Глава 19

Я остаюсь с Каем, который уводит меня в маленький домик для гостей. Там оказывается красивая веранда с винтажными горшочками. Они просятся на полку в музей, уж слишком шикарные. Я разглядываю их даже с большим удовольствием, чем сами цветы. Фиалки, орхидеи, розы… от разноцветья разбегаются глаза и хочется вдыхать каждый аромат. Кай смеется, наблюдая за моей детской реакцией, а я толкаю его в плечо, чтобы он не скалился во все тридцать два зуба.

— У тебя научилась, между прочим.

— Ты о чем? — Кай поднимает брови.

— Ты умеешь радоваться мелочам и переключаться тоже.

Кай замечает, что я хочу открыть окна, но моего роста не хватает для верхнего замка. Окна тоже сделаны под старину и заклепки представляют собой дуги из почерневшего металла. Кай обхватывает меня за талию и отрывает от земли, чтобы мне было легче воевать с замком.

— Спасибо, — киваю ему и целую в скулу, когда вновь оказываюсь на полу. — О, тут есть камин!

— Разжечь?

— Конечно. Он же настоящий, а не электрический.

— Как в квартире Босса, — Кай идет к камину и достает длинные спички с мраморной полки. — Помнишь, ты боялась, что я трогаю его вещи?

— Я же не знала, что ты его сын.

— Но ты догадывалась?

— Я что-то чувствовала. Было видно, что у вас непростые отношения. То есть ты говорил о нем не как подчиненный, я сама себе не могла объяснить, но понимала, что здесь спрятан какой-то секрет.

Я подхожу к Каю и обнимаю его со спины. Он пускает меня под руку, так что я стою в его крепких объятиях и любуюсь на разгорающийся огонек. Пламя постепенно набирает силу, и комната наполняется уютным шумом костра. Поленья трещат, а причудливые тени от языков огня расходятся по кругу. Мне вдруг становится так тепло и спокойно на душе, что я сильнее жмусь к Каю и ощущаю высокий прилив любви. В это мгновение я и есть Любовь. Я люблю его, это мгновение, свою судьбу, которая подарила мне счастье, и все то, что только ждет меня.

Мне так хорошо, что я как кошка мурлычу себе под нос.

— Ты удивительный, Кай, — я запрокидываю голову и упираюсь подбородком в его грудь. — Я знаю, что бываю груба с тобой…

— Когда это? Что за глупости?

— Не перебивай меня, — я строго качаю головой, хотя тут же улыбаюсь, потому что смотреть на его открытое лицо без улыбки невозможно. — Я наговорила тебе жестоких вещей, и ты решил, что я люблю Босса больше, чем тебя. Это не так.

— Тебе не нужно оправдываться передо мной.

— Я не оправдываюсь. Я хочу, чтобы ты знал, как важен мне. И я прекрасно помню, что ты не выполнил приказ отца. Ты пошел против его воли, когда тебе приказали наказать меня. Ты мог сломать меня в первый же день, но ты соврал ради меня. Ты первый, кто протянул мне руку помощи здесь. Я никогда это не забуду.

— Ты хочешь довести меня до слез? — он привычно отшучивается, хотя по глазам видно, что мои слова много значат для него.

— Я люблю тебя, глупый.

Я встаю на носочки и Кай движется навстречу, чтобы дать мне горячий ласковый поцелуй. Он на мгновение забирает меня из комнаты в другое место, где так сладко, что я не могу оторваться от его умелых губ. Когда я прихожу в себя, Кай уже утащил меня к диванчику, который стоит неподалеку. Он усаживает меня рядом и расправляет плед на моих плечах, и делает это с таким удивительным старанием, что в сердце начинает щемить.

— У тебя когда-нибудь была девушка?

— Что? — он оказывается не готов к перемене разговора.

— Я первая, да? — я обнимаю пальцами его подбородок и мягко поглаживаю. — О ком ты можешь заботиться. О ком ты хочешь заботиться.

— Я не задумывался об этом.

Я не произношу вслух главное, о чем догадалась, чтобы не звучать слишком громко. Но во мне крепнет убеждение, что я для Кая и есть семья, которой у него никогда не было. Я ответила ему взаимностью и показала, что он не урод, не ненужный сын или жестокий ублюдок… Все то, что он выслушивал всю свою прежнюю жизнь. Нет, он другой. И он хочет быть другим рядом со мной, хочет быть таким, каким видит себя в моих глазах.

— У тебя с мамой был дом? — я беру конец пледа и окутываю им Кая заодно. — Где вы жили?

Кай хмурится, но я поднимаю ладони и молча разглаживаю его морщинки. Я ничего больше не говорю и жду, чем он захочет со мной поделиться. Мне кажется, он ни о чем толком не разговаривал с отцом, да и с другими тоже. Кай скрытен по натуре.

— Нет, — он качает головой и снова замолкает, а, когда продолжает говорить, его голос звучит иначе, тише и надрестнуто. — Мы постоянно переезжали, чаще снимали комнату, а не квартиру. Я, когда подрос, то и дело сбегал от нее, но возвращался. Боялся за нее.

— Ты был один у нее?

— Да. Ей вообще не стоило заводить ребенка, не тот человек… но она старалась, как могла.

Старалась, как могла.

Он даже не зол на нее.

— Кай.

— Что?

Он поднимает на меня глаза и смотрит с тревогой, ведь я на грани того, чтобы расплакаться.

— Ты будешь прекрасным отцом.

Признание само срывается с губ. До этого момента я не задумывалась о детях, мне всего девятнадцать, а Кай старше меня на жалкий год… В каком-то смысле мы сами дети. Правда, я чувствую, что бесповоротно повзрослела, я больше не та наивная и беззащитная девчонка, которую вырвали с улицы и запихнули в машину. Да, я по-прежнему не могу защитить себя голыми руками, у девушек вообще с этим большие проблемы, но теперь я лучше понимаю, что и когда говорить. Как себя вести и как правильно читать людей.

За время, что я провела рядом с Каем и Боссом, я стала старше на много лет. А Кай знает о несовершенстве мира с самого детства, его легче назвать ветераном, чем молодым парнем.

— Ты хочешь детей? — Кай понимает мои слова буквально и нервно сглатывает.

— Ты явно нет, — я провожу пальцами по его лбу. — Видел бы ты себя, ты даже побледнел. Так нельзя, Кай, а если бы я была беременна и решила тебе сообщить, а ты словно на поминках очутился.

— Нет, я просто… просто…

— Скажи, как есть.

— Это большая ответственность. А сейчас творится черти что.

— Кай, тебе точно двадцать?

Я сбиваю его с толку легкомысленным смехом. Он только-только собрался говорить серьезно, а я прячу лицо в его грудь и обнимаю крепче. Я не могу ничего поделать с собой, но меня смешит открытие, что Кай еще тот старичок глубоко в душе. Боже, в нем уживается мальчишеская безбашенность и солидная осторожность. У него даже тон стал профессорским.

— Мне точно двадцать, — он обижается и звучит тише.

— Что за нотки я слышу?

Я поднимаю лицо и смотрю в его глубокие пронзительные глаза. А потом бесцеремонно цепляюсь за покатые плечи и подтягиваюсь выше. Как раз к его губам. Нежно провожу губами по мужским губам и повторяю пытку вновь, глажу их, но не целую. Жду, когда это сделает он.

— Ты выиграла.

Кай протяжно выдыхает и нажимает на мои губы, которые соскучились по его ласке. Он входит в меня языком и делает горячие грязные восьмерки, вышибая из моей головы все мысли до единой. Я даже не сразу понимаю, что уже лежу под ним. Кай утянул меня и накрыл сверху сильным телом, я специально двигаюсь вверх-вниз, чтобы наталкиваться сильнее на налитые мышцы, которые как канаты из закаленного металла. Я люблю чувствовать его силу, его жажду и его трепет одновременно.

Я люблю в нем всё.

— Я хочу тебя, — Кай шепчет мне на ухо и сжимает ладонями мою талию.

Я кажусь себе такой маленькой и хрупкой в его руках. И это безумно заводит, я увожу тропинку жарких поцелуев на его грудь и оттягиваю ворот футболки до треска ткани, чтобы было удобнее. Кай хрипло выдыхает и делает неосознанное движение, он толкается так, словно уже во мне, словно на нас нет лишней одежды, а мои бедра сжимают его с двух сторон.

— Уже? — я усмехаюсь и поддразниваю его, обводя языком правую ключицу. — Так быстро?

— Мы же можем делать это вдвоем?

— Что… Ты боишься разозлить его?

— Нет, я думал о тебе.

Я подвисаю на мгновение, но, к счастью, я слишком хорошо изучила Кая, чтобы слышать даже те фразы, которые он не произносит вслух. Он пытается понять наши запутанные отношения и старается уяснить, что вообще допустимо. Я сказала ему, что люблю его всем сердцем, но до этого бросила в лицо, что не разделяю их с Боссом. И я ведь миллион раз вела отсчет в наших отношениях только от Олега. Он Босс даже в постели, даже в моих мыслях и даже, когда очень далеко.

Вот Кай и ищет свое место…

Боже, он всю свою жизнь ищет место! Рядом с непутевой матерью, потом при холодном отце и его жестоком бизнесе. А теперь рядом со мной.

Я толкаю его, чтобы он отодвинулся, и Кай рывком оказывается на спине. Он слишком рьяно отстраняется и мне становится больно в груди, потому что он решил, что я больше не хочу его близости. Он готов дарить столько любви, но сам едва верит, что достоин ее. Я ничего не показываю ему, сохраняя легкую улыбку, и сам тянусь к нему вновь.

— Ты слишком далеко, — я окутываю его ласковым шепотом, а потом руками. — Я всего-то хотела вновь оказаться сверху.

Я прижимаюсь к нему и веду подбородком по его телу. Соскальзываю к ремню и слышу, как густеет его дыхание. Да, так… Я трусь щекой об его ширинку и ловлю взгляд Кая, который набирает пьяный градус. Он жадно смотрит на меня и сжимает обивку дивана так, что так жалобно скрипит. Кай специально сковывает руки, чтобы не начать мне помогать и не сделать неприятно от проснувшегося голода. А я умею разжигать его в нем. 1439f7c

Как умею утолять.

Я отстегиваю пуговицу и тяну язычок молнии вниз. Потом медленно опускаю ткань белых боксеров и освобождаю его эрегированный член. Кай все же кладет ладонь на мою голову и проводит с нажимом, собирая длинные волосы.

— Возьми его, — произносит он.

Я касаюсь языком своей ладони, а потом обхватываю член и провожу по всей длине.

— В рот? — я смотрю ему в глаза и продолжаю ласкать. — Ты хочешь, чтобы твоя крошка взяла твой член в рот?

— Да.

Кай сжимает ладонь сильнее и направляет меня. Он помогает мне пройти последние сантиметры и буквально насаживает на себя. Его утробное дыхание падает сверху и я обвожу его ствол языком, чуть отодвигаюсь и сосу головку, а потом впускаю глубже и расслабляю горло, чтобы он мог сделать это так, как любит.

Он грязно матерится на пике и кончает. Перехватывает меня за плечи, затаскивая на себя, и так тесно обнимает, что мне чудится, что его сердце бьется в моей грудной клетке. Рвано и неистово. В ритме сумасшедшего удовольствия.