Глава 18
Он принесет выпить, и мы начнем.
Интересно, что.
С ногами забираюсь на диванчик и уютнее кутаюсь в плед. Играет джаз, от ветра подрагивают лепестки цветов в высокой вазе на столике.
Рядом с вазой лежит какая-то книга. И фотоаппарат.
Беру книгу, верчу в руках. Она, как еж, утыкана цветными стикерами-закладками, на обложке сцена и две золотые маски.
Автор Станислаский. Режиссер, чью коронную фразу “не верю” знаю даже я. Листаю книгу, лениво прислушиваюсь к разговору за соседним столиком.
Мужчина уговаривает девушку спуститься к нему в номер. А она хихикает и сомневается.
- Секс на пляже, - говорит вернувшийся Ник и протягивает мне красноватый коктейль с изогнутой трубочкой. - Все, как заказывала, лапушка.
Смущенно забираю стакан.
“Секс на пляже” я не просила. Про секс я, вообще, стараюсь не думать. Потому что перед глазами сразу появляются три похожие мужские фигуры. Братья Рождественские.
И выбрать я пока не могу.
- А себе что взял? - обхватываю губами трубочку и вытягиваю шею, заглядываю в желтый коктейль Ника.
- Секрет, - он пьет и улыбается, пристально разглядывает меня.
Мне неловко, ведь он видел, что на парковке творилось, знает, что я согласна была. Чтобы Арон отмымел меня в машине.
Краснею.
Но все равно смотрю на него в ответ.
- М-м, - за черный ремешок Ник тянет к себе фотоаппарат. Отставляет бокал в сторону и сдвигает крышечку с объектива. - Любишь фотографироваться, Алиса? - он наставляет фотоаппарат на меня.
- Подожди, - торопливо поправляю волосы. - Нет. Не надо. Я не люблю.
- Почему? - Ник щурится, и похож сейчас на профессионала, камеры не отводит, и я ерзаю на диване. - Ты же такая красавица, - его губы, дрогнув, расплываются в скупую улыбку. - Такая лапонька.
- Я плохо получаюсь на снимках, - невольно улыбаюсь в ответ и оставляю в покое волосы. - Ник.
- Просто расслабься, Алиса, - говорит он. Фоткает меня, - ты клевая.
Я клевая.
Ветер треплет прядки, я пью коктейль, отворачиваюсь к ограждению, снова смотрю на Ника.
- Так, - он чуть отводит камеру, он так увлечен, с таким азартом делает это, что его настроение передается и мне, он встает, ходит вокруг меня, я верчу головой и смеюсь. - Алиса, - Ник взмахивает рукой, - плед убери пока.
- Ладно, - подчиняюсь и выпутываюсь из теплого одеяла, поправляю кофточку на плечах.
- Давай вот это развяжем, - Ник наклоняется. Его пальцы касаются черных тесемок на вороте моей блузки, тянут, развязывая бантик. Его лицо рядом, от него пахнет сладким коктейлем, смешанным с морозным парфюмом, и я замираю, неотрывно изучаю его лицо вблизи.
Каждую черточку запоминаю. Густые ресницы и черные брови, небрежно спадающую на лоб челку, пухлые, приоткрытые губы.
Ник приспускает блузку с плеча, мимолетно касается голой кожи. Поднимает на меня темные глаза.
- Ты в лифчике? - спрашивает.
Во рту пересохло, молча киваю.
- Давай снимем.
- Что снимем?
- Всё.
Быстро моргаю.
Он так просто хочет раздеть меня, будто о погоде мне говорит. Хмурюсь и тянусь к пледу.
- Что такое? - Ник перехватывает мою руку. Большим пальцем поглаживает ладошку. Гипнотизирует меня взглядом. - Только пофоткаемся, Алиса.
- Без лифчика.
- Да. Это же исскуство.
- Я не буду, - вырываю руку и поправляю блузку.
- Почему? - он садится на корточки передо мной, снизу вверх заглядывает мне в глаза. У него лицо - как у честнейшего человека в мире, которого обвинили в воровстве. - В этом нет ничего плохого, - убеждает он меня и откладывает фотоаппарат на стол. - Ты очень сексуальна. И грудь у тебя красивая. Я же видел. Давай сфоткаем.
Отворачиваюсь к ограждению и кусаю губу.
- К актрисам своим иди, которых голыми снимаешь, - говорю уставившись на деревья внизу, и с обидой не могу справиться, чувствую себя обманутой, он таким романтичным казался, и вот.
Вздрагиваю, когда его пальцы касаются ключицы. Скользят ниже, в вырез блузки, и я покрываюсь мурашками.
Поворачиваюсь.
Его рука пробегается по ткани, по животу вниз, и нагло подхватывает кофточку.
- Тебя не возбуждает разве? - шепотом спрашивает Ник, медленно задирает мою блузку, - что позади люди сидят, а ты можешь раздеться, и они не увидят. Смотреть буду только я.
Встречаемся взглядами.
Его глаза блестят жадным блеском, я в эту черноту проваливаюсь.
- Это эротика, Алиса, и это прекрасно, - он тянет кофточку. - Не бойся меня. Доверься. Тебе понравится.
Не понимаю, что делать, но его слова…от его слов я дрожу, он ведь, правда, все уже видел, на секунду представляю, как я разденусь, и он будет смотреть, по-мужски алчно…мне этого хочется.
- Хорошо, - вздыхаю и сдаюсь, и поднимаю руки.
И Ник стягивает с меня кофточку.
Остаюсь в черном бюстике. Чашечки кружевные, с твердыми косточками, и грудь кажется больше, чем есть, упруго сжата, с четкой сексуальной ложбинкой.
Ник смотрит на меня и облизывает губу.
А я под его неотрывным взглядом даже ветра не чувствую, кожа горит.
- Слушай…- начинает он и осекается - из его кармана доносится музыка.
Сотовый телефон.
Ник привстает, нащупывает трубку. Бросает взгляд на экран и прижимает телефон к уху.
- Да?
Момент испорчен.
Разочарованно вздыхаю и тянусь к кофточке, с меня будто пелена спала, я ведь почти согласилась.
И я бы не отказалась, отключи он звук вместо того, чтобы вызов принять. Это волшебство - когда взгляды глаза в глаза и искры по воздуху, и предвкушение чего-то запретно-приятного…
Оно пропало, когда выбрал - по телефону поболтать, а не меня.
- Да, я на свадьбе, - говорит Ник и ловко отнимает у меня блузку. Кидает ее на другой диван, улыбается. Смотрит на меня, продолжает. - Не помню. Когда ты такое просила?
Хмурюсь.
Он треплется с девушкой. Может быть, по работе. А, может, с одной из актрис. Может, у него невеста есть, как у Виктора, а я тут сижу перед ним в лифчике, готова фотографироваться.
Все эти мысли вихрем проносятся в голове. И обида - будто мелкие песчинки в нос забились, дышать тяжело, и свербит.
Кутаюсь в плед. Надо встать и выйти. Но я прирастаю к месту. Когда слышу его ласковый голос и слова в трубку:
- Ладно, спокойной ночи. И я. Люблю тебя.
Люблю.
Я от мужчин этих слов не слышала ни разу, и в груди отчего-то колет, представляю девушку, которой Николас Рождественский такие вещи говорит и кусаю губу.
Он отключает вызов. Стоит и смотрит вниз, на огни.
А мне хочется чем-нибудь в спину ему запустить, настолько я оскорблена.
- Так…- Ник оборачивается. Убирает телефон в карман, делает пару шагов ко мне. И непринужденно спрашивает. - На чем мы остановились?
- На том, что я твой фотоаппарт сейчас разобью, - опережаю его и тяну к себе черный ремешок.
- Лапушка, я бы не стал, - предупреждает Ник голосом, из которого исчезла вся ласка. Он вразвалочку подходит к дивану. - Положи на место. Что случилось?
- Сам как думаешь, - встаю на ноги. Прижимаю к себе фотоаппарат и цежу сквозь зубы. - Иди любимую свою фоткай. И “Сексом на пляже” угощай.
Он меняется в лице. Вижу набежавшую тень, и сглатываю, вся его расслабенная поза угрозой пропитывается.
И тем неожиданнее смешок, с которым он ерошит черные волосы.
- Алиса, ты ревнуешь что ли? - он делает шаг ко мне. - Львица.
- Что за бред, - пячусь.
- Люди сначала спрашивают, - он крадется на меня. - А потом угрожают порчей имущества. Я с мамой разговаривал.
- Врать не надо.
- Я не вру.
Он говорит это так просто. Верю безоговорчно, нельзя обманывать с таким самодовольным лицом, а он точно доволен, тем что я тут сцену ревности устроила, я ведь и, правда, готова была, что-нибудь здесь поколотить.
Останавливаюсь. Позволяю ему приблизиться, задираю голову и смотрю в его смеющиеся глаза.
- Давай это сюда, - Ник забирает у меня фотоаппарат, откладывает его на стол. Руками обвивает мою талию, прижимает к себе. Я жар его тела сквозь плед ощущаю, послушно шагаю обратно к дивану.
Пюхаюсь в подушки.
Он рядом, садится на корточки. Задумчиво рассматривает меня, его пальцы касаются моих волос, отбрасывают с плеч.
- Не бойся, - повторяет он привычным тихим голосом и стягивает с меня одеяло. - Я не знал, что ты такая собственница, - ладони спускается к талии, и слегка тянет меня на себя, заставляя оторваться от спинки дивана.
- Я не собственница, - выдыхаю ему в плечо. - Просто некрасиво. Когда так.
- Конечно. Бессовестно просто, - соглашается Ник. - Но к маме ревновать ведь не будешь? М-м, - он трогает меня, ладонями ведет по голой спине, - какая у лапушки кожа нежная, - его голос льется, как крепкое вино в кровь, его черный взгляд горит голодным блеском. У меня кружится голова. Он нащупывает застежку бюстгальтера. - Это тоже снимем. Голенькую тебя пофоткаем.
- Подожди, - вяло перехватываю мужские руки. Рукава его рубашки закатаны, кожа смуглая, покрыта темными волосками. На контрасте с моей белоснежной - это зрелище, от которого оторваться сложно.
Я будто из фарфора, хрупкая, а он взрослый, сильный, змей-искуситель, знает, что делает со мной, и улыбается, так соблазнительно-порочно.
- Пару фотографий, Алиса, - его пальцы подцепляют застежку. Слышу тихий щелчок и вздрагиваю. Лямки соскальзывают с плеч, чашечки больше не сдерживают потяжелевшую грудь.
Его губы касаются шеи. И одним рывком он сдирает с меня бюстик.