Глава 11

Келли

Просыпаться совсем не хотелось, но какой-то мерзкий назойливый шум не давал покоя, нарастал все громче и громче, пока не слился в один единый гул.

— Аманда. Идиотка, выключи свою музыку, сегодня же чертова суббота.

Я накрылась подушкой и попыталась снова вернуться в то расслабленное беззаботное состояние, в котором так прекрасно было еще секунду назад.

Но, естественно, заснуть снова мне не удалось. Воспоминания снежной лавиной обрушились на мою голову, и в груди закрутился ком страха от пережитого ужаса. Я откинула подушку и, подорвавшись с постели, побежала в ванную.

— Келли, — позвала меня эта психопатка, но я даже не глянула на неё. Меньше всего мне сейчас хочется видеть её рожу.

Закрыв на засов дверь, припала к зеркалу. Волосы напоминают мочалку, на лбу огромный синяк, глаза — опухшие от вчерашней истерики, губы пересохли и потрескались, а ниже, на шее, совсем свежая царапина от лезвия ножа. Вся вчерашняя ночь в самых мельчайших подробностях всплыла в сознании. Что произошло с насильником, и как я оказалась в парке с двумя совсем незнакомыми парнями — я так и не узнала. У меня было так много вопросов и ни одного ответа. Кто они? Откуда? Почему спасли меня? Почему так странно вели себя? Почему не позвонили в полицию? Не отвезли в больницу? А еще я вспомнила, что они обещали вернуться сегодня. Зачем? Им определенно что-то надо от меня. Может, хотят денег за то, что спасли? Ну, папа дал мне приличную сумму на карманные расходы, чтобы я ни в чем себе не отказывала, думаю, я должна отблагодарить их как-то… Нет, Келли, ну что за глупости? Достаточно вспомнить, как они были одеты вчера, они явно не нуждаются в деньгах, да и ни разу не намекнули об этом. Тогда что? В голове тут же возник единственный правдоподобный вариант. Они убили его. Вот почему не вызвали полицию. Вот почему пошли со мной, чтобы узнать, где я живу. А теперь они должны убедиться, что я ничего никому не скажу. По спине пробежался неприятный холодок. Больше я не жертва неудавшегося насильника, теперь я ненужный свидетель. Такие, как они — богатые и влиятельные — с легкостью замажут любое дело. Если я буду им мешать, меня ждет та же участь. Они убьют меня. Смотря в свое отражение, я зажала рот руками, чтобы сдержать непроизвольный всхлип. Они же убьют меня.

— Келли, ты в порядке? — послышался стук в дверь.

— Отвали, — прошипела я.

Злость, что я испытывала к ней, помогла мне побороть подступающую истерику. Спокойно, Келли, все хорошо. Ты ведь и так никому ничего не собиралась рассказывать, так? Значит, тебе нечего бояться. О, нет. Там же полно доказательств моего присутствия. Моя сумочка и куски порванной одежды, а еще моя кровь на лезвии его ножа. Они найдут меня, или хотя бы ключи от этой комнаты — а на брелке указан номер.

— Черт, черт, — вновь запаниковала я, хватаясь за волосы.

— Келли, открой дверь.

Ну что она прицепилась ко мне? Зло дернув засов, я толкнула дверь ногой, чуть не задев Аманду.

— Чего тебе надо?

Кажется, мой далеко не приветливый тон удивил её. А что ты думала, Менди, только ты можешь обращаться с людьми, как с ничтожеством?

— Я хотела узнать, как ты…

— Ах, ты хотела узнать, — вскипела я. — Я отлично, ясно? У меня все охеренно, и я ни на что не жалуюсь. А даже если б и было плохо, я ни за что, ни за что на свете не рассказала об этом тебе. Я думала, ты просто слегка странная, но вчера я точно поняла, что ты обычная злобная сучка, которая ничем не отличается от остальных.

Я завелась не на шутку и уже не могла себя остановить. Не злите Келли.

— Да пошла ты, — проревела она мне в ответ. — Ты ничего не знаешь обо мне…

— ТАК ЖЕ КАК И ТЫ ОБО МНЕ. И ты даже не попыталась узнать. Ничего. Но зато с легкостью решила, что я заслужила всё то, что произошло в моей жизни, — кричала я ей в лицо. — Скажи мне, Менди, чем же я заслужила смерть мамы? Чем я заслужила уродство? Чем я провинилась в этой жизни? Черт, мне было шестнадцать, я никогда не воровала, не курила, не принимала наркотики, так что же я сделала такого, чтобы заслужить все это?

На последних словах я уже не могла удержать подступившие слезы. Ну и пусть. Пусть видит, что творится у меня в душе, как плачет мое сердце. Пусть знает, что я до безумия несчастна.

Не знаю, какую реакцию я от нее ожидала. Может хоть немного сожаления, сочувствия, жалости, в конце концов. Но она опять удивила меня.

— О, бедная, несчастная Келли, — начала издеваться она, передразнивая писклявым голосом. — Ты думаешь, ты одна такая во всем мире несчастная? Думаешь, у одной тебя погиб близкий человек? У одной тебя шрамы? Моего парня убили прямо у меня на глазах, — зашипела как гремучая змея она, тыкая пальцем мне в грудь. — Такие же вот богатенькие детки. И ничего им за это не было. Ничего. Они все сейчас беззаботно ходят по земле, ездят на своих Мерседесах и тратят по штуке в день. А мой Райан гниет в гробу уже второй год.

Она закончила свою пылкую речь и отошла на два шага назад. Кажется, она была немного поражена тем, что рассказала всё мне. По её взгляду я поняла, что это, наверное, впервые она высказалась после его смерти. Я молча смотрела на нее, не знала, что сказать или сделать. Мне было жаль, искренне жаль её, но говорить об этом казалось так неуместно сейчас.

— Он был всем, — прошептала она надломленным голосом, глядя в никуда. — Всем в моей жизни. У тебя погибла мама, а моя мать была алкоголичкой, отца я и не видела никогда. Райан был моим лучшим другом, моим светом в черные дни, давал надежду и желание жить. А теперь его нет… — она горько усмехнулась своим мыслям. — Этот чертов ублюдок оставил меня одну. И приказал жить. Он заставил меня жить, заставил… без него…

Она уже не понимала, что несет, все внутри перемешалось, я знаю, что это за чувство. Все мысли крутятся как карусель, слова вылетают невпопад, и только глухая боль эхом отдает во все уголки души. Не думая ни секунды, я приблизилась к ней и сжала в крепких объятиях. Всё, что я могла сейчас сделать для неё. У меня были папа и бабушка с дедушкой, мои двоюродные братья и тетя, все поддерживали меня, днем и ночью дежурили у больничной койки. Я смогла это пережить и встать на ноги только благодаря им. А она? Кто был у нее. Господи, ей, наверно, даже не с кем было поговорить об этом.

— Ты можешь все рассказать мне, — прошептала ей на ухо, успокаивающими движениями гладя по голове.

Она крепко вцепилась в мой халат, безудержно рыдая в мое плечо. Я не удержалась и расплакалась вместе с ней.

— Мне так жаль, Аманда. Мне так жаль, — проревела я. — Ты не одна. Слышишь? Я рядом, и ты можешь все мне рассказать. Я знаю, как это больно. Я знаю…

— Почему он оставил меня, Келли? Почему? — сквозь горькие рыдания она выплескивала весь яд и боль, что накапливались годами. — Я ненавижу его за это. Ненавижу.

— Я знаю. Я тоже ненавидела её. За то, что разрушила мою жизнь, разбила нашу семью и лишила меня беззаботного будущего.

Я никогда никому этого не говорила. Как можно было сказать папе или родственникам, что виню во всем маму? Как могла рассказать о своих чувствах психотерапевту — абсолютно чужому мне человеку. Доктор Салли сидела в своем уютном кабинете в мягком кожаном кресле и была совсем далека от моей проблемы. Мы много говорили, но она не смогла бы ощутить себя на моем месте. Весь этот разбор ситуации по полочкам не вернет мне маму, не вернет прошлую меня. Мне было легко сказать это сейчас, слова, как песня, лились наружу, и будто становилось легче дышать.

— Я все это время ненавидела её. Но сейчас понимаю — это не её вина. И не Райана. Ты должна его отпустить. Не сейчас, но когда-нибудь. Просто пообещай мысленно самой себе, что когда-нибудь простишь его. Он заслужил это, чтобы ты простила.

Она разрыдалась еще больше и закивала головой.

— Я обещаю. Когда-нибудь.

— Да.

Казалось, мы стояли так, обнявшись посреди комнаты, целую вечность. Любые слова были бы так глупы и не нужны сейчас. Когда теряешь близкого, частичка тебя уходит вместе с ним, и ты уже не чувствуешь себя цельным. Должны пройти долгие годы, прежде чем кусочек души снова зарастет. Если рядом есть любимые, близкие люди, если в жизни случаются радостные, счастливые моменты — тогда рана зарастает быстрее. В жизни любого человека бывают плохие дни, но ни один из них нельзя пережить без друзей.

— Расскажи мне все с начала.

Медленно отстранилась от нее и посмотрела в покрасневшие карие глаза. Я боялась спугнуть её. Она, как дикий котенок, слегка почувствует опасность — и тут же выпустит коготки. Она боится, очень боится довериться. Потому что однажды её уже подвели.

— Ты думаешь, если не будешь никого подпускать к себе, сможешь защититься от боли в будущем? Но это не так, Аманда. Очень тяжело нести весь груз потери на своих плечах. Доверься мне. Расскажи всё.

Еще с минуту она молчала и пытливо всматривалась в мои глаза. Сомневалась. Но, когда взгляд метнулся на мой шрам, который остался как напоминание о горе, решилась и медленно кивнула.

Я взяла её за руку и повела на свою кровать, удобно устраиваясь. Аманда забралась на постель прямо в своих кедах в черно-белую клетку, как делала всегда.

— Ой, прости, — она хотела убрать ноги, но я остановила её движением руки.

— Все хорошо. Если тебе так удобно.

Она благодарно улыбнулась и оперлась о стену, глядя прямо перед собой.

— Тебе никогда не казалось, что ты это заслужила?

Я отрицательно покачала головой.

— Нет. Я точно этого не заслужила. Как и ты. Не знаю, почему ты так думаешь, но это неправильно.

— Так сказала мама, — без эмоций произнесла она.

— Она солгала, — уверенно ответила ей. — Есть люди, которые заслуживают это, но только если они сделали очень много зла другим. А ты не плохая, Аманда…

— Ты не знаешь меня, — усмехнулась она. — Я как раз очень плохая.

— Чепуха. Что же ты такого сделала?

— Я не остановила их.

— Как это произошло? Ты сказала, его убили?

Она медленно кивнула, продолжая смотреть на стену напротив.

— Мы росли в соседних домах. Моя мать алкоголичка, его отец настоящая тварь. Избивал его и жену. Мы часто убегали с ним, а нашим родителям не было до этого никакого дела, они думали, мы ночуем друг у друга. Райан был смешным. Мог поднять мне настроение парой фраз или одним лишь взглядом. Я всегда любила его, а он всегда был рядом в самые трудные моменты. Он стал моим первым и единственным. Мы мечтали окончить школу и поехать вместе учиться. Только я хотела быть юристом, а он — компьютерным художником.

Я не стала её перебивать, но поняла, что поступила она на эту специальность для него. А еще мне кажется — все, что есть в Аманде — это тоже от него. Стиль одежды, музыка, манера поведения, высказывания — она повторяет всё за ним, лишь бы стать хоть на миллиметр ближе.

— Мы всегда отличались от других. У Райана был особый стиль, другие обзывали его фриком, а для меня он был самым лучшим, — задумчиво произнесла она и на минуту умолкла. — Это произошло на вечеринке. На гребаной вечеринке в день Хеллоуина. Я не хотела идти, я просила его остаться дома со мной. Но он настоял и буквально за руку потащил туда. Собралась почти вся школа. Обычно они звали только избранных, таких же мажорных выродков, а в этот раз пригласили всех. Оказалось, не просто так. Они устроили конкурс страшил и отобрали всех отстоев общества. И Райана тоже. У него не было костюма, просто был одет в черное, как всегда. А они начали подкалывать, что он и без прикида станет победителем. Все смеялись над ним, а я стояла и ничего не сделала. Я должна была забрать его оттуда, увести под любым предлогом.

— Что случилось дальше?

Она набрала побольше воздуха в легкие и стерла со щеки одинокую слезу.

— Победителя должны были напоить. Он не хотел, он знал, как я ненавижу запах алкоголя, никогда не пил при мне, потому отказался. Но они схватили его за руки и за ноги. Их там было около сорока, все кричали: "Пей, пей, пей". Мне до сих пор снится этот гул голосов по ночам. Я бросилась к нему и стала оттаскивать всех, кого видела, но двое качков схватили меня под руки и заставили смотреть на это. Я не могла пошевелиться. Все вокруг будто сошли с ума, смотрели такими дикими глазами, словно сумасшедшие, и кричали, чтобы они напоили его. Четверо держали его за все конечности, положили на стол и силой засунули в рот шланг из-под бочонка с пивом. Он задыхался, снова и снова… прямо на моих глазах…

Ей стало трудно говорить, опять подступили слезы.

— Иди сюда.

Я притянула её за руку и уложила голову на свои колени. Мама всегда так делала, когда мне было плохо. Она просто гладила меня по голове и шептала нежные слова. Это помогало.

— Это не твоя вина, Аманда. Не твоя.

— Но тогда чья? Всех оправдали. У одного из тех, кто это сделал, папа прокурор города. Они написали в рапорте, что он сам напился, и сорок свидетелей просто… молчали. Сорок человек… Ненавижу их всех.

— Ох, — тяжело вздохнула я. — Невероятно, насколько люди могут быть жестоки.

— Келли, — несмело позвала меня она через какое-то время.

— Да?

— Расскажи, как это было с тобой.

Я печально усмехнулась, продолжая гладить её волосы, и начала рассказывать свою историю. Она внимательно слушала и ни разу не перебила. Это помогло ей отвлечься от собственных мыслей и погрузиться в мои.

Я заметила, что с каждым разом становится все легче говорить об этом. С каждым словом что-то плохое уходит, остается лишь пустота. Надеюсь, когда-нибудь мне удастся заполнить её. Я много говорила о смерти мамы с психологом, с родными, писала дневник, как мне посоветовала доктор Салли. Аманда ничего этого не делала. И вот, посмотрите на нас: мы обе потеряли близких, но мне кажется, у меня уже есть желание жить дальше, а у нее — нет.

— Мне жаль, — прошептала она, когда я остановилась. — И я хочу извиниться за то, что сказала, будто это твоя вина. Это не так.

— Я знаю и теперь понимаю тебя. Нам обеим не повезло, Аманда. Думаю, это нас объединяет.

Она подняла голову с моих колен и пытливо посмотрела в глаза.

— Это странно… Но мне стало лучше. Немного. Спасибо, Келли, — благодарно произнесла она.

— Пожалуйста. И мы можем говорить об этом, когда захочешь. Правда, придется отменить твои дурацкие правила о запрете общения.

Она улыбнулась и кивнула головой.

— Хорошо. Кому нужны эти правила? — поддержала она.

— Фух, а я уж думала, буду вечно держать зубную щетку под подушкой!

На этот раз она весело рассмеялась, и я впервые увидела её такой… Со светом в глазах. Под тонной этой штукатурки и вечно озлобленным взглядом скрывается очень миленький и ранимый котенок.

— Ого, — удивилась я, когда мой взгляд случайно метнулся на часы. — Уже полдень!

— Да, ты проспала все утро. И еще, — уверенно произнесла она. — Раз уж у нас больше нет моих дурацких правил, может, расскажешь мне, что за типов ты вчера притащила и что с тобой произошло?

— Ничего такого, — опуская глаза, произнесла я. Мне всё еще было трудно об этом вспоминать, а еще я боялась сказать лишнего. Я пока не продумала версию, которую лучше всего говорить копам и окружающим.

— Кто ранил твою шею? — допытывалась Аманда.

— Ну… Я напилась, и…

— Ладно, — остановила она меня жестом. — Все хорошо. Мы можем не говорить об этом сейчас.

Я облегченно вздохнула. Но все равно понимала, что рано или поздно мне нужно будет что-то ответить. Только что? Может быть, лучше всего вообще скрыть тот факт, что на меня напали? Я могла просто сильно напиться, потерять свою сумочку в той подворотне и пойти в парк, а там уже меня нашли Крис и Лиам. На секунду промелькнула мысль, что я хотела бы снова увидеть этих парней. О, не переживай, Келли, ты увидишь. Особенно, если сболтнешь лишнего.

— Кстати, — прервала мои мысли Аманда, — один из них, тот, что с голым торсом, заходил сегодня утром. Но ты спала, так что я прогнала его.

— Правильно, — быстро ответила я. Слишком быстро, тем самым вызвав подозрение.

— Они тебя обидели?

— Нет. Нет, они помогли мне добраться домой, только и всего.

Я постаралась сделать беззаботный вид и переключить тему.

— Если ты не против, я первая в душ?

— Да, иди, я уже была.

Она встала с моей постели и уселась за стол. Включив свой планшет, стала дорисовывать стилусом картину, над которой работала уже второй день. Черный ворон, сидящий на каменной плите могилы. Теперь этот рисунок не казался мне безобразным. Он был прекрасен.