Глава сорок седьмая: Одиночка

Я возвращаюсь домой только около семи.

Уставшая, совершенно опустошенная и голодная, как зверь.

Это совещание было так не вовремя, но некоторые задачи нельзя откладывать даже на сутки. А Большой Б слишком хорошо мне платит, чтобы я пренебрегала своими обязанностями ради такого пустяшного повода, как День рождения. Я бы приплелась на работу даже на костылях и с трубкой кислородного баллона во рту.

— Я дома, — кричу из прихожей, и первой мне навстречу выходит Татьяна Павловна с Хельгом на руках.

— Женечка, так поздно, — хлопочет она, но слова беспокойства тонут в голосе Таси.

— Я собиралась ехать в твой Мордор и врезать Саурону по яйцам за то, что ввел у себя рабовладельческий строй, — ворчит сестра и, не дав мне раздеться, крепко обнимает. Потом отодвигает, разглядывает и неодобрительно морщит нос. — Ты похудела. Щеки впали. Выглядишь не как счастливая замужняя женщина.

Тася в своем репертуаре, поэтому я даже не думаю на нее обижаться. Она крайне невысокого мнения о девяноста девяти процентах всех знакомых мужчин, а тот один единственный счастливый процент наверняка еще даже не появился на свет, поэтому неудивительно, что мой очередной выбор ей не по душе. Сестра не упускает случая напомнить мне об этом, а я просто пропускаю ее слова мимо ушей.

— Где Игорь? — Я сбрасываю пальто, беру Хельга на руки и отпускаю няню.

— Чахнет над очередным кулинарным шедевром, — пренебрежительно бросает Тася.

Я обхожу ее по дуге и крадусь на кухню.

Игорь явно воодушевлен: на белой праздничной рубашке следы от соусов и какие-то темные потеки. Но то, что он выкладывает на тарелки, в самом деле, выглядит как шедевр и пахнет умопомрачительно. Мой живот отзывается голодным урчанием, муж вскидывает голову, и я смеюсь, потому что на его колючей щеке остались оранжевые разводы паприки.

— Женя, ну-ка марш отсюда, — прикидываясь строгим, говорит Игорь и заслоняет сюрприз спиной. — Наряжайся, делай прическу, а я позову к столу.

Идея с женитьбой принадлежала Игорю. Он сказал, что мы и так слишком долго искушали судьбу и лучше подстраховаться «законным способом». Не было ни красивой свадьбы, ни пышного платья. Мы просто подали заявление и через три недели — каким-то образом Игорю удалось скостить срок — тихо расписались. Без гостей и ресторана, зато отпраздновали появление нашей маленькой семьи целыми выходными втроем: Игорь готовил, мы с Хельгом, как могли, вдохновляли его на подвиги.

Я больше не чувствую себя одинокой, возвращаясь домой.

— У тебя вроде медовый месяц, а выглядишь как монашка со стажем, — поддергивает Тася, пока я, нарядившись в праздничное платье, наношу макияж. — Женька, не дури.

— Я не буду обсуждать с тобой свою сексуальную жизнь, — говорю ее отражению в зеркале.

— Потому что ее у тебя нет, — в лоб выдает сестра, и я нервно откладываю в сторону коробку с пудрой. — Жень, когда женщину трахают в ее удовольствие, она светится. А тебя как с креста сняли.

— Еще одно слово — и я не приглашу тебя за стол.

К счастью, Тася не лезет в бутылку.

И так же к счастью, что секс — далеко не главное в жизни женщины.

Для меня это первый День рождения, который проходит в кругу моей семьи: с мужем, сыном и сестрой. Ближе них у меня никого нет, и меня немного расстраивает нежелание Таси хотя бы попытаться увидеть Игоря моими глазами. Увидеть, что рядом со мной не разведенный мужчина с грузом прошлого и беременной бывшей, которая вот-вот родит, а человек, который так же сломан жизнью, как и я. Человек, который нашел в себе силы отряхнуться, встать в полный рост и начать новую жизнь. Со мной и моим сыном.

Мы выпиваем, болтаем обо всем на свете — и Игорь с восторгом мальчишки, которому достался новый замысловатый конструктор, рассказывает о новом ресторане. Его дела явно идут вверх, хотя я мало что в этом смыслю. Иногда мы проводим вечера, просто сидя на разных концах одного дивана, наслаждаясь тем, что в любой момент можем протянуть руку и притронуться друг к другу. После многих месяцев попыток забыть Артема, когда я стала избегать любых физических контактов, даже такая малость уже много значит.

Наверное, чтобы наша сексуальная жизнь тоже вошла в полную силу нужно немного больше времени. Потому что… так ведь не должно быть, чтобы человек, который дарит уют и тепло, в постели не вызывал совсем никаких эмоций?

— Женя, — Игорь отвлекает меня от неприятных мыслей, и я охотно возвращаюсь в реальность, где у меня все хорошо. — Ты как?

Он хорошо чувствует даже мелкие изменения в моем настроении, и иногда это даже пугает, потому что я все время будто настороже, все время защищаю ту часть территории, где у меня хранятся недоступные даже ему секреты. Точнее — секреты, о существовании которых Игорю лучше не знать.

Сестра уезжает ближе к полуночи. Долго крутится в прихожей, выжидая возможность дать мне еще одну порцию напутствий, но я нарочно делаю вид, что не замечаю этих попыток и не отпускаю Игоря не на секунду. В итоге Тася чмокает меня в щеку и каким-то образом умудряется сказать на ухо, чтобы я хорошенько подумала, нужен ли мне секс без удовольствия.

Я бы перефразировала ее слова в другом ключе: нужно ли мне удовольствие без покоя в душе? Нет.

Хельг просыпается примерно в половине первого: обычно в это время он съедает свою порцию смеси и засыпает сладким снова часа на три. И, судя по взглядам, которые Игорь бросает в мою сторону, муж намерен устроить мне праздничный секс-марафон.

Надеюсь, сегодня у нас все получится — и все дело в родах, после которых, как я слышала, нужно время, чтобы восстановилась женская чувствительность, и что я просто до сих пор не переключилась на другого мужчину.

Я ненадолго закрываюсь в ванной, принимаю душ, наношу на кожу любимый смягчающий спрей с ароматом миндаля и несколько минут кручусь перед зеркалом. Мне нравится, что после родов я не набрала лишнего, а живот снова впал и выглядит, словно у девочки. Есть пара почти незаметных растяжек над линией трусиков, но я ухаживаю за кожей — и спустя месяц они уже стали почти бесцветными.

Мне — тридцать два. Я не могу выглядеть юной школьницей, и беременность все равно оставила на моем теле следы. Может быть, все дело в этом? В голове, которой кажется, что я стала сексуально непривлекательной? Что даже слегка располневшая двадцатилетняя девчонка все равно лучше меня только потому, что родилась на десять лет позже?

Игорь ловит меня на пороге спальни: обнимает, тянет к себе, словно хрупкую драгоценность, которую ничего не стоит повредить даже осторожным прикосновением. Целует, притрагивается губами к скуле и ниже по шее до самой ключицы.

— Ты меня с ума сводишь… — шепчет куда-то мне в волосы, медленно подталкивая к кровати.

Я веду плечами, позволяю пеньюару упасть на пол, а Игорь заканчивает остальное — стаскивает бретели короткой шелковой ночнушки. Ее я купила специально для сегодняшней ночи. Хотела, чтобы муж хотя бы секунду полюбовался как тонкая ткань ластится к моему телу, хотела увидеть в его глазах… сама не знаю что. Желание? Потребность? Жгучую необходимость трахнуть меня так сильно, чтобы звезды сыпались из глаз и было плевать на то, разбудят ли Хельга мои крики?

Но в полумраке комнаты за несколько минут я оказываюсь на прохладном покрывале совершенно голая, а Игорь стоит на коленях между моих разведенных ноги уже целует внутреннюю часть бедра, даже не скрывая планов на продолжение.

Я приподнимаюсь на локтях, прошу его не торопиться, и муж вопросительно вскидывает брови, мягко покусывая кожу чуть выше колена.

Он ведь правда красивый: немного худощавый, но следит за собой, и мне действительно приятно его касаться. Даже сейчас, когда ходим куда-то вместе, на нем задерживаются женские взгляды, и я сама люблю украдкой посмотреть за его мимикой, когда Игорь хмурится и что-то энергично рассказывает в гарнитуру своим виртуальным собеседникам. Меня не отторгает его запах, меня не раздражают его касания.

И все же что-то не так.

В моей голове.

Внутри меня.

Но может быть хотя бы сегодня что-то сломается и я, наконец, стану безусловно счастливой молодой женой самого заботливого в мире мужчины?

— Я думаю, ты у меня просто красавчик, — говорю я, отвечая на его немой вопрос, и Игорь рукой валит меня обратно на кровать.

Он знает, что делать с женщиной языком. Он облизывает меня, словно мороженное: мягко и нежно. Несколько минут подряд, и каждый раз я чувствую себя тварью, потому что мне хочется закричать: «Я не сахарная, я не сломаюсь, если вдруг ты будешь лизать сильнее!» Но это точно не то, что мужчина хочет услышать в постели.

И я делаю то, что обычно: закрываю глаза, начинаю извиваться на простынях и негромко постанывать. Через тридцать секунд сжимаю его голову коленями и вскидываюсь, делая вид, что кончаю.

И через десять минут повторяю спектакль на «бис», потому что Игорь снова очень старается, теперь уже медленно и нежно занимаясь со мной любовью.

— Все хорошо? — Он тяжело дышит, лежа на мне и приходя в себя после оргазма. — Я не сделал тебе больно?

— Все идеально, — шепчу я, прижимаясь губами к его плечу.

Секс — это просто секс. Если бы люди слушались только первобытных инстинктов, наше общество до сих пор бы добывало пропитание копьями, а огонь — палочками.

Я стала старше на год. Все эти месяцы я не сидела в коконе, прячась от внешнего мира, а жила и набивала новые шишки. И самое главное, чему научила меня жизнь, прекрасно укладывается в парадигму наших с Игорем отношений: мне с ним спокойно, тихо и безопасно. Без штормов и бурь, без взрывных истерик и битья посуды. Я знаю, что он никогда не бросит меня только потому, что я дарю ему уют и заботу. Он никогда не скажет, что я душу его своей любовью, потому что точно так же, как и я, знает истинную цену счастью. И ради этого я готова играть в оргазм всю оставшуюся жизнь.

Телефон мужа будит нас около четырех часов ночи.

В такое время Игорю может звонить только бывшая, и даже знаю, по какому поводу: Юля уже больше двух недель лежит на сохранении в дорогой частной клинике и никак не может разродиться. Игорь берет телефон, прикладывает к уху, но уже выбирается из постели, на ходу натягивая домашние штаны.

— Что? Это точно? — слышу обрывки фраз из коридора. — Дай мне врача… Да, прям сейчас…

Еще до того, как Игорь снова возвращается в комнату, я знаю — у Юли начались роды. Теперь настоящие, а не очередная истерика с целью перетянуть на себя внимание.

— Врач сказал, что у нее отошли воды, — нервно бросает муж, одеваясь в первое, что попадет под руку. Даже в тусклом свете ночника хорошо просматривается напряженная складка между бровей и дрожащие пальцы. — Я должен быть рядом, Женя.

Да, должен. Мы не раз обсуждали это, я согласилась и пообещала, что не буду принимать это слишком близко к сердцу.

«Простая формальность, — сказал Игорь, обнимая нас с Хельгом, — чтобы все прошло хорошо».

Глядя, как он дергается, как нелепо скачет на одной ноге, пытаясь надеть носки, я понимаю, что с сегодняшнего дня в нашей жизни больше не будет «простых формальностей», потому что теперь в жизни Игоря появится кто-то гораздо более важный, чем чужой ребенок его новой жены.