Глава 17

Василий вышел из дома. Прошёл пару кварталов, вызвал такси. Что-то было не так. Он чувствовал. Весь его план находился под угрозой. Сегодняшняя встреча может помочь. Если он сумеет убедить главного, что в его команде завёлся крот. Нелёгкое дело. Когда, кроме собственной чуйки, нет практически никаких доказательств. Только косвенные улики, которые могут свидетельствовать о чем угодно. Глядя в окно, Василий раз за разом перебирал в голове известные ему факты. Крутил их то так, то эдак. И чем больше думал, тем сильнее утверждался в мысли, что прав. Кто-то сливал информацию. Было очевидно, что этот кто-то не обладал полной картиной происходящего. Он знал мало, но даже это ставило под угрозу долгие годы подготовки. Инстинкты Василия били в набат. И дело было вовсе не в паранойе, и не в его психических расстройствах. Он кожей чувствовал вполне реальную угрозу. Машина подъезжала к торговому центру, в котором он договорился о встрече с главным. Набат в голове усиливался. Василий прикрыл глаза. Вдохнул глубоко. Выдохнул. Ещё раз. И ещё… Он должен взять себя в руки. Слишком большой куш поставлен на кон.

На телефон пришла sms. Встречу подтвердили. Ещё несколько минут, и такси паркуется у входа. Василий натягивает пониже шапку, накидывает капюшон. Нижнюю часть лица, вплоть до носа, прикрывают отросшая борода и высокий ворот куртки. На всякий случай меняет походку и, засунув руки в карман, заходит в холл. Сверяется с телефоном. Черт… Здесь сеть работает с перебоями… Может, на втором этаже лучше?! Черте что… Он уже практически на середине эскалатора, когда сквозь дерьмовую связь пробивается короткая sms-ка. Отбой! Мужчина осторожно оглядывается. Он не знает, сколько времени потерял благодаря перебоям со связью. Василий только надеется, что у него еще есть пара секунд на то, чтобы свалить.

Первое желание — бежать! Но мужчина нечеловеческим усилием воли берет эмоции под контроль. Так он привлечёт к себе лишнее внимание. Василий буквально заставляет себя не шевелиться и спокойно доехать до конца. Потом так же неторопливо обходит эскалатор и снова спускается вниз. Только на этот раз уже по лестнице. Сердце грохочет, но со стороны этот факт ничто не выдаёт. Мозг отсекает все второстепенное. Сканирует толпу. Вот они… Василий опускает взгляд, будто бы роется в телефоне, и стремительно проходит через холл. На него обращают внимание. Пара крепких ребят устремляется вслед за ним. Мужчина выскакивает из вращающихся дверей, окидывает стоянку безумным взглядом. Прямо у его ног с жутким визгом тормозит зелёная десятка, тут же открывается дверь:

— Садись! — Короткий приказ, которому он беспрекословно подчиняется.

Машина срывается с места, разворачивается через сплошную:

— Прибавь! Обгоняй его… Тут сверни.

— Заткнись. — Ещё один приказ. И он затыкается. Потому что она знает, что делает. Василий успел в этом убедиться.

В них стреляют. Вот так просто. Посреди города… Света резко сворачивает. Эти дворы она знает очень хорошо. Преследователи едут за ней. Поворот, арка, мимо детского сада, ещё одна подворотня, которая кажется тупиковой, но она-то знает, что там есть проезд! Они отрываются. Это скорее чудо, учитывая их древнее средство передвижения. В голове возникает мысль о том, что дяде Коле нужно купить бутылку. Его ласточка в превосходном состоянии. К дому возвращаются молча. Света выходит из машины, открывает гараж. Заезжает. Вываливается из салона и садится прямо на бетонный пол. Ноги больше не держат. Колени дрожат. Впрочем, как и руки. Закуривает. Рядом усаживается Василий.

— Чья это тачка? — Он холоден. В отличие от Светланы, которую адреналин рвет на куски.

— Моя, — отвечает женщина, делая долгую затяжку.

— Почему ты оказалась там? Откуда узнала?

— Ехала за тобой.

— Зачем? — Настойчивые вопросы назойливы и неуместны.

— Почувствовала, что тебе может понадобиться помощь.

Он рваным жестом повернул ее лицом к себе. Заглянул в глаза. И смотрел, не отрываясь. Долго… Не одну минуту. И она не смела прервать этот контакт. Хотя стучала зубами, и дрожала всем телом.

— Сумасшедшая… Знаешь? — Как-то неуверенно произнес мужчина, очерчивая пальцами скулу Моли.

Она знала. Конечно, сумасшедшая. Какая нормальная творила бы то, что совершила она?! Только стрельнутая на всю голову.

— Я хочу тебя поцеловать. Можно? — Хриплый, нерешительный вопрос.

— Да… — Тихий, сбивчивый шепот.

Безумство? Вполне возможно. Такое чувство, что оно заразно, и передается воздушно-капельным путем. Но она не жалеет. Пока — нет. Его губы приближаются, а она невольно думает, что если ее зубы не перестанут стучать, то перед нею встанет реальная опасность откусить Василию язык. Если он, конечно, будет задействован в поцелуе. Первое робкое касание губ, и все ее страхи отступают. Никакой страсти. Нежность. Неуверенность… Скорее даже робость. Отстраняется резко. Будто не может поверить. Проводит пальцами по губам. У него даже пальцы совершенные… Света это отмечает краем сознания, внимательно наблюдая за реакцией мужчины. Сигарета, которая выпала из ее руки, дотлевает на полу. Легкий аромат табака и вишни наполняет ноздри. Но даже он не в силах перебить аромата Василия. В котором она тонет. Как и в его невозможных глазах.

— Ты такая красивая… Нереально просто, — говорит он. И Моль не сомневается, что Вася действительно так считает. Он бы не стал врать. Сейчас бы не стал…

— Ты тоже очень и очень красивый. Здесь. — Света проводит своей крупной ладонью по его совершенному лицу. — И здесь. — Рука опускается на сердце.

Он качает головой. Отрицает ее слова. Но слезы в его глазах только подтверждают сказанное. Плохой человек никогда не будет к себе строг. А Василий… Он не давал себе спуску.

— Красивый… — настаивает Моль. — Я очень рада, что прикоснулась краешком судьбы к такому человеку. Для меня честь — знать тебя.

Светлана не врет. В голове женщины, наконец, складывается пазл. Она действительно восхищена. Покорена силой его личности. Его непоколебимыми принципами. В один момент приходит осознание того, что он пожертвовал своей жизнью ради чего-то, необычайно важного. Она не знает, ради чего конкретно. И не станет спрашивать… Ей не нужно знать наверняка, чтобы быть уверенной.

— Ты больная, — говорит он, качая головой. При этом содержание слов никак не вяжется с выражением его лица. Оно такое детское и беззащитное, что у Светы начинает щипать в носу.

— Ты поэтому не хочешь поцеловать меня еще раз?

— Я хочу…

Василий растерян. Как никогда в жизни, пожалуй. Она делает что-то немыслимое. Задевает те струны души, которые, как он думал, были давным-давно оборваны… Но они целы. Немного расстроенные, неспособные звучать верно…

— Тогда поцелуй.

И он подчиняется. Касается губами рта, скул, дрожащих соленых век…

— Ты такая красивая… — шепчет в промежутках между поцелуями.

Это странно — забыть обо всем. Отбросить то, на чем долгие годы было сосредоточено внимание. Но он забыл… И неудачную поездку, и сорвавшиеся переговоры. Сейчас существовали только он и она. И нежность, окутавшая их. Касание губ, их общая дрожь и болезненное горькое сожаление. О том, чего был лишен, о том, что не случилось в его жизни. Если что-то и могло его окончательно сломить, то только это. Но он готов был рискнуть, вот только…

— Свет, пойдем домой. Тебе нельзя сидеть на полу.

Света моргает. Оглядывается растерянно, не понимая, почему он прервал их поцелуй. Серые стены гаража, ледяной пол, на котором она сидела, забыв обо всем.

— Хорошо… — Это правда не дело. Можно заболеть…

— Ты вставай, а я пока осмотрю машину. Если по нам попали, от нее нужно избавляться.

— А что же я скажу дяде Коле? — растерянно интересуется Света.

— А это кто? — задает встречный вопрос Василий, внимательно осматривая старенькое авто.

— Мой сосед с пятого этажа. Это благодаря ему машина в таком прекрасном состоянии.

— Вроде все цело. Сейчас долью горючки… Глядишь, и не догадается, что мы на ней рассекали. Это ты номера испачкала? — спрашивает, приковывая к себе Свету внимательным взглядом.

— Я. Так нас вряд ли вычислят. Таких машин в городе — полно. Не зная номера…

Он прерывает ее объяснения еще одним касанием губ. Стремительным и более напористым. Так же резко отстраняется:

— Ты сумасшедшая. На всю голову двинутая…

— Ага… Мы уже на этом сошлись. Я даже не спорю.

Василий улыбнулся. Впервые, пожалуй, настолько открыто… Взял стоящую в углу канистру, чтобы долить бензин.

— Не смей ее поднимать. Я сама, — запротестовала Света.

Василий покачал головой и продолжил свое занятие.

— У тебя сорвана спина.

— А ты после операции!

Василий промолчал. О том, что он не вполне здоров, ему не давало забыть собственное тело. Он катастрофически быстро уставал.

— Будем надеться, что твой дядя Коля не помнит показаний спидометра. Но, на всякий случай, придумай что-нибудь правдоподобное.

— Хорошо, — согласилась Светлана. — Пойдем.

— Сейчас. Только номера вымою.

Они вернулись домой продрогшие и растерянные. Эмоции немного поутихли, но никуда не делись. Как только Светлана вспоминала о произошедшем, ее вновь накрывал отходняк. Эта погоня… вынула из нее душу. Невероятное напряжение, в котором она жила последние дни, достигло предела и вырвалось наружу. Именно поэтому ее так пробрало в гараже. А потом Васька… И поцелуй… И она уже не знала, от чего ее больше трясет. Света так боялась! Как никогда в жизни, пожалуй. Боялась даже не за себя. Хотя и этот страх был. Она безумно боялась за Василия. Столкнувшись с реальной угрозой, страх Моли усилился во стократ.

Дверь за ним захлопнулась. Отсекая от всего окружающего мира. Так же оглушительно громко щелкнул выключатель. Теплый свет залил квартиру и с непривычки ударил по глазам. Из-за угла гостиной вышел котенок.

— Встречает, — улыбнулся Василий, стягивая ботинки.

Интересно, ему подошел размер? Мужчина сделал шаг вперед и поскользнулся на маленькой лужице, которую оставил котенок. Изумленно осмотрелся.

— Он нагадил! — уличающе ткнул пальцем в известном направлении.

— Только не говори, что я тебя не предупреждала об этом, — хмыкнула Моль. — Впрочем, мы сами виноваты. Горшка-то не соорудили…

— Точно… — согласился Василий, брезгливо стягивая намокший носок. — Куда его?

— В мусор, Васька, в мусор! — заливисто рассмеялась Света. Видимо, у нее и правда начиналась истерика.