Глава 18

Фрося проснулась ранним утром. Приняла душ, оделась, позавтракала и поехала в университет. Отец вызвался ее подвезти. И на прощание вместо слов долго смотрел на нее с немым вопросом в глазах.

А Фрося что... Фрося все решила.

– Не волнуйся, па, – улыбнулась девушка и чмокнула отца в щеку, – дедуля.

– А с Ирбисом чего решила? – не отступал отец. – Для проформы могу его найти, ногу сломать. Одну. У него все равно их две. Перебор, считай.

– Пап! Не вздумай! – спохватилась Фрося и решительно кивнула: – Поеду к нему после занятий. Расскажу все. А дальше решим.

– Добро, дочь, – кивнул папа, – ну, беги. Только аккуратно.

– Люблю тебя, па! – фыркнула Фрося.

– Не забудь то же самое сказать пацану. Ты же у меня не трусиха, – посоветовал Виткинчук, а Фрося кивнула.

Прав отец. Фрося никогда не пасовала перед трудностями. Почему тогда вчера так раскисла? Наверное, гормоны. И паника. Или и то, и другое.

Девушка, легко взбегая по лестнице, настолько погрузилась в собственные мысли, что совершенно не заметила злобный взгляд Измайловой. Впрочем, Фрося многого не заметила. Даже того, что перед кабинетом, где проводил занятия Котик, не было студентов. Но девушка все равно вошла, прикрыв за собой двери.

– Виткинчук? И вы здесь? Ну проходите, проходите! – удивленно пробормотал преподаватель.

Фрося вошла, заняла привычное место за партой, бросила удивленный взгляд на часы. Странно, что никого нет. Даже на первое занятие хоть кто-то, да приходит.

Девушка вынула тетради, ручку из рюкзака. Наткнулась на свой телефон.

Блин, наверняка уже сдох. Фрося совсем забыла поставить гаджет на зарядку.

Копаясь в недрах рюкзака в поисках шнура и внешнего аккумулятора, Фрося услышала, как скрипнула дверь, а следом два щелчка.

– Это чтобы нам никто не помешал, – негромко проговорил Котик.

Та улыбка, которой мужчина одарил Фросю, совершенно ей не понравилась.

– А где все студенты? – уточнила девушка.

– А зачем нам все? Ты ведь хочешь высший бал, Виткинчук? А чтобы его получить, нужно хорошенько постараться, – продолжил толковать Котик, приблизился и встал перед Фросей. – Не волнуйся. Мы быстро... закончим.

Мерзкая улыбка не понравилась девушке. И, как назло, вспомнились слова Тиши о том, что Игорь Павлович – «хмырь и паскуда».

– Мне не нужен высший бал, Игорь Павлович, – возразила Фрося, – откройте дверь, я перепутала аудитории. Или расписание.

– Да нет. Ты все правильно сделала... Рыжик! – раздался совсем другой голос, высокий, визгливый, прямо за спиной Фроси.

Резко обернувшись, девушка вскрикнула, попыталась прикрыть лицо руками. Но не смогла вовремя и быстро среагировать. Увидела только баллончик и женскую руку с ярко-алым маникюром.

Виткинчук, пошатнувшись, встала на ноги. Мгновенно к горлу подкатила тошнота. Неприятного запаха не было, но перед глазами все поплыло. Руки-ноги не слушались, а все происходящее Фрося будто воспринимала со стороны.

– Зря ты пришла сюда учиться, рыжая уродина! Зря полезла к моему парню! – шипела Измайлова на ухо.

Фрося узнала голос, но остаться в сознании не получалось. И последние мысли были очень страшными. Что скажет она Тише, если потеряет их ребенка? Как самой жить дальше? Ведь она уже полюбила кроху, зачатую в любви.

* * *

Фрося ничего не чувствовала. То приходила в сознание, то вновь отключалась. Все перед глазами появлялось размытыми вспышками.

Она чувствовала, как ее касаются чьи-то руки. Слышала, как рвется одежда. И нестерпимо хотелось закрыться, спрятаться, сбросить с себя тяжесть.

– Игоряша, ты что, импотент? Сделай уже то, о чем договорились! – негромко и противно шипел мерзкий голос Измайловой.

– Да она нацепила на себя кучу шмоток! – пыхтел препод, пытаясь стянуть с девушки джинсы, – Еще и дрыгается. Руки ей держи!

– Игоряша, ты когда в последний раз трахался?

– А то ты не знаешь! –рявкнул Котик. – Заткнись лучше.

– Трахни уже ее, Котик! – взвизгнула Измайлова, а Фрося почувствовала, что ее руки крепко прижаты к прохладной поверхности.

– Нет, нет, пожалуйста! – умоляла девушка, но с губ срывались лишь бессвязные звуки.

Она пыталась кричать, драться, царапаться. Боролась из последних сил. А все ее мысли были об их с Тихоном малыше.

– Тебе понравится, рыжая уродина, поверь мне, – ехидно шипела Измайлова, а Фрося вновь провалилась в беспамятство.

* * *

Сколько Виткинчук была без сознания, она не знала. Но словно выплыла из темноты. Сил по-прежнему не было, но зато Фросе начали чудиться разные вещи. К примеру, ей показалось, что где-то очень близко лютует ее любимый Тиша.

Ревет, ругается матом, крушит все вокруг. Фросе настолько реальными показались эти звуки, что она улыбнулась.

Смазанные очертания очень плохо поддавались идентификации, зато Фрося распознала любимый мужской парфюм. И когда грохот стих, очень близко, на самое ухо Фрося расслышала приглушенное:

– Рыжик!

Девушка улыбнулась сквозь слезы. Пока что она не знала, что произошло, и какие последствия будут. Она просто вцепилась в родные плечи, спряталась от всего мира, дышала своим Ирбисом.

– Я так тебя люблю... Так люблю-ю-ю-ю... Тиша мой, мой Тихон!

Фрося бормотала вновь и вновь, рыдая навзрыд. Но понимала, Тиша не может ей мерещится. Он же всегда и везде спасет ее. Из любых передряг.

* * *

– Успокойся, брат, – настойчиво говорил Роберт, а Тихон никак не мог взять себя в руки.

Сейчас все позади. Рыжик под присмотром врачей. В безопасности. Ни ей, ни малышу ничто не угрожает.

Однако Тихон не собирался оставлять все, как есть. Нет. Он никому и ничего не простит.

– Где эта падла? – коротко обронил.

– Брат за нее впрягся. Отдает участок, насчет которого вы спорили. Просит не трогать девку, – тихо рассказал Роб.

– Не трогать? Она мою девочку собралась подложить под чертова извращенца! Рыжик едва не потеряла нашего малыша! Такое не прощают! – яростно прошипел Тихон.

– Знаю. Потому батя все организовал. Только тебя ждут, – кивнул Роберт. – Я пригляжу здесь за всем. Девчонки с Фросей в палате. Пару часов есть.

Тихон кивнул. Прежде, чем уехать из клиники, Ирбис вошел в палату к Рыжику. Девушка спала. Рядом, по обе стороны от кровати, сидели Даша и Мила. Здесь же, на диване, расположились мама и тетушки Тихона.

Фросю можно было спокойно оставить до возвращения, но вот только уезжать Тихону совсем не хотелось. Все равно, что вырвать сердце. Пусть и на пару часов.

Дашка уступила брату свое кресло. Тихон сел, осторожно обхватил ладонями тонкое запястье, легонько сжал пальцы. Наклонился, поцеловал хрупкое запястье, надолго прижался губами к голубым венкам, по которым стремительно мчалась кровь.

– Все хорошо, Тиша, – расслышал он тихий шепот, вскинулся, впился взглядом в бледное личико и любимые глаза. – Оставь ее. Она сумасшедшая.

Тихон сжал челюсть. Нет, не хотел он ничего прощать человеку, который покушался на здоровье Ирбисов. А Фрося – Ирбис, пусть по бумагам это пока и не так. Тихон уже считал Рыжика женой, самой настоящей, законной по всем статьям.

– Не думай об этом, Рыжик, – упрямо возразил Ирбис, – Лучше скажи, как ты?

– Врачи говорят, все со мной в порядке, – скромно ответила Фрося и коснулась свободной рукой его щеки.

Ирбис не видел, но слышал, как родня выходит из палаты, оставляя их с Фросей вдвоем. Все его внимание было приковано к рыжим кудрям, завораживающим глазам и безмерно любимым веснушкам.

– А сама что чувствуешь? – продолжал допытываться Ирбис, повернув голову, прижался ртом к нежной коже ладони.

– А я чувствую, что очень тебя люблю, Тихон Ирбис, – тихонько, на выдохе шепнула Рыжик.

Тиша долго смотрел прямо в глаза своему вредному и упрямому счастью. Он слышал ее шепот там, в университете. Но тогда Фрося была в шоке, почти без сознания, а он спас ее. В такой ситуации можно всякое наговорить. Хотя, нет, он знал, догадывался, что Рыжик любит его. Но услышать эти слова именно сейчас – дорогого стоило.

– Но ты ведь это уже знаешь, Тиша, – улыбнулась Фрося, а на щеках вспыхнул румянец.

– А как по-другому? Ирбисы однолюбы. И ты у меня тоже Ирбис, если что, – самодовольно заявил Тихон. – Все, отдыхай, любимая. Девчонки, мама и тетушки за тобой присмотрят. Приеду, тогда решим с местом и датой.

– Какой датой? – уточнила Фрося.

– Свадьбы. Нет, распишемся мы сразу, как только тебя выпишут. А дату свадьбы, чтобы все торжественно, это ты сама выбирай. Мне без разницы, – ответил Ирбис.

– А с Измайловой что? – нахмурилась Рыжик.

– Ее на нашей свадьбе точно не будет, – хмыкнул Тихон, – Не грузись на эту тему, малышка.

– Тиша! Я тебя прошу, – Фрося попыталась вступиться за безумную девку.

– Малыш, не думай об этом. Скажу одно: никто не смеет соваться к Ирбисам. К их близким. К их женам. Спроси любого, это все знают, – упрямо пробормотал Тихон. – А ты у меня слишком добрая. Я не такой.

– Врешь ты все, Тиша, – возразила девушка, – ты у меня самый добрый! И самый любимый!

– Ну вот, видишь, совсем не страшно, да? – подмигнул Ирбис. – Два признания в любви за три минуты. Идем на рекорд, малышка.

– Тиша! – негромко рассмеялась Фрося, когда Ирбис потерся щетиной об ее ладони, щекоча.

И тут же охнула. Тихон, сдвинув покрывало, прижался лицом к девичьему животу. Парню казалось, что он уже чувствует там их с Рыжиком кроху. Бред, конечно. Срок совсем небольшой. Но Тихон воспринимал все именно так.

Тонкие пальцы накрыли его затылок, макушку, погладили виски. А Тихон понял, что обязан признаться Фросе. Возможно, они больше и не вернутся к этой теме. Но сейчас настал самый подходящий момент.

– Я мог бы сказать, что сожалею. Что нам рано заводить ребенка. Что нужно пожить для себя. Но это все не так. Я очень счастлив, Рыжик. Пусть и веду себя эгоистично. Но я действительно очень рад малышу, – пробормотал Ирбис. – Понимаю, что ты испугалась. И надеюсь, что ты тоже будешь счастлива. Мы же вместе, это главное.

– Нет, Тихон, – девушка медленно покачала головой, - я не буду счастлива.

Ирбис всеми силами заставил себя не двигаться. Просто нужно время, и Фрося все поймет. Он любит ее. И она любит – сама сказала. Просто...

– Я уже счастлива, – продолжила говорить Рыжик, а Ирбис рвано выдохнул.

Нет, ну что за женщина! Разве ж можно с ним вот так шутить? Он же едва умом не тронулся за долю секунды!

– Никакого аборта? – уточнил Тихон глухо, потому что лицом прижимался к пока что плоскому животику.

– Не понимаю, о чем ты, Тиша? Никакого аборта. Ребенок – это ведь чудо. Только представь, у нас родится малыш, похожий на тебя, – счастливо вздохнула Фрося.

– Вот уж нет, – фыркнул Ирбис. – Мне нужна девчонка с рыжими кудрями. Так что, ничего не знаю, возражения не принимаются, Рыжик. Как хочешь крутись, а принцессу мне роди.

– Ну ты и наглец, Ирбис! – хохотнула малышка. – Поздно перебирать. Теперь уже что имеем, как говориться, того и будем рожать.

– Люблю тебя, Ефросиния Ирбис, – уже очень серьезно, без тени улыбки, глядя прямо в глаза, пробормотал Тихон.

– Я пока не Ирбис, – подметила девушка.

– К утру мы этот промах исправим, малышка, – подмигнул Тихон, а в палату коротко постучали. Дверь приоткрылась. В проеме мелькнула невозмутимая физиономия Роберта.

– Ужин привезли, есть будем? – поинтересовался брат.

– Тебе лишь бы пожрать, – проворчал Ирбис и поднялся со своего места, – я быстро, маленькая. Соскучиться не успеешь.

– Тиша..., – вздохнула Фрося, однако Ирбис медленно покачал головой, будто говоря, что тема закрыта, и, приняв это, девушка шепнула: – Будь осторожен.

– И...?

– И я тебя люблю, Ирбис!

В ответ Рыжик получила жадный и многообещающий поцелуй. Вот теперь все хорошо. Теперь Тихон был уверен, что Фрося в полном порядке. Хотя, за последние несколько часов он поволновался на пару лет вперед. Скорее всего, поседел. Но это все ерунда. Главное, у них с Рыжиком все отлично.

* * *

Спустя два часа, как и планировалось, Тихон вернулся в клинику. Фрося уже спала. Врачи решили оставить девушку на ночь под наблюдением. Переговорив с докторами, Ирбис вошел в палату.

Вся родня тихонько прокралась в коридор, оставив Тишу наедине с Фросей. Хорошо, когда семья понимающая. Тихон это давно усвоил.

Парень осторожно присел рядом с койкой.

Черт, устал он немного. Но зато все позади. Все решили, утрясли.

После непродолжительных переговоров и вмешательства старшего поколения клана Ирбисов, Измайловы добровольно отправили дочурку на лечение заграницу. Психлечебницу выбрали качественную. Измайловы согласились, что это максимально выгодный для них исход дела.

Хотя, Тихон требовал совсем иного решения. Более бескомпромиссного.

А вот с мразью-преподом никаких поблажек не было. Не стало Котика, и даже в университете такого ценного кадра никто не начал искать. Наоборот, завтра вспомнят, что молодой профессор не раз и не два получал выговоры за аморальное поведение, да и появятся вдруг студентки с жалобами на домогательства. Словом, исчез человек, и все обрадуются. А на счет вуза уже поступил денежный перевод от благотворительного фонда. Все довольны, а нападение на студентку-первокурсницу останется лишь в памяти ее мужа.

– Привет, – от мыслей Тихона отвлек сиплый сонный голос любимой девушки.

– Привет, малышка, – улыбнулся Ирбис.

– Ляжешь рядом?

– Не поместимся, – с сожалением вздохнул Тихон, – а хотя.

Через секунду Тиша уже блаженно выдохнул. Он лежал на узкой кровати, а поверх него, обнимая и доверчиво прижимаясь, устроилась Рыжик.

– Кайф, да? – шепнул Ирбис.

– Кайф, – согласилась девчонка и смущенно пробормотала: – Это пистолет в кармане?

– Типа того.

– Тиша!

– Ну а что Тиша? Тиша соскучился по любимому Рыжику, – совершенно не смутившись ответил парень.

– Я тоже соскучилась, – призналась Фрося.

– Терпи до дома, родная.

– Да я не...! Тихон! Как ты мог подумать, что я..! – возмущенно запыхтела девчонка, а Ирбис беззвучно засмеялся. – Пошляк!

– А что делать? Ты рядом. На мне. У меня вечно от тебя тормоза отказывают, малышка, – жарко зашептал молодой и наглый мужчина.

Фрося возмущенно запыхтела. Это ж ни в какие ворота! Они же в палате. В любой момент к ним могут войти врачи, или охрана, или медсестры. Да кто угодно!

– Давай спать, Тиша! – пробормотала девушка и закрыла глаза.

– Завтра утром едем в ЗАГС, – предупредил Тихон.

– Ну хоть переодеться домой заехать можно будет? – уточнила Фрося.

– Не-а, – огорошил ее любимый ответом, – Дашка, или мама привезут сменные шмотки. Так что сначала жениться, а потом уже домой. К нам домой.

– Даже не знаю, как с тобой спорить, Ирбис, – вздохнула Фрося, но, что уж скрывать, она была согласна на что угодно, только бы Тиша был рядом.

– А зачем со мной спорить, Ирбис?

– Я не Ирбис.

– Наслаждайся свободой, малышка. Утром ты станешь совсем моей. Ирбис.

– Какой же ты упрямый!

– Это семейная черта. Все, спи, малышка, – зевнул Тихон, – пока я не плюнул на открытую дверь. Тем более, врачи заверили, что тебе и малышу ничего не угрожает. И нам вроде как все можно.

– Тиша! – возмущенно фыркнула Фрося, когда ощутила нахальную ладонь на своей попе, а давление в низ живота слегка усилилось. Хотя, куда уж сильнее? Какой же он бесстыжий, этот Ирбис!

– Люблю. Спи, – пробубнил парень.

– Уснешь здесь, как же, – проворчала девушка, однако вопреки своим же словам, довольно быстро провалилась в сон.

А вот Тихон не спал. Лежал, крепко держась за свое рыжеволосое привыкшее спорить с ним по поводу и без, счастье. И думал, какой же он чертов счастливчик. Ведь он мог бы далеко не сразу рассмотреть Фросю, осознать, кто она для него, как много значит, как ничтожно его жизнь, если в ней нет любимого Рыжика.

И скоро у него появится точная копия Фроси. Почему-то Тихон был уверен, что у него родится именно дочка. Хотя, он и сыну будет очень рад. И пусть говорят, что им рано брать такую большую ответственность на себя, что молодость в самом расцвете, и не стоит заводить семью так рано, Ирбису было плевать на чужое мнение. Главное, Фрося назвала их малыша чудом. И Тихон верил своей девочке. Самое настоящее чудо, не иначе.

Тихон осторожно, стараясь не разбудить, гладил хрупкие плечи, спину, волосы, затылок, и улыбался. И все-таки ему очень крупно повезло.