебя потерять, как жену и дочь. Как сестру. Ее тоже сгубили Снежные.

- Ты меня не теряешь, - я тянусь к нему, касаюсь руки. – Не проецируй свои страхи на меня, пожалуйста. Я уже не боюсь. И я набегалась. Они хоть и монстры, но так-то заботливые и даже бывают… нежные, – смущаюсь от своих слов, неловко говорить об этом шокированному дяде. Перевожу тему: - А если ты хочешь помочь, то в клубе осталась… Одна девушка. На втором ярусе. Агата. Вот ей сейчас очень нужна помощь, мне кажется. Она одинока, тоже потеряла семью, как и ты. И ее брат в плену у охотников.

Дяде тяжело переварить мои слова. А у меня кончаются аргументы и время.

Но вот он поднимает голову, произносит:

- Хорошо, Ника, я понял. Ты права...

Он не успевает договорить. В машину врезается что-то огромное, она шатается, до нас доносится яростный, звериный рык. Я вскрикиваю, ударяясь головой обо что-то.

Боже… Это Снежные нашли меня?