ГЛАВА 15

Не спеша примеряю новую одежду, с наслаждением кутаюсь в мягкую куртку с мехом внутри, трогаю джинсы и свитера. У меня никогда не было таких вещей. В детдоме раздавали не очень хорошие вещи. Хорошие вещи до нас просто не доходили. Как и нормальная еда. В первом случае сумки домой таскала кастелянша. Во втором – повара. А нам то и дело доставались обноски, которые не продать; и еда, которую, кроме сирот, никто больше не жрал. Если только собаки, которые жили на территории. У нас с ними меню почти не отличалось.

Смотрю на ценники, прикусываю губу. Дорого. У нас на рынке шмотьё дешевле стоит. Ну а тут же столица. Говорят, здесь одни богачи живут. Эх, мне бы так. Покупать всё, чего только захочется, и ни в чём себе не отказывать.

Аккуратно складываю вещи в стопочку, прижимаю их к себе и выхожу из раздевалки. В магазине как-то пусто, только я и девушка у кассы. Иду в мужской отдел в поисках Елисея, но нигде не вижу ни его, ни стерву-продавщицу. А кто же вещи от всяких нищенок будет охранять?

Дохожу до мужской раздевалки, слышу возню в одной из кабинок. И какой-то хрипящий, кашляющий звук. Чуть приоткрываю шторку, и моя челюсть падает на пол.

Та самая размалёванная девица стоит на коленях перед Елисеем и усердно отсасывает его член. Нет, я, конечно, видала отростки всяких спящих без штанов бомжей, случалось. И как эти самые бомжи сексом занимаются тоже видала… Фу. Но такого… Такого мне наблюдать ещё не приходилось. Огромный, просто невероятно огромный член, влажный от слюней девицы, и то, как она им давилась, повергло меня в состояние шока. Настолько, что я даже не сразу заметила взгляд Елисея, направленный прямо на меня. Смотрит, плотно сжав челюсти и раздув ноздри, как какой-то жеребец.

— Офигеть, — пропищала я, а в следующий момент бросилась бежать. Правда, далеко не ушла. Куда ж я пойду-то? Осталась сидеть на диванчике с видом заинтересовавшейся подкладкой куртки покупательницы. Сама же нет-нет, бросала настороженные взгляды на примерочную.

Елисей, кстати говоря, как-то не торопился оттуда выходить. И только минут через пятнадцать из раздевалки выплыла девица, слегка покачиваясь и на ходу поправляя волосы. Лучше бы рот с мылом сполоснула. А в руке у неё рубашка, которую мадам потащила к кассе. Серьёзно? Это он рубашку так примерял?

Мне было обидно. Не знаю, почему. Не могла же я завидовать этой… Девушке лёгкого поведения. Хотя, проститутки, которых я знала, обиделись бы, если бы услышали моё сравнение. Там девчонки мировые были. Они и конфетами меня угощали, и мелочёвку иногда подкидывали. А эта змея злобная. Так ей и надо. Правильно он ей в рот надавал.

Но всё равно обидно. Влюбилась, что ли?

Вскочила, когда из раздевалки вышел он, и плавной, ленивой походкой двинулся ко мне.

— Готова?

— Готова, — протянула ему вещи. — Я, правда, не знаю, на сколько мне рассчитывать, так что выбери сам. Мне подошло всё.

— На кассу неси, — бросил мне, проходя мимо, и я двинулась за ним, как уличная собачонка. Хотя почему «как»?

Оплатил мою одежду, кивнул в сторону выхода и сам пошёл следом.

— До свидания, — пропела девица нам вслед, а я закатила глаза.

— Ну и как оно? — спросил уже в машине, а я подняла на него взгляд и покраснела. Вот дура.

— Что?

— Подглядывать.

— Я не подглядывала. Я тебя искала! — фыркнула, отворачиваясь к окну.

— Угу, — как-то неопределённо проворчал он. А затем вырулил на длинное шоссе, по которому мы гнали около часа в абсолютной тишине.

Гостиница мне понравилась. Вся такая сверкающая, праздничная. На улице заметно похолодало, схватился мороз, а потому решила задать все интересующие меня вопросы внутри.

У длинной, увешенной гирляндами стойки нас встречает улыбчивый парень. Хорошо, что не девка, а то тут уединяться негде. Усмехнулась своей мысли и прошла за Елисеем.

— Номер девушке. Нормальный, — швыряет деньги на стойку, достаёт паспорт.

— Одноместный? — интересуется администратор, и у меня отчего-то начинает колотиться сердце.

— Да. Но с большой кроватью, — и поворачивается ко мне. Выспишься хоть, а то на улице, наверное, не очень удобно, да? — это он пошутил так? Если да, то не смешно нифига.

— А ты? — заглядываю в его лицо.

— Что я?

— Ты же тоже здесь будешь ночевать?

Он качает головой, недовольно причмокивает.

— Что ж ты, как банный лист, прилипла? Нет, я домой поеду.

— А я? Меня ты тут оставишь?

— Вот объясни, зачем мне эта морока в твоём лице? — злится, почти рявкает. — Не оставлю. Недельку отдохнёшь, отожрёшься, а я тем временем подгоню тебе документы. Раз уж обещал. Так понятнее?

Понятнее. Понятнее, что ему и без меня есть чем заняться, да и кто я такая, чтобы домой меня тащить. Но я упрямо держусь за его руку, за которую схватилась пока он говорил.

— Скоро Новый год. Время чудес. Не оставляй меня, пожалуйста. Я как мышка буду. Ты даже меня не заметишь. А ещё я умею делать оливье. Меня мать ещё в детстве учила, — не знаю, зачем ему эта информация, но мне именно в этот момент она видится, как последняя ниточка, связывающая меня со спасителем. И сердце так ноет, что, кажется, разорвётся, оставь меня Елисей в этой гостинице.

— Сколько тебе лет? — спрашивает серьёзно, глядя мне в глаза.

— Так я же уже…

— Ещё раз! Сколько лет? — рявкает, а парень за стойкой начинает нервничать.

— Восемнадцать, — отвечаю растерянно.

— Я буду тебе документы делать, всё равно узнаю. Ты уверена, что тебе восемнадцать? — хмуро так смотрит, аж до подкорки взглядом сверлит.

— Я уверена. Считать умею, — отвечаю обиженно.

— Ладно. Поехали. Бл…

Он больше ничего не говорит, молча разворачивается к двери, и я бросаюсь за ним, пока не передумал.