Глава 8

Минут через двадцать парни нехотя отстранилась и разошлись по дому. Я пересела за письменный стол и занялась анкетой. Право слово, у соцслужбы Мириса чувствовался опыт – вопросы буквально выворачивали наизнанку! Впрочем, я понимала местных – нужно же знать, кто прибыл на планету и чего можно ждать.

Закончив заполнять анкету, я взялась за брошюры. Помимо рекламы развлекательных и косметических центров тут были более скромные брошюры учебных заведений. Их я перебрала с интересом. Знание языка и умение читать я получила при переносе, но абсолютно не имела знаний о местной культуре.

Одна методичка как раз излагала краткий перечень традиций. Я открыла ее и поперхнулась от длинного списка “нельзя” для мужчин.

Соцслужба поддерживает новую хозяйку лишь первое время. Мои котики, скорее всего, смогут прокормить и себя, и меня, но тут были нюансы – мужчины работали только с разрешения женщины. Причем именно руками. Если же мужчина осмеливался попасть, например, в сферу науки – им доставались должности помощников, секретарей и вечных аспирантов.

Мать, сестра или даже дочь должны были сопровождать мужчин в поездках, при занятиях спортом или в общественных местах. “Чтобы никто не покусился на честь семьи”.

Одинокого котика можно было ловить и делать что угодно, а потом с покаянным видом принести в соцслужбу – мол, подобрала его в таком вот неприглядном виде. Сделайте что-нибудь с его нерадивой хозяйкой.

Свидетельство мужчин практически не принималось в суде. Правда, и сроки за преступления мужчинам полагались меньше, но чаще всего “злокозненного рецидивиста” ждала кастрация – как мера “снижения агрессии”.

А еще многие хозяйки практиковали “гигиеническое обрезание”, уверяя, что это помогает снизить чувствительность крайней плоти, поэтому обрезанный муж не будет гулять. В некоторых районах Мириса обрезание проводили традиционным способом – каменным ножом и безо всякой анестезии!

Я читала, и волосы шевелились на голове. В гостиную вошел Никодим – принес мне мятный чай с мягким печеньем. Я оторвалась от брошюры и жалобно спросила:

– Никки, это все правда?

Парень листнул брошюрку, вздохнул и сказал:

– В отдаленных районах и примитивных сообществах до сих пор мужчина считается собственностью женщины. Их продают и покупают, как рабочий скот. В столице и близлежащих городах все это уже неактуально. Почти.

– Почти?

– Хозяйки в столице надевают своим мужчинам ошейники с чипами видеофиксации, плюс тут постоянно дежурят сотрудники полиции нравов, так что мужчины передвигаются свободно и работают, где хотят. Плюс на Мирисе много туристов.

– Женщин, – сказала я утвердительно.

– Да, – подтвердил Никки, – мужчин запрещено вывозить с планеты без особого разрешения, но существует контрабанда. К сожалению, мало кто знает, что за пределами родной планеты мы становимся животными.

– А… в поиске?

– Частично сохраняем разум, – подтвердил котик. – Нам ведь нужно не просто отыскать хозяйку, но и получить ее согласие на перенос.

Я отпила чай и долистала жутковатую брошюру до конца. Там упоминалось, что дети принадлежат женщинам, имущество тоже, кроме особо оговоренных вариантов наследования. И Никии подтвердил, что все так и есть. Мужчины этого мира были для меня некой смесью гаремной барышни из ОАЭ и средневековой домохозяйки, работающей как лошадь. Тем не менее парни не выглядели забитыми или угрюмыми. Обычные. Иногда смеются друг над другом, иногда ругаются.

За обедом Сеня спросил, можно ли им купить хотя бы самые дешевые смайлзы, чтобы узнать новости и сообщить друзьям, что вернулись.

– А вы долго были в поиске? – уточнила я.

– Нет, – пепельный блондин сверкнул глазами, – хозяйку нашли почти сразу.

Я припомнила. Сеня у меня жил почти два года. Никки и Тихон – около года.

– Так вы узнали друг друга? – сообразила я.

– Конечно, – фыркнул котик и пропал в другой части дома.

Вот ведь… конспираторы!