Глава 26

Зря Лаура его не прогнала, ой зря.

Именно так девушка думала, когда принимала лекарства, купленные Львом, которые выписал его друг – приятный доктор с интересной фамилией Грач. Именно так Анисимова думала, когда смотрела в голубые глаза столичного шефа, и у нее уже от этого повышалась температура, а не от больного горла.

В свои двадцать три года Лаура Марковна была совсем не наивной, влюбчивой и ветреной девицей. Она считала себя волевой, целеустремлённой и гордой. Но выходило, что гордости-то и не было совсем, если связалась когда-то с женатым мужиком, за что Лауру ругала подруга Светочка. И не любовь то была вовсе, а так, буйство гормонов.

Внутри болела, кажется, каждая клеточка, в голове будто была вата, но даже так Лаура понимала, что влюбилась. Лев смотрел по-особенному, касался, проявлял заботу. Не приди он сегодня, не заступись за нее перед вредной теткой, не прояви вот такую заботу, – забыла бы, не пошла на курсы, вычеркнула бы из памяти.

Пусть бы все закончилось, так и не успев начаться, не ее поля ягодка, как говорит дед Никифор, косогоровский долгожитель. Ровню себе надо всегда выбирать, такого же по достатку и статусу. Да какой ей Корнеев ровня? Никакой. Богатый, успешный, красивый. А кто Лаура? Девчонка из деревни, которая набралась смелости, отстригла косу, надела модные шмотки и решила, что вот сейчас весь мир будет у ее ног.

Всю ночь Лаура во сне то укрощала потоп, то тушила пожар, то плакала – да так натурально и правдиво, чувствуя обжигающие слезы обиды и горечи. А потом с кем-то ругалась, кричала обидные слова и снова плакала.

Просыпалась медленно, плечо затекло, что-то тяжелое давило на грудь. Открыв глаза, посмотрела в потолок, а потом в сторону. Рядом лежал столичный шеф, его рука по-хозяйски лежала на груди, а сам Лев тихо похрапывал.

Ну вот, снова они проснулись вместе. Лаура прислушалась к ощущениям, голова не болела, горло не резало болью, как вчера, лишь легкая слабость была во всем теле, а еще девушка была практически голая, не считая одних трусиков. Девушка хотела убрать руку, но как только попыталась это сделать, давление усилилось, а Лев придвинулся ближе и, уткнувшись ей в шею носом, прижался пахом к бедру.

Вот бы так просыпаться всегда – с любимым мужчиной и его стояком. Мысль промелькнула дикая и шальная, Лаура прикусила губу, чтобы не засмеяться, чувствуя, как слабость в теле сменяется возбуждением, соски твердеют, и так томно давит низ живота. Озабоченная она стала рядом со Львом.

Потом он простонал, мужская рука сжала грудь, сдвинулась ниже, на лобок. Лев действовал не глядя, а чисто на инстинктах, надавливая пальцами на промежность.

– А-а-а…

Лаура не смогла сдержать стон, инстинктивно сжала бедра, схватилась за руку Льва.

– Иди ко мне…

А Корнееву снова снились порнографические сны, да такие развратные, что было стыдно немного самому. Член стоял весь вечер, он так и заснул, ночью яйца отяжелели окончательно, а под утро разбухшая головка уперлась в тугие боксеры, и стало совсем невыносимо.

Лев впился губами в мягкую кожу шеи, засосал ее, облизал, снова засосал, уже настойчивее лаская киску девушки сквозь трусики. А Лаура, разведя бедра, откинулась назад, открывая себя больше для ласк и поцелуев. Какая там ангина? Какая болезнь и недомогание, когда чудесное лекарство доктора Грача – плюс умелые ласки Льва –творят чудеса?

– Да, да, малышка, черт, какая влажная девочка, – Корнеев уже забрался в трусики, отодвинув в сторону мешающую ткань, провел пальцами по гладким половым губам, Лаура сочилась смазкой, откровенно разводя бедра шире.

Несколько массирующих движений, клитор моментально набух, Лев натирал сильнее, уже засасывая в рот сосок, другой рукой вынимая член. Оттянул крайнюю плоть, сдавил разбухшую головку, встал на колени.

– Лев… Я…

Лаура сама не знала, что хочет сказать, было так невыносимо хорошо, но хотелось большего. Чтобы Лев не останавливался, не останавливался никогда, в его глазах сейчас было столько страсти и желания, что по телу шла дрожь, и хотелось плакать от бездействия.

– Да, сейчас, вот же… Сука… М-м-м…

Без лишних прелюдий мужчина вошел неглубоко, ощутив влагу и жар, чувствуя, как она сразу сжала его изнутри, подалась вперед, громко простонала. Лев двигал бедрами, глубоко вонзаясь в нежную плоть, сжимал грудь, скрипел зубами от удовольствия, готовый излиться густым семенем в любую секунду, поймав свой долгожданный оргазм.

Никто из молодых людей не знал, сколько прошло времени, но Лауре казалось, что она была готова кончить сразу же, как в нее вошел толстый член. Начал растягивать, заполняя до отказа, проникая до сладкой боли.

– Господи, Лева, я скоро… Да… Еще… Скоро кончу… Не могу… Не могу больше…

Лев дурел от такой откровенности, от того, как Лаура реагирует. Настоящая, сексуальная, открытая.

– Да, сладкая моя, кончай… Я сам… Дьявол… А-а-а-а…

Они кончили одновременно, Лаура, сжав член внутренними мышцами, принимала сперму Льва, билась в красивом экстазе. А Корнеев, прикусив до боли губу, смотрел на это невероятное зрелище и накачивал свою молочную девочку кремом.

– Если ты заболеешь, я не виновата, ты сам пришел, – Лаура часто дышала, гладила Льва по влажной спине, а тот практически мурлыкал, как котенок от удовольствия.

– Не страшно, у меня иммунитет, десять лет не болею ничем.

– Да ты железный человек.

– Можешь так и называть меня. Или просто царь.

– Вот еще, – Лаура хмыкнула, Лев зарычал, впиваясь ей в шею зубами, имитируя царя зверей.

Все, Лаура окончательно влюбилась. А что потом? А потом Корнеев уедет в столицу, к своим ресторанам, кондитерским, к ток-шоу, передачам по ТВ и прочей суете. А она останется и будет вспоминать каждый момент, связанный с ним, лить слезы и горевать о том, что девушка из провинции с лишним весом и ветреной натурой, а Лев наверняка считает именно так, не пара такому, как он.

– Слезь, раздавишь.

– Извини, – Корнеев поцеловал девушку в нос, поднялся с дивана. – Я в душ.

– Если что, он не работает, но ты, как мой как бы спаситель, можешь его починить, сэкономлю на сантехнике. А то Соколов меня прибьет.

– Кто такой Соколов?

Лев упер руки в бока, насупился, а Лаура им залюбовалась. Высокий, красивый, подкачанный, татуированный, немного лохматый и с отросшей бородой, но ему все это шло. Девушка задержала взгляд члене, тот еще не упал, подрагивал, она сглотнула слюну, прикусила губу.

– Будешь так смотреть – накажу.

– Отшлепаешь? Или свяжешь? А может быть, свяжешь и отшлепаешь?

– Если не скажешь, кто такой Соколов, так и будет.

– Не скажу, – Лаура улыбнулась, сдавила грудь, провела пальцами по раскрытой киске, снова провоцируя и дразня мужика.

Нет, она определенно стала похотливой и голодной самкой.

– Но для начала почини кран.

Корнеев был готов наказать Лауру прямо сейчас, но посмотрел на часы, понял, что может опоздать к началу занятий.

– Обязательно, но потом. Тебе на сборы десять минут, и не спорь, на курсы ты пойдешь хоть как.

Мужчина ушел, Лаура потянулась, как сытая, довольная кошечка. Но услышав, как где-то вибрирует телефон, начала его искать. Это был не ее телефон, а Льва, и на экране смартфона было фото звонившего.

Брюнетка с распущенными длинными волосами, с ослепительной белоснежной улыбкой, полными губами и упругой – явно силиконовой – грудью под крошечным бикини.

Николь.

Хотелось сплюнуть и перекреститься, так обязательно сделала бы баба Зоя, но Лаура сделала непростительную вещь. Именно ту, что мужики не любят больше всего: она ответила на звонок.