Глава 19

Вина мне налили. Музыку сделали громче и… зажали между двух тел! Даже пышная юбка не помешала!

Сеня прижимал меня к себе, Тихон прислонился сзади. Оба нежно выцеловывали мне шею, спину, грудь… Ой, этот гад брюнетистый распустил шнуровку! И платье медленно сползало к моим ногам, оставляя меня в чулках и тонюсенькой сорочке!

– Алена! – впервые без “либби” назвал меня Семен, ловя губами сосок.

– Алена! – вторил ему Тихон, запуская ладони под сорочку.

Будь я трезвой, здоровой и адекватной – наверняка бы смущалась, зажималась и пищала: “отпустите”, но… я впервые за много дней позволила себе расслабиться, плыть по течению и никуда не спешить. Я хочу своих прекрасных котиков, они хотят меня, и пусть будет, как будет.

А Сеня гурман! Целуя и вылизывая мою грудь, он подтянул меня к окну, отобрал у Тихона и перекинул через свою руку так, что я коснулась головой подоконника:

– Либби Алена, сегодня прекрасные звезды…

Я распахнула глаза и действительно увидела темное небо, три спутника, россыпь звезд, и… коварный сероглазый кот вошел в меня, продолжая держать на весу. Горячая рука служила мне опорой, в голове плыли звезды и музыка, а Сеня плавно двигался, постепенно наращивая темп. И все было почти хорошо. Почти, потому что, удерживая меня в такой позе, пепельный котик забыл о важной части женского наслаждения – моей розовой жемчужинке было грустно, пока ее не коснулись чьи-то горячие пальцы! Я опустила взгляд и поймала шальную улыбку Тихона.

Он вызывающе облизал свои пальцы и вернул их на место, продолжая смотреть в мои глаза.

– Да! Да! – застонала я, чувствуя, что вот сейчас, вот-вот!

Сеня поймал губами мой сосок, Тихон сильнее прижал пальцы, и я в один миг улетела на небеса, чувствуя, как в плечо упирается тяжелая голова с растрепанными пепельными волосами.

Стоило телу остыть, как я ощутило неудобство и шевельнулась. Меня тотчас перехватили, усадили на колени и поднесли к губам бокал вина:

– Не надо, – я поморщилась, зная свою норму, – голова будет болеть!

Тихон без лишних слов убрал вино и притянул меня к себе, чтобы поцеловать в губы. Это было так же крышесносно, как стакан самогона залпом! Почему-то Никки и Семен предпочитали покрывать поцелуями кожу, а вот Тихон…

Мурлыкнув от удовольствия, я запустила руку в распахнутый ворот его рубашки и легонько провела пальцами по чуть влажной коже. Парень вздрогнул и выгнулся, подставляясь. Я усилила нажим и даже слегка царапнула его. Котик едва слышно простонал, потом вдруг встал, держа меня на руках, и быстро-быстро помчался в спальню.

Там Тишка усадил меня в кресло, быстро разделся и упал к моим ногам, целуя колени:

– Либби, либби! – лихорадочно шептал он, а я неожиданно поняла, чего ему хочется. Запустила руку в его отросшие волосы, сжала, ловя его реакцию – ага, дыхание участилось, зрачки расширились… Дернула, заглянула в глаза и строгим тоном сказала:

– На постель!

Он вмиг вытянулся на покрывале, глядя на меня, как голодный на мороженое.

– Подними руки! – команду мой черный котик выполнил без раздумий. Я задумчиво погладила его мышцы, будто случайно зацепила плоский мужской сосок, вызывая рваный вздох, и скользнула кончиками пальцев ниже – к паху. Тишка напрягся, но я спокойно огладила бедро и шепнула:

– Ты красивый! Только слишком подвижный…

Две ленты для волос и два пояса помогли условно зафиксировать парня. Условно, потому что я не стремилась затягивать путы. Легкие петли, которые Тихон мог сбросить в любой момент. Но не сбрасывал. Напротив – млел и подчинялся моим словам и жестам.

Оценив восхитительную картину, я прошлась вдоль постели, позволив тонкой лямке полупрозрачной сорочки упасть с плеча. Парень гулко сглотнул, а я погрозила пальцем:

– Ай-яй, какой нехороший котик! Я не разрешала на меня так смотреть! Придется наказать!

Он зажмурился и сглотнул еще выразительнее. А я поискала вокруг и выбрала цветок на длинном стебле из напольного букета. Красиво, звонко, безопасно и не оставит следов!

От первого удара Тихон вздрогнул, от второго застонал. К десятому начал метаться на постели, умоляя меня: “еще, еще”!

В мои планы не входило избиение молодого мужа до синяков, так что, крепко припечатав его соцветием в десятый раз, я отбросила цветок в сторону, склонилась над Тишкой и… укусила его!

По телу парня пробежала судорога. Он едва не выплеснулся на живот, жалобно поскуливая. Пришлось обхватить его голову руками и успокаивать, как маленького, лепеча что-то невнятное. Когда он наконец затих, я шепотом попросила его открыть глаза и уточнила:

– Продолжим, или тебе хватит?

– Либби, не останавливайтесь! – жалобно прошептал он.

Я еще немного прошлась по нему ногтями, не царапая, но чувствительно надавливая пальцами. Потом покусала дрожащего котика за плечи, шею, чмокнула крепкий живот и, не в силах больше терпеть сладкую влажность между ног, оседлала его бедра!

Это было горячо и сладко – я контролировала каждое движение и наслаждалась этим контролем! Тишка стонал и метался, ритмично подбрасывая бедра мне навстречу. Я видела, что он на грани, но держится, искусав губы в кровь. От этого зрелища голова кружилась, кровь быстрее бежала в жилах, приближая вспышку моего удовольствия.

И вот когда под закрытыми веками засияли звезды, я шепнула:

– Можно, мой хороший! Давай! Ты подарил мне звезды!

И Тихон взорвался с тонким жалобным криком, срывая свои путы.

Получив сокрушительный оргазм, я долго лежала на своем черном котике, наслаждаясь его расслабленным телом и мягкими поцелуями. Потом откатилась в сторону, зевнула и пробормотала:

– Все остальное – утром!