Глава 4

- Подружка твоя? - лениво уточняет он и рассматривает Вику, пока та ковыляет на каблуках к нам.

На ее лице изумление, она щурится на меня в салоне серебристого Бэнтли, и понять не может, какого черта случилось.

Хватаюсь за ручку, хочу к ней навстречу выскочить, но я по пояс голая, как на приеме у врача.

Нервно ерзаю в кресле.

- Вик, - зову подругу, когда она останавливается в паре шагов от машины. - Сходи за администратором. Или принеси мне одежду какую-нибудь. Срочно. И скажи ему, - машу рукой в сторону водителя, - что я не проститутка.

Слышу его смешок, не обращаю внимания. Жду, когда Вика начнет действовать, но она переминается на каблуках и, чуть, согнувшись, с интересом разглядывает брюнета за рулем.

- А что тут происходит? - спрашивает она кокетливо. Затягивается тонкой клубничной сигаретой и выпускает струйку дыма уголком рта.

И я бы глаза закатила сейчас, как всегда это делаю, когда подруга врубает режим флирта.

Но мне не до сарказма.

- Вик, - требую. - Ты слышала меня?

- Ну слышала, - подруга никуда не торопится, не летит в сауну волосы назад. Она постукивает каблуком по асфальту, курит. И ждет объяснений.

- Представь себе ситуацию, - голое плечо опаляет горячее дыхание. Мужчина придвигается, касается меня рукавом кожанки и выглядывает в окно. Общается с Викой. - Полуголая девчонка из сауны. Ходила там сиськами трясла, жопой крутила, с клиентами обжималась в углу. Нарвалась на полицию. И очканула. В обезьянник-то неохота за проституцию. Сидит сейчас. И втирает мне. Что она не из таких. Ты бы поверила?

Вика хмыкает. Выпускает дым и облизывает губы. Смотрит на него неотрывно, глазами ест.

Локтями он облокотился на открытое окно, через меня перегнулся.

Задавил.

Сижу, вжавшись в спинку кресла.

И дышу его ромовым парфюмом марки Хуго Фердинанд Босс.

- Мне кажется, - тянет слова Вика. Сминает в пальцах клубничный фильтр и кидает окурок под ноги, давит каблуком. - Нет. Я бы не поверила.

- Умница, - хвалит он. - Тебя не проведешь.

Я уже различаю вибрации его голоса, и по ним слышу, что он улыбается.

И вижу, как Вика улыбается ему в ответ.

Подходит ближе. Ногтем медленно ведет по серебристому порогу.

- А по какому поводу собрание? - задает она вопрос, таким сладким тоном, и так при этом глазками стреляет, что я не выдерживаю.

- Вик! - упираюсь в мужчину, пытаюсь отодвинуть его. - Я в беде, - говорю ей прямым текстом, раз она такая тупая. - Я хочу из этой машины выйти. Одеться. И поехать домой.

- А ты раздета? - лишь про одежду слышит подруга, и в удивлении вытягивает шею.

- Она раздета, - подтверждает мужчина. - Голая тут сидит.

- В смысле? Почему?

- Я у нее по дороге спрошу, - обещает он.

- Вы уезжаете куда-то? - она смотрит на него с тревогой, ведет себя, как гончая, учуявшая след. - А меня с собой возьмете?

Мои уши трубочкой сворачиваются, словно она только что грязно выругалась.

- Вика! - поражаюсь. - Ты не понимаешь, что…

- Отчего бы не взять, - кивает ей мужчина и отталкивается от окна. - Падай назад.

Подруга с готовностью молотит каблуками по асфальту.

Глазами он провожает ее фигуру, встречает мой взгляд.

Он смотрит на меня.

И ни капли не похож он на того томного болтуна, которым только что прикидывался.

Он упертый, властный, любит контроль, жаждет себе подчинять, я же видела, как он с полицией общался, и красные корочки в кармане у него, он оружие табельное с собой носит наверняка. Он взрослый, он серьезный, он не поедет сейчас с нами гулять и развлекаться, как думает Вика.

Мы в опасности.

В салоне хлопает дверь.

Подруга рассаживается на сиденье.

Он оглядывается на нее. И снова наклоняется ко мне.

Вздрагиваю, когда его рука касается голой талии.

Он поворачивает голову.

Наши лица близко.

Его полные губы растягиваются в усмешке. Он шепчет:

- Сказал же. Не собираюсь я тебя трогать, красотка. Пристегнуться надо.

Он тянет ремень безопасности через мое кресло.

Раздается щелчок.

Он садится ровнее.

И я слышу повторный щелчок - блокировка дверей.

- Будешь? - мужчина протягивает назад Вике серебристую плоскую фляжку. - Коньяк.

- Ага, - радостно принимает она дары. - Это же аудиокнига играет? - кокетничает.

- Ага, - охотно отвечает он.

Слежу за его длинными пальцами, как он, не отрываясь от дороги, переключает кнопки на магнитоле, и вместо заунывного бубнежа в колонках звучит истерически радостный голос ди-джея:

- Впереди выходные, а, значит, сегодня можно расслабиться. Встретиться с друзьями, провести ночь с любимыми. Как вы проводите время, друзья? Звоните, делитесь впечатлениями.

Его голос сменяется попсовой песней, которую всё лето крутили все радиостанции страны.

На панели вибрирует телефон.

Он подхватывает трубку.

- Да.

Вика позади притихла.

И я тоже молчу, меня от злости на нее изнутри разрывает на части.

Смотрю в окно, на неспящий ночной город, мигающие вывески баров и клубов, шумные компании, на проспект, залитый оранжевым светом фонарей.

Хочу туда.

- Эй, - шепчет подруга и дергает меня сзади за волосы. - Алис, - ее шепот доносится из щелки между креслом и дверцами и пахнет коньяком.

- Ну что? - опускаю голову.

- Ты где его взяла? - она захлебывается восторгом. - Какой крутой. Я не могу. Капец просто. Что случилось?

- Случилось то, Вика, - сварливо шепчу в ответ. - Что нас с тобой везут неизвестно куда. Может, в бордель. А, может, на органы продать.

- Ой, - цедит Вика недовольно, будто я ей специально на ночь страшилки рассказываю. - Вечно ты. Лучше два момента мне проясни, - деловито требует она. - Где ты его взяла. И почему ты голая.

- Иди в жопу, - огрызаюсь и сажусь ровнее.

Она позади возмущенно фыркает и пинает мое кресло.

Кошусь на водителя.

- Да, понял, - в трубку говорит он. - Как раз в ту сторону еду.

Он бросает телефон обратно на панель.

- Мы так и не познакомились, - с кокетством вклинивается в паузу подруга. - Я Вика.

- А я Виктор.

- Вау. Правда?

Он усмехается.

Расслабленно держит руль.

Исподлобья смотрю на него, развалившегося в кресле. Кожаная куртка металлического цвета, мешковатые брюки.

Ему удобно, он не в строгом костюме, как секс-маньяк из сауны, и не такой внушительный.

Но эта его поза, эти выверенные движения, поворот головы, взгляд в зеркало - он неотразим, от него безопасностью веет, надежностью, кажется, что с ним, если за руку его держать - конец света пережить можно, он от всего закроет собой.

Если не считает тебя голой проституткой, швырнувшей в лицо его брату осколки от бутылки шампанского.

Тереблю волосы, спадающие на грудь, прикрываюсь ими, как шарфом, греюсь.

С задних сидений льется звонкий голос Вики. Она тонко намекает, что на днях в центре открылся новый крутой клуб.

А мы в центре.

- Вон, вон он! - вклинивается она между сидений и тычет пальцем в стекло. - Там сегодня пенная вечеринка.

- Вижу, - кратко отзывается Виктор.

И Бэнтли сворачивает во дворы.

Мы останавливаемся неподалеку от одноэтажного здания с одинм подъездом и лампой над синей вывеской с белыми буквами.

“Отделение…района…”

Он нас в полицию привез?

Приободряюсь и выпрямляюсь на сиденье.

Это отлично.

Я попрошу у них телефон.

Наберу папе.

И пусть лучше он убъет меня, чем этот Виктор, или его брат сексуальный маньяк.

- Ой, - Вика ерзает на задних сиденьях. Дергает ручку. Там заперто. Она мнется. - А можно мне…на секунду…покурить.

В туалет захотела.

Виктор смотрит на нее в зеркало.

- Можно, - щелкает блокировка.

- Я сейчас! - подруга выскакивает из машины в темень двора.

- Зачем мы здесь? - поворачиваюсь к мужчине. Чувствую себя увереннее, мысленно настроилась на скорую свободу.

- Знакомые тут работают, - он забирает телефон с панели, сигареты, рассовывает все по карманам. - Договорюсь, чтобы тебя тут до утра подержали.

- Меня?

- Тебя, красотка, - он тоже поворачивается. - Посидишь в клетке и подумаешь. Можно ли дядям в лицо стеклом швырять. Утром за тобой брат заедет. И примет извинения. В свободной форме. Все, как ты умеешь.

- Чего? - переспрашиваю. Остегиваю ремень и подаюсь на него с желанием эти блестящие карие глаза выцарапать.

- Того, - отрезает он, и запускают руку в мои волосы, наверх их тянет, оголяет грудь.

Смотрит.

И у меня соски сжимаются под этим проникающим взглядом, он глазами берет, лишает воли.

- Ты в кого такая дерзкая? - он наклоняется на меня, и я вжимаюсь спиной в кресло. - Его губы в сантиметрах от моих, я дышу с трудом. - Алиса. Я не люблю, когда со мной спорят. Я начинаю злиться. Услышь меня. Закрой рот. И подчиняйся, когда я говорю.

- Покурила! - докладывает Вика и хлопает дверью машины. - А мы…

- Я сейчас, - бросает Виктор.

Давит кнопки, поднимая стекла.

Выходит.

Щелкает блокировка.

- Куда он? - в ее голосе любопыство. С тихим скрипом она скручивает крышечку на фляжке с коньяком.

Смотрю перед собой.

Кожу головы до сих пор слегка тянет. И грудь огнем горит, словно он все еще смотрит, я этот взгляд светло-карих глаз из памяти вырвать не могу.

Он просто деспот. И он, и его родственник секс-маньяк.

- Ты принципиально со мной не разговариваешь? - докапывается Вика.

- Слушай, - разворачиваюсь на сиденье. - Он пошел в отделение. Чтобы нас до утра закрыли в обезьянник. Утром приедет еще один мужик. И пизд*лей мне вставит за то, что я ему нагрубила. И в лицо швырнула стеклом.

Вика сидит с открытым ртом, про коньяк забыла.

Недоверчиво щурится.

И нервно смеется.

- Ты прикалываешься.

- Нет.

- Это развод.

- Нет.

- Думаешь, я поверю?

- Нет? - спрашиваю. - А я считала, мы подруги.

Отворачиваюсь.

Она молчит. Слышу, как булькает коньяком.

- Бе-е, - закручивает крышку. И вваливается между сидений. - Алис. Ну серьезно. Честно? Ты правду говоришь? Что тогда делать? Алис!

- Посмотри там, - поворачиваюсь. - Есть что-нибудь? Тяжелое? И быстрее.

Ногами проверяю пространство под сиденьем, грудью ложусь на водительское и заглядываю вниз.

Эти двое богами себя возомнили, палачами, думают, что за других людей решать могут, наказывать право имеют?

Пусть оба к чертям идут.

- Есть огнетушитель, - сообщает Вика и просовывает между сидений небольшой красный баллон. - Автомобильный. Зачем тебе?

Выхватываю увесистый баллон.

Тяжелее того кирпича, но я и размахнуться как следует не смогу.

Смотрю на абрис свего отражения в окне.

Прикидываю, в какую сумму ему обойдется замена стекла.

И со всей дури замахиваюсь огнетушителем.

Позади взвизгивает Вика.

От звона стекла на секунду глохну, кажется, его улсышали на другом конце планеты.

До побелевших пальцев сжимаю огнетушитель и пошевелиться боюсь.

Смотрю на дело рук своих.

На улице лает собака.

- Ты…ты…ты…чокнутая! - прорывает Вику. - Ты что сделала?

Отклоняюсь и поднимаю ногу, кроссовкой смахиваю осколки.

- Мамочки, - причитает Вика. - Он же нас убьет!

- Бежим, - привстаю на сиденье, держусь за панель и осторожно перебрасываю одну ногу на улицу. Держусь за крышу, вытягиваю наружу вторую ногу. Заглядываю в салон. - Вик! Он по-любомы слышал. Сейчас выйдет…

Подруга подрывается вперед.

Адреналин в крови зашкаливает, меня на месте подбрасывает, глаз не отвожу от входа в отделение.

Вика, завывая, лезет на улицу.

И дверь подъезда распахивается.

На пороге вырастает огромный темный силуэт.

- Он идет! - тороплю подругу.

Она спрыгивает на асфальт, хватает меня за руку.

Твердит:

- Мамочки, мамочки, он нас догонит и прибьет.

Мы несемся по двору.

- Туда! - дергает меня Вика.

И мы выбегаем к дороге.

Обе, согнувшсь, тяжело, со свистом, дышим.

Выпрямляюсь.

Волосы растрепались от быстрого бега.

Из окна проезжающей машины на меня вытаращился усатый мужик.

- Вик, - застонать готова, сгребаю волосы на грудь. - Что делать?

Из двора, откуда нас вынесло, раздается мерный гул.

Едет машина.

Вика, не говоря ни слова, хватает меня за руку. Тянет к кустам, растущим по обе стороны от большой остановки с несколькими лавочками, укрытой деревянным навесом.

Прячемся.

И наблюдаем, как из-за поворота выруливает серебристый Бэнтли.

Он останавливается.

В окне видно темноволосую голову Виктора.

Он смотрит по сторонам.

Переглядываемся.

- Слушай, ну…- Вика никак не может отдышаться. - Он нас ищет.

- Похоже.

- Разозлился.

- Очень.

- У тебя телефон есть?

Красноречиво смотрю на нее.

- Есть, конечно. В лифчик спрятала.

Она опускает взгляд.

- Ох, - вздыхает и отводит в сторону колючие ветки, смотрит на Бэнтли. - И у меня нет. Ни телефона, ни денег. Я на пять сек выскочила на перекур.

- У тебя хотя бы кофточка есть.

Подруга кусает губы.

Бэнтли бельмом маячит на выезде со двора. Виктор прижимает телефон к уху, с кем-то болтает.

Никуда не торопится.

- Можем пойти в клуб, - предлагает Вика. Вытягивает шею. И машет рукой в сторону черной стеклянной трехэтажки, что виднеется за деревьями.

Тот самый модный клуб, о котором она по дороге сюда трепалась.

- Вик! - кричу шепотом.

- Погоди, - она морщится. - Есть план. Там темно. И пенная вечеринка. Там все пьяные. И как ты полуголые. Если фейсконтроль на входе пропустит - внутри-то уж найдем, от кого позвонить можно. Ты просто посильнее волосами занавешайся. И все. Может ты в топике. А не голая.

Смотрю на Бэнтли.

На клуб.

Идти в таком виде, правда, некуда больше. Машину ловить нельзя. И в кустах до утра сидеть тоже.

А еще этот Виктор.

У них с братом ко мне километровый счет нарисовался за последние пару часов.

- Кустами тихонько обойдем, - продолжает развивать свой план Вика. - Потом вон ларек. Дальше летняя веранда пиццерии. А оттуда до клуба рукой подать. Не заметит он нас.

Щурюсь на предложенный маршрут.

Прикидываю в голове варианты, что еще может случиться.

И понимаю, что хуже точно не будет.

Вряд ли у них есть еще один такой же брюнет-тиран, секс-маньяк третий брат, с которым мы в клубе столкнуться можем.

А остальные мужчины меня не пугают, я закаленная, я без лифчика гуляю благодаря этим монстрам, я в жизни представить не могла, что со мной случится подобная.

Стыдная.

Невероятная.

Задница.

Я Алиса в стране ужасов.

- Ладно, - решаюсь и отпускаю ветки. - Давай попробуем в клуб.

Николас

- До свидания! Трезвыми мы с вами сегодня не увидимся! - жених поднимает бокал и от души брякает стеклом, чокаясь с остальными.

Залпом отпрокидывает шампанское в рот.

- Еху! - орет. - Понеслась!

- Ты почему такой безответственный, - смеюсь. - У тебя завтра свадьба. Первый тост должен быть другой. Посадить дерево. Построить дом. Вырастить сына.

- Я посмотрю на тебя, Рождественский, - разражается хохотом друг. - Какие тосты на твоем мальчишнике будут, когда тебя захомутают.

- В другой жизни, когда я от скуки перепробую все, - соглашаюсь и пью шампанское.

- Не зарейкайся.

- Ой ли.

Откидываюсь в удобном кресле.

Второй этаж, наш столик у балкона, отсюда мне весь зал видно. Танцовщиц в клетках. И красивых девочек на танцполе.

Толпу штрихуют огни светомузыки. По полу стелется белая пена. Все мокрые, липкие, всем жарко.

Народ кайфует.

Пятница.

- Мужики, завтра всех жду к четырем, - повторяет жених и разливает по стаканам коньяк. - Не забудьте. А то щас нажретесь.

- Я позже буду, - морщусь и наклоняюсь к столу. На зубочистку насаживаю оливку. Жую.

- Почему?

- К стилисту записался. На курсы игры на гитаре. В клипе снимаешься, - за столом со смешками расписывают мой досуг.

- Придурки, - беззлобно хмыкаю.

День у меня всегда по минутам расписан, все знают.

Я, вообще, жизнью наслаждаюсь, люблю алкоголь, красивых женщин, вредную еду, скорость, драки, крутые машины.

Мне всегда мало.

Ведь я человек творческий, я ищу вдохновение.

Но завтра никаких развлечений. Семейный ужин. Помолвка.

И нужно быть в форме.

А мальчишник только начался.

- Без меня еды не заказывайте, - встаю, когда в кармане вибрирует телефон. - Я на пять сек, брат подъехал.

Спускаюсь вниз, в зал. Шагаю по танцполу, сквозь толпу пробираюсь к выходу. Виктор вряд ли внутрь сунется, он трудоголик, и этим гордится.

Он ждет на улице.

Достаю из кармана телефон. И налетаю на светловолосую девчонку.

Она напролом прет и, столкнувшись со мной, заваливается назад. Длинные волосы падают за спину.

Она без лифчика.

И без кофточки.

По пояс голая, в черных шортиках.

- Клево, - ловлю ее за руку, упасть не даю. Люблю смелых. Особенно с такой аппетитной грудью. Небольшой, но высокой, с торчащими сосками.

Обнаженных женщин я видел много, специфика работы такая.

Но нравиться от этого они мне меньше не стали.

Разглядываю ее тело с правильными изгибами, впалый живот и узкую талию. От груди оторвать глаз не могу.

И понимаю - сегодня она от меня не уйдет.

- Красотка, - хвалю, улыбаюсь. - Грудь же своя, не сделанная?

Сквозь музыку она что-то невнятное буркает. Сгребает волосы, закрываясь ими. На меня не смотрит, резко разворачивается и шагает в толпу.

- Эй, - делаю шаг за ней.

В руке снова вибрирует телефон.

- Да иду я, - в трубку кричу брату и пробираюсь к выходу.

Десять минут роли не играют.

К этой лапушке я еще вернусь.

- Здарова, - подхожу к Вкитору. - Привез?

Обмениваемся рукопожатиями. Он протягивает мне желтую коробочку.

Стоит у машины, с таким мрачным лицом, словно его дед отчитал.

Дед у нас главный. Семья традиционная, многопоколенная, с испанскими корнями. Мы чтим старших.

После дела во главу семьи станет Арон.

Виктор средний брат, и положением вещей недоволен.

Но так было всегда, у Виктора это в крови - стремление быть первым.

- Чего случилось? - опираюсь на машину. Замечаю выбитое стекло со стороны пассажирского, осколки на сиденье. И присвыстываю. - Кто тебя так?

- Найду - убью, - обещает Виктор. - Сбежала.

- Девчонка? - вытягиваю сигарету из протянутой мне пачки.

- Ага. Проститутка.

- Ты проститутку заказывал?

- Нет, конечно, Николас, - он в раздражении щелкает зажигалкой. - Арон просил там одну. В обезьяннике приютить до утра.

- Зачем?

- Язык длинный. И морду ему поцарапала. Хотел, чтобы посидела и подумала.

- А она стекло тебе разбила и сбежала.

- Как видишь.

Курим.

Меня пробивает на смех.

- Ник, какого черта, - брат тычет меня локтем в бок. - Девчонка ненормальная. Голая почти. Без денег, без телефона. Куда рванула?

- Ты за проститку волнуешься?

- Нет, просто интересно. И за стекло с нее спросить нетерпится.

Он выпускает изо рта плотные кольца дыма. Смотрит на черное зеркальное здание клуба - и у него глаз дергается.

Не помню уже, когда он так бесился.

И потому улыбаюсь.

- Ник, - повторяет Виктор и поворачивается, сверлит меня взглядом, так похожим на мой. - Завязывай. Разулыбался.

- Тебе выпить надо, пошли к нам, - киваю на вход. - Антон женится завтра. Празднуем. Ты там всех знаешь.

- Меня Тина ждет, - он смотрит на экран смартфона.

- Завалишься к ней и начнешь мозг выносить - рассказываю ему будущее, - вы разоср*тесь. И ты свалишь на работу. А завтра на вечере…

- Николас, ты не бог кинематографа, ты цыганка-гадалка, - брат морщится, с треском затягивается сигаретой. Смотрит на вход в клуб. На побитый Бэнтли. - Ладно, - соглашается. - Машину все равно в сервис отогнать надо, мастера пока вызову.

Вместе идем к клубу, кидаем бычки в урну.

- А девчонка хотя бы симпатичная? - опять улыбаюсь, и закрываюсь ладонью. - Которая машину разбила.

- Нормальная.

- Это как? А она совсем без одежды?

- Без лифчика, - Виктор толкает двери, не глядя на быков в черных футболках с надписью “секьюрити” шагает внутрь. - Шляется щас где-то с голыми сиськами, дура.

Прохожу в зал, вспоминаю девчонку, которая на меня пять минут назад налетела.

- А где это было?

- Чего было? Машину где разбила? - брат трет лицо, шагает к лестнице на второй этаж. - В соседнем дворе. Я выехал сразу почти на проспект. Куда она делась?

- А она блондинка?

- Да.

- Ясно. Я до стойки, и к вам, поднимайся, - говорю брату.

Взглядом провожаю его спину.

И оглядываюсь в клубе.

Алиса

Это просто баста.

Казалось, хуже быть не может - но нет, я ошибалась.

Пробираюсь через толпу.

Высматриваю Вику.

- Давай разделимся - сказала она пятнадцать минут назад. - Так будет проще.

Вот когда это было проще? Даже в фильмах ужасов после подобной фразы героев поодиночке загоняет в угол убийца.

Но я так изнервничалась, так устала, что ничего уже не соображаю.

Где черти носят эту Вику?

Впервые так вляпалась. И никак не найду смелости подойти к людям в клубе. Я три раза налетела на мужчин.

И все трое меня похабно облапали.

Вокруг кричат и танцуют, шагаю сквозь пену.

Уже вымокла, волосы липнут к лицу и голой груди. Вокруг полно таких же, как я, девушек. Они в белых майках, облепляющих тело, в лифчиках, но чтобы совсем без ничего, по пояс голые - такие лишь я и парни.

Я бы уже украла чужую одежду.

Но за столиками сидят, хоть один человек, но лениво цедит пиво.

Все оставляют кого-нибудь караулить вещи.

А мне нужно действовать, пока ночь. На рассвете я на улицу выйти не смогу.

Решительно подхожу к одному из столиков, за которым брюнетка с потекшим макияжем поедает чипсы.

- Привет! - кричу ей. - Классная вечеринка!

Она молча окидывает меня взглядом.

- Мы с подругой танцевали, потерялись, - наклоняюсь над столиком. - А у нее все мои вещи, одежда, - завистливо кошусь на брошенную кем-то на стуле черную футболку. - Можно одолжить? Я найду подругу, и…

- Опа на! - звучит громкий пьяный голос позади, и голой спины касаются горячие руки.

Меня дергают, разворачивают.

Налетаю на бритоголового парня. Отталкиваюсь. Его плечи и грудь забиты черными узорами татуировок, они змеями ползут ему на шею.

В его глазах отражаются огни светомузыки, он с радостью разглядывает меня и ухмыляется.

- А я тебя сразу приметил! Прикольно! - орет, притискивая к себе. - Правильно сделала, что тряпки сняла! Есть, что показать!

Его ладонь по животу подбирается к груди.

- Отвали от меня! - вздрагиваю и отбрыкиваюсь, хочется замахнуться и пощечину отвесить, меня накрывает паникой.

Я голая в ночном клубе - а это как зеленый свет для окружающих, горящая надпись над головой, что я здесь ищу секс.

- Че началось-то? - он наклоняется к моему лицу. Дышит в меня перегаром. - Познакомимся давай. Или не нравлюсь? - он щурится. - Так я тебе бухла щас куплю, расслаблю.

- Я здесь с парнем! - отчаянно вру. - Если тронешь меня - он врежет тебе. С землей смешает. Кровью умоешься! - выкрикиваю.

Лысый рвано, с булькающими звуками, смеется.

- А че твой кент лох такой? Разрешает тебе ходить сиськами трясти?

- Я не разрешал, - раздается позади незнакомый голос.

Голос сопровождает смешок. А потом на мою талию ложатся мужские ладони. Тянут к себе.

- Х*ли вылупился? Грабли от нее убрал. И давай вали отсюда.