Глава восьмая: Холостяк

Теперь я еще больше не понимаю, почему между нами не зашипело и не затрещало.

Всю неделю я жестко ебался с работой и Светкиными фокусами. Ожидаемо, разового секса хватило, чтобы она снова оказалась в своей стихии, снова «забыла», что я послал ее на хер и попросил выехать. А я… Мне было настолько по фигу, что я просто не хотел ничего выяснять. Снова. Устал опять доказывать, как мне важна тишина и ясный мозг.

Просто тупо пустил все на самотек: приходил домой, натыкался на брошенное на диване в гостиной мокрое полотенце, злился, швырял его в ванну, пытался напомнить, что женщина вроде как должна присматривать за домом, а не превращать его в конюшню. Мы ругались, Светка рыдала, мирились в койке. Я отрубался, утром уходил на работу — и все повторялось снова почти в тех же декорациях.

Н,о несмотря ни на что, в голове зудела мысль о другой женщине. Я не думал о ее глазах или волосах, не вспоминал улыбку. Во мне не было ни грамма романтической чуши. Я думал о том, почему, хоть ничего не произошло, Маленькая Деловая Женщина с мужским именем продолжает торчать у меня в голове. Не почему-то, а вопреки. И пришел к банальному выводу: это просто спортивный азарт. Она вроде как отшила меня, когда я ясно дал понять, что мы можем хорошо и без взаимных упреков провести ночь. Отшила, хоть и поплыла от моего поцелуя. И ее взгляд в тот момент… Уверен, если бы добрался тогда до трусиков мисс «Меня давно никто не целовал», они были бы охренительно гостеприимно мокрыми.

— Кофе готовишь ты, — говорит Женя, когда мы переступаем порог ее квартиры. — Я с дороги еле на ногах стою. И мне нужно в душ.

— Тебе нужно на мой член, — пошлю я, но уступаю ее желанию сохранить хотя бы видимость приличия.

У нее симпатичная студия, не очень большая, но как раз для женщины, которая живет одна. Есть рабочая зона, есть зона отдыха и даже оформленная гипсокартонными стенами гардеробная. Везде идеальный порядок, на полочках — всякие забавные мелочи, явно привезенные из рабочих командировок. Слишком… выхолощенная квартира. Так бывает, если хозяйка проводит дома только ночь в пустой постели, больничные или случайные дни, когда работы действительно просто нет. Так что я ни разу не ошибся в своем диагнозе.

Я делаю нам кофе: ей с ложкой сахара, себе двойной крепкий. Разваливаюсь на диване и лениво листаю каналы, пока в не начинает назойливо вибрировать телефон. Уже десять вечера, и в это время доставать может только Света. Что ж, завтра будет скандал на тему «с кем ты трахался всю ночь?!» — и я использую его как повод выставить эту женщину из своей жизни. На этот раз окончательно.

Женя выходит из душа в домашних шортиках и футболке, которая конкретно ей велика, поэтому свешивается с одного плеча, обнажая кружевную черную тесемку лифчика. А из шортиков просто отличный вид на симпатичные, не пересушенные, а нормальные женские ноги.

— Повертись. — Я выразительно усаживаюсь поудобнее. — Хочу оценить весь наряд и вид сзади.

— Не обольщайся — я просто не люблю маленькие халатики.

Она все-таки поддается, медленно, немного виляя бедрами, поворачивается на триста шестьдесят градусов и так же медленно подходит ко мне. Дрожит, когда я укладываю ладони ей на бедра и снова сжимаю, наслаждаясь видом вспыхнувших на фарфоровой коже красных отметин.

— Все еще хочешь кофе, МДЖ?

Она седлает меня, прижимается грудью к моей груди, и даже через несколько слоев одежды я чувствую твердые от возбуждения соски.

— Нет, тебя.

И вот теперь я слышу, как между нами громко трещит наэлектризованный воздух.

У нее в меру широкие бедра, мне комфортно держать ее двумя руками, ощущая под пальцами упругую кожу и тугие ягодицы, а не тазобедренные суставы. Мне нравится, как она пододвигается еще ближе, расставляя ноги максимально широко, усаживаясь прямо на мой стояк в джинсах. Откидываю голову и задаю ритм ее попыткам потереться об меня. Она не сразу, но улавливает мои пожелания, скользя то вверх, то вниз, пока я выключаю голову и забываю о том, что в моей постели лежит другая женщина, и что секс у нас в принципе, хоть и с выдумкой, но уже «не вставляет», а сейчас я с головой погружаюсь в другую историю: во что-то новое, интересное, неизведанное. Словно купил дорогое бухло, вскрыл пломбу, налил в стакан — и наслаждаюсь предвкушением первого глотка.

Неважно, что будет завтра, сегодня я просто хочу эту женщину, и она, к счастью, хочет меня и не выдвигает никаких условий. Она даже не спрашивала, свободен ли я. И если вдруг…

Я официально перестаю думать обо всем, когда Женя стаскивает через голову футболку — и перед моими глазами возникает красивая «тройка» в тесном плене кружев. Никаких долбаных пуш-апов, никаких бронированных поролоном лифчиков, только соблазнительно натянутый на торчащих сосках шелк с каймой кружев. Я прикусываю тугую плоть через ткань, Женя выгибается, упирает ладони мне в колени, и на секунду я ловлю в зеленом взгляде панику и настороженность.

— Что?

— У меня давно никого не было. Правда. — По ее белой коже растекаются мурашки, стоит притронуться к соблазнительной ложбинке. — Я немного отвыкла от мужчины.

— Я буду очень осторожным, Жень…

У нее не очень женственное имя, мягко говоря. Но вот это «Жень…» для меня что-то особенное. Не официальное «Евгения» и не более дружеское «Женя», а именно вот так: как будто мы уже сказали друг другу пароли от своих электронных ящиков.

И чтобы вернуть наше «знакомство» в прежнее русло, поднимаю руки, предлагая снять с меня свитер. Как только она помогает избавиться от него, обнимаю, притягиваю к себе, даю привыкнуть к ощущению моей кожи.

— Не хочу в кровать, — дрожащими голосом, через стук зубов, говорит Женя.

— Все, что захочешь, — соглашаюсь я.

Господь посла мне женщину, которая не хочет трахаться в миссионерской позе в койке. Я везунчик.

Я беру ее под бедра, меняю позицию, не очень ласково бросая задницей на кухонный диванчик. Опускаюсь на колени, а она уже приподнимает бедра, тянет шортики вниз вместе с трусиками. Притрагиваюсь к влажным складкам — Женя прикусывает нижнюю губу, прячет от меня стон удовольствия, но ее сдержанности уже не хватает, когда я сразу проталкиваю в нее сразу два пальца. Охренительно тугая, узкая, мокрая. Меня немного штормит, желание стекает по позвоночнику прямо за ремень джинсов. Я не люблю быстрый секс, но сейчас нам обоим нужен именно он: просто самый тесный физический контакт, который только может случиться между мужчиной и женщиной. Но все же совсем без «сладкого» я ее не оставлю, тем более, что рот наполняется слюной от вида абсолютно гладко выбритого лобка, как будто с организмом этой женщины произошла аномалия и у нее в принципе нет волос на привычных женских местах.

— Приподнимись, — прошу я, но в принципе неплохо справляюсь сам, забрасывая ее ноги себе на плечи.

— Я… у меня…

Понятия не имею, что она хочет сказать в этот момент: просто раздвигаю ее складки средним и указательным пальцем и провожу языком по розовой точке клитора. Женя выкрикивает мое имя, дергается, словно ударенная током, а я продолжаю вылизывать ее, наслаждаясь все новыми и новыми звуками. У каждой женщины есть особенный вкус, особенные стоны, которые можно выудить только языком. А мне нравится ощущать ее во рту, нравится, как она заполняет меня собой, как жадно и похотливо течет и инстинктивно пытается удержать меня, сжимая коленями мою голову.

Кончает Женя громко, когда я втягиваю клитор в рот, посасывая, как кусочек экзотического фрукта. Царапает ногтями жесткую обивку диванчика, как будто пробует ухватиться за мир, из которого только что стремительно вылетела. Я не даю ей опомниться: продолжая трахать пальцами, второй рукой справляюсь с ремнем и молнией, приспускаю штаны. На минуту все же отпускаю, чтобы надеть презерватив, и усмехаюсь, когда Женя немного краснеет, жадно следя затуманенным взглядом за движением моих рук. Как будто и не она только что кончала от моего языка.

— Можно было… — бормочет она, но я не хочу никаких разговоров.

Подтягиваю ее к краю, возвращаю ноги себе на плечи и вхожу одним толчком.

Она вздрагивает, втягивает живот и закрывает глаза. Узкий маленький кадык под кожей движется в судорожном ритме, пока я даю привыкнуть к себе. Я не гигант, у меня обычный нормальный член: средний размер, средняя длина, но, кажется, у нее и правда давно никого не было потому от первых ощущений узко, словно трахаю девственницу.

— Все хорошо? — Я прикусываю лодыжку и тут же провожу языком по месту укуса.

— Да, все… отлично. — Она облизывает губы, заводит обе руки за голову, но ухватиться там не за что.

Я крепче держу ее за бедра и медленно прибавляю темп.

Сначала не совсем до конца, осторожничаю. Не хочу, чтобы женщина вспоминала обо мне как о несдержанном мужике, который довел ее до боли. Но в конце концов Женя сама подсказывает, когда можно отказаться от «нежностей»: подмахивает бедрами мне навстречу.

И тогда я просто вставляю ей по самые яйца, на этот раз заслуженно ухмыляясь долгому гортанному стону.

Мы просто трахаемся: с влажными хлопками бедер о бедра, с резкими выкриками, обменом пошлыми словами: затрахаю тебя… еще… глубже… Снимаем сцену для порно, а не для романтической мелодрамы, но в этом есть своя прелесть: не нужно играть, не нужно притворяться. Мы просто берем друг от друга то, в чем нуждаемся.

Женя кончает первой: на этот раз как-то тихо, просто напрягаясь струной, счесывая лопатки о жесткую обивку. Прикусывает сразу обе губы, а когда, наконец, выпускает их на свободу, я замечаю на припухшей коже красные капельки крови. И почему-то именно в этот момент чувствую затылком собственную близкую кульминацию.