Глава 20

Она кончила несколько раз, прежде чем поняла, что что-то не так. Честно сказать, затянувшийся секс-марафон доставлял уже не только приятные эмоции. Внутри начинало саднить. Но она терпела, пока Василий с каким-то отчаянным стоном не выскользнул из нее.

— Что такое, Вась? — сорванным от стонов голосом поинтересовалась она, легонько касаясь позвонков на его спине. Он не ответил. Резко встал и вышел из комнаты. Моль не знала, как ей поступить. Идти ли следом, или не идти… Что вообще делать?! Василий подарил ей самый лучший, самый яркий секс в ее жизни, а сам не кончил. Она была в этом уверена.

Из глубины квартиры раздался нечеловеческий вой. Светлана вскочила с кровати и помчалась на звук. Мужчина сидел в темной гостиной на полу и раскачивался из стороны в сторону. Эти страшные звуки вырывались из его рта, хотя он и закрывал его ладонями. Света осторожно опустилась на пол. Нерешительно коснулась его волос рукой. Он дернулся и отстранился.

— Поговори со мной, — тихонько прошептала Света.

— Я ничего не могу, ничего не могу… — повторял мужчина, продолжая раскачиваться.

Моль выдохнула. Значит, с нею был все-таки Васька. Это не могло не радовать.

— Ты хотел заняться сексом, Вася?

— Да… — Всхлип. Его снова затрясло. Света встала, достала плед и укрыла мужчину. Он что-то тихонько шептал себе под нос. Она не могла разобрать.

— Что?

— Уйди… — стуча зубами, выдавил Василий. — Сейчас просто уйди. Убирайся! — Закричал.

Света поспешно встала, выскочила из комнаты. Остановилась в коридорчике возле ванной. Сползла по стене. Сердце колотилось, как сумасшедшее. Казалось, его стук слышен везде. Что они наделали? Под этим вопросом прошли следующие пару часов, в течение которых они оба пытались прийти в себя. Моль вернул к жизни шум воды в кухне. Значит, Васька оклемался. Света тоже встала со своего места, прошла в душ. Она не была уверена, что Василий был готов с ней встретиться. Впрочем, она сама не была к этому готова. Вода немного взбодрила. Смыла усталость. Света обмоталась полотенцем и вышла из ванной. В квартире снова было тихо. Она заглянула в гостиную. Василий уснул, бессильно свесив руку с дивана. Что ж… Возможно, это и к лучшему.

Света покормила кота, обработала его средством от блох и тоже легла. Простыни были неприятно влажными. Еще бы… Ей было очень-очень хорошо. Ее смазку можно было разливать по флаконам и продавать — столько ее было. Моль резко встала, стащила испачканное белье, надела новое. Затеяла стирку… Что угодно, лишь бы не думать о том, что произошло. Почему она сразу не поняла, что что-то не так?! Да потому, что потерялась в собственном кайфе! Ей никогда и ни с кем не было так хорошо. С первого толчка, с первой ласки. Как будто ее тело было настроено только на него. Как будто его член был вылеплен под ее анатомию. Инь и Ян…

Моль не помнила, как уснула. Просто в один момент её вырубило. Предохранители перегорели, и не осталось больше сил ни на размышления, ни на анализ. Утром проснулась абсолютно не отдохнувшей. Будто бы и вовсе не спала. Посмотрела на себя в зеркало. Ухмыльнулась горько. В её возрасте бессонные ночи и никотин в конских дозах до добра не доводят. Ей тридцать шесть. Умная баба. Как же она так влипла? На что замахнулась? Ведь моль она… Как есть, моль. Так почему?

В отражении зеркала появляется Василий. Он хмур. Ловит её взгляд и долго-долго не отпускает. И не говорит ничего.

— Шлюха-импотент. Печальное зрелище. Не находишь? — наконец выдаёт он.

Его огромные глаза пусты. И прекрасны.

— Ты не шлюха, и тем более — не импотент. Этот термин вообще не используют в медицине.

— Да. Я просто не способен кончить.

— Ты или Алан?

Василий отворачивается резко. Отходит к окну.

— Когда тебя насилуют, Света, кончить просто невозможно.

— Но… Это ведь не всегда сопровождалось болью и…

— Это было насилие. Всегда. Я не мог получать от этого удовольствие.

Это было правдой. Поначалу он не мог кончить в принципе. Какое удовольствие можно испытать, когда тебя трахают против твоей воли? Ещё и мужчина?! Потом, когда Виктор понял, что Алан не кончает… У него появилась идея фикс. Приучить мальчика к члену. Но ничего не выходило. Тогда в ход пошли всякие возбудители… Василий старался не вспоминать об этом грязном опыте. А потом он перестал кончать вообще. Ничего не помогало. Он просто не мог. Поэтому был вынужден симулировать оргазм. В искусстве имитации ему не были равных. На деле же он был практически инвалидом. Нет, Вася мог кончить… Наедине с рукой, когда от напряжения сводило яйца… Но после самоудовлетворения он чувствовал себя ещё более грязным. Так что удовольствие и в этом случае было довольно сомнительным.

— Он накачивал меня экстази и снимал на камеру.

Светлана зажмурилась. Как будто этим она могла изгнать из головы ужасные картинки.

— Не вспоминай об этом. Не нужно… — прошептала она, подходя ближе.

— Все ещё считаешь, что он не видел меня обнаженным? Знаешь, сколько раз я ломался? Рыдал… Умолял не делать этого со мной. Он изучил меня на клеточном уровне, Света.

— Нет. Не изучил, — осторожно обнимает мужчину со спины, утыкается носом в шею. — Он не знал о тебе главного, Васька.

— Чего же? — сипло поинтересовался мужчина.

— Он не знал, что у тебя такое большое сердце. Вот здесь. — Светлана положила широкую ладонь мужчине на грудь. — Все, что происходит — это не только твоя война. Ведь так?

— Света!

— Ладно, забудь… Я просто знаю, что права.

— Не оставляешь мысли отыскать во мне хоть что-то хорошее?

— Мне это не нужно. Я все для себя решила.

— И к какому же решению ты пришла? — Василий, наконец, повернутся лицом.

— Я просто буду рядом, Вась. Столько, сколько тебе понадобится.

Он прикрыл глаза. Осторожно одной рукой привлек Свету к себе. Оперся на стену, будто бы ноги отказались его держать.

— Ты столько всего не знаешь, Света. Столько всего.

— Ну и ладно. Захочешь — расскажешь. А нет — так нет.

— Не боишься, что я снова сойду с ума?

— Нет. Только того, что мы сойдем с ума вместе.

— Сумасшедшие, да? — прошептал он, зарываясь лицом в белоснежные волосы.

— Мне нравится, — тихонько ответила Света, проводя руками по твердым мышцам груди.

В углу мяукнул Селедка. Раз, другой.

— Он хочет есть.

— Тогда пойдем в кухню. Тебе тоже нужна пища. Ты очень худенькая.

Света отстранилась. Оглядела себя недоуменно:

— Да вроде, как всегда. — А потом отвернулась резко. Почему-то подумав о том, что это из-за ее непривлекательности он не смог…

— Бред! Даже думать не смей! — Василий схватил Моль за предплечья и немного встряхнул, догадавшись о ходе ее мыслей. И эта его агрессия как-то сразу заставила Свету успокоиться. Наверное, даже изысканные комплименты не возымели бы такой реакции. А тут… Поверила.

— Ты невероятно, нереально красивая. Понятия не имею, от чего у тебя комплексы.

— Пойдем кормиться. Я тебе за завтраком расскажу, если интересно.

Они прошли в кухню, где каждый занялся своим делом. Света кормила котенка, Василий готовил завтрак. Ничего особенного — яичница с беконом и овощами, которая умопомрачительно пахла. Света накрыла на стол, разложила приборы. Поставила корзинку с хлебом.

— Я как-то бывал во Франции. Там в таких корзинках подавали вкуснейшие круассаны, — поделился воспоминаниями мужчина, выкладывая яичницу на тарелку.

— Эту корзинку я купила в маленькой деревушке неподалеку от Ниццы.

— Выходит, угадал.

— Угу. Значит, тебе нравятся круассаны…

— Да.

— Тебе нельзя выпечку.

— Я помню, — скривился Василий, помешивая в кастрюльке кашу для себя.

— А что еще тебе понравилось во Франции? Что запомнилось?

— Я мало что видел. А запомнился, пожалуй, невыносимый, тошнотворный запах сыра, который я сдуру купил на одной семейной сыроварне. Он завонял всю мою машину, одежду… Да все завонял, — улыбнулся Вася. — В ту поездку я купил твою брошь.

— А для кого ты ее купил? — поинтересовалась Света, отправляя очередной кусок яичницы в рот.

— Для себя. Мне понравилась работа. И задумка. Ты очень талантливая, Света.

— Это все отец, — отмахнулась Моль.

— Нет. Отец только воплощает твои идеи.

— Папа невероятный человек. Метр. Художник, каких единицы.

— Даже не сомневаюсь. — Василий уселся на стул и серьезно посмотрел на Моль. — У другого человека не могла бы родиться такая дочь.

Света смутилась. Василий наблюдал за ее реакцией и ел безвкусную кашу.

— Завтра можно попробовать добавить в твой рацион рыбу. Или мясо кролика. — Света нервничала под его пристальным взглядом. Не понимая, что у него на уме.

— Так что там с комплексами? Ты обещала рассказать.

Света откинулась на спинку стула, потерла задумчиво бровь:

— Комплексов у меня давно уже нет, Вася. Это в детстве я страдала от того, что не такая, как все. А сейчас… сейчас я себя люблю. Такой, какая есть. Просто рядом с тобой… с твоей безупречной красотой, мне даже неловко как-то за собственную непривлекательность. Невольно хочется стать голливудской красоткой. Тебе под стать.

Василий надолго замолчал, поднял котенка, почесал того за ухом… Отвернулся к окну и тихо заметил:

— Если бы я тебя не знал, то подумал бы, что ты кокетничаешь.

— Кокетничаю? — удивилась Света.

— Да. Или нарываешься на комплименты.

— Нет… — Света даже головой помотала, опровергая нелепое предположение.

— Я знаю, что нет. Знаю. Только откуда в тебе вообще эти сомнения?

Света задумалась.

— Возможно, это из-за матери. Она не упускала возможности напомнить мне о моей неприглядности. Сама она очень красива, — заметила Света, вставая из-за стола.

— Я видел ее как-то. На одной из премьер в театре.

— Да? — удивилась Света. — Ты любишь театр?

— Не то, чтобы… Но, как я уже неоднократно отмечал, с моими желаниями никто и никогда не считался.

— Извини…

— Тебе не за что извиняться. Нормальному человеку такое вообще сложно представить.

— А что ты любишь? Если не театр, то… Какую музыку?

— Твоя подборка меня вполне устраивает, — ухмыльнулся Василий, наливая воду котенку. — И фильмография тоже. Может быть, посмотрим что-нибудь?

— Посмотрим? А тебе не нужно работать или…

— Или. Не спорь. Иди сюда… — позвал мужчина, похлопывая по дивану рядом с собой. — Как насчет «Касабланки»?

— Ты серьезно? — Света скептически вздернула бровь.

— Правда-правда.

— Ну ладно, — нерешительно протянула женщина. — Тебе точно нравится?

— Нравится. Ложись.