Глава 17

Лиза не спала. Была предупреждена об их визите и сразу открыла дверь, улыбнувшись счастливой улыбкой:

— Как классно, что вы приехали.

— Почему? — поинтересовалась Ева, не понимая причины Лизкиной радости.

— Просто так. Потому что я очень рада вас видеть.

— Спасибо, Лизавета. Хоть кто-то мне рад, — отозвался Кир, пропуская Еву в квартиру и проходя следом в прихожую.

— Это что? — спросила Лиза, увидев в его руках сумку.

— Жить у тебя буду, как ты и хотела, — мрачно пошутила Ева.

— Вы вдвоем ко мне решили переехать?

— Нет. Кир уже уходит. Он просто меня проводил.

— Угу, сопровождение, — ухмыльнулся Молох. — Эскорт.

— Евусь, а ты не могла эскорт подешевле найти? Боюсь, что мы, даже если сложимся, Молоха не осилим, — засмеялась она, тут же извинившись за столь смелую шуточку: — Прости, Кир Владиславович, не удержалась. Кофе будете? Я сварила уже. У меня еще тортик есть, «Три шоколада».

— Любимый тортик Скифа, — тут же отметил Кир.

— Так он мне его и притащил, — засмеялась Лиза и бросилась разливать кофе по чашкам.

Ева бросила на подружку недовольный взгляд. Не рассчитывала, что Скальский задержится в гостях, а Лизка вздумала его кофе поить.

Лиза сделала вид, что не заметила этого молчаливого упрека, и достала из холодильника торт.

— А у вас как дела? Чего вы такие мрачные?

— Развод репетировали, — объяснил Кир.

— И как? Удачно? Когда премьера?

— Так себе. Видимо, не раз еще придется повторить.

— Может, вы не будете разговаривать, как будто меня здесь нет, — недовольно одернула их Ева.

Лиза, чувствуя настроение подруги, не стала больше шутить с Молохом. Они, почти ни о чем не разговаривая, попили кофе, съели по куску торта, и Кир ушел.

— Чего ты нервничаешь, Евусь? — спросила она после того, как проводила Скальского, захлопнув за ним дверь.

— Он издевается надо мной, просто издевается…

— Ага, я так и поняла, — кивнула Лиза, погладила Еву по плечу и отвела волосы с шеи. — Изверг прям. Кто б надо мной так поиздевался. То есть вы переспали и разошлись?

— С чего ты решила, что мы переспали?

— С того, что у тебя засос на шее.

— Блин.

Ева пошла в ванную и глянула на себя в зеркало, обнаружив на шее красноватое пятно. Небольшое, но на видном месте, которое не спрячешь под волосами и не прикроешь воротом. Она прикоснулась пальцем к пятнышку и вздохнула. Даже вид этой отметины вызвал прилив теплых чувств, будто она ощутила на себе руки Кира или его губы.

Еще раз вздохнув уже от прилива недовольства собой, Ева вернулась в гостиную.

— Нет, мы сначала разошлись, а потом переспали.

— Круто. И что дальше?

— Не знаю.

— Мне кажется, тебе не надо так нервничать. И пусть всё идет как идет.

— И куда оно придет? У меня вся жизнь кувырком. Я хочу, чтобы… чтобы всё было как-то понятно…

— Ой, слушай, — махнула Лиза рукой и покривилась, — у тебя с Николя всё было понятно. За ручку ходили, в подъезде целовались… Цветочки без конца таскал и подарочки, тискал тебя, тискал… Ты даже с ним не переспала! А говорила, что у вас любовь. Видишь, оказывается, любовь-то не сильно помогает. Не существует идеальной картинки.

— Когда до секса дошло, я поняла, что не хочу продолжения. С ним в одежде хорошо было, а без одежды не очень. Слава богу, что у него презерватив порвался, — засмеялась Ева.

Даже сейчас, обсуждая с подругой свой первый недоопыт, Ева вновь ощутила ту же неловкость, что и тогда, смущение, с которым она так и не смогла справиться.

— А с Молохом и без любви лихо всё выходит. Мы с Максом все ваши оргазмы в прошлый раз посчитали, — хохотнула Лиза.

— Угу, забудьте всё, что вы знали о женском оргазме, нажритесь с Молохом, и он покажет вам звезды.

— Везет тебе, — грустно сказала подруга. — Я такого никогда не испытывала.

— Как это? — удивилась Ева. — Ты же говорила…

— Говорила, что иногда мне было приятно. Но приятно — это не оргазм.

— Блин, я ж этим двум растрепала… — вдруг вспомнила Белова и прикрыла глаза рукой. — Скифу и Чистюле. Про Николя.

— Зачем?

— Я вообще про это забыла. Это было до первой ночи. Скиф твой пристал с расспросами. Правда ли я девственница, видела член или не видела, вот я и разболтала.

— Дура. Мужикам вообще такое нельзя говорить. Интересно, Кир об этом уже знает?

— Даже если знает… Я с ним рассталась.

— Ага. Судя по его поведению, ты не очень успешно донесла свою мысль. Вдруг Николя тоже подумал, что у вас просто пауза в отношениях, — засмеялась Лизавета.

— Николя на заработки уехал.

— Но он же вернется, — отметила Лиза и, немного подумав, сказала: — Я почти уверена, что Чистюля ничего такого Киру не скажет, а вот Макс мог разболтать. Придется опять звать его на кофе и выспрашивать, посвятил ли он своего глубоко уважаемого друга в подробности твоего прошлого.

— Если и так, то это мое прошлое, его это не касается.

— Ага, успокаивай себя, успокаивай. Ви тоже лет десять назад была.

— Ви вмешалась в мою жизнь. Из-за нее пострадала не только я, но и моя мама, ты… и даже Евражка.

Полночи подруги проговорили, поэтому на следующий день поднялись поздно. Вроде бы Ева выговорилась, но всё равно, переполненная мыслями, долго не могла заснуть, ворочаясь с боку на бок.

— А у вас с Максом что? — спросила за завтраком, когда они доедали принесенный им торт.

— Ничего, — Лиза пожала плечами.

— А тортики он тебе просто так носит?

— Видимо, да. Вот у вас просто секс, и ты говоришь, что это не отношения. А у нас даже секса нет. Тоже не отношения…

Еве показалось, что Лиза говорила с сожалением.

— Он тебе нравится?

— Какая разница, нравится он мне или нет. Всё равно у нас ничего не будет, — вздохнула она, отводя глаза.

— Почему?

— Потому что я шлюха, — грустно сказала Лиза и, поднявшись, начала убирать со стола. — Кому шлюха нужна? Тем более ему. Он всю мою подноготную знает.

— Тоже мне, — фыркнула Ева. — Скиф тот еще блядушник. Не голубых кровей. Трахает всё, что движется.

— Для несерьезных развлечений у него кто-то позабористее, видать, есть. А для серьезного я не подхожу. Опять всё неидеально, — засмеялась Лиза.

Ева посмотрела на часы.

— Мне пора. У меня кое-какие дела дома есть. Созвонимся потом, может, приеду к тебе вечером.

— Я только рада буду. Давай ты и правда сумку тут оставишь. Чего ее возить туда-сюда, — предложила Лиза.

— Конечно, оставлю. Как я объясню, откуда у меня сумка, которая стоит, как чугунный мост.

— Точно. Конечно, можно сказать, что это моя сумка, ты ж от меня едешь.

— Ага, а потом, если что, скажем, что это ты с Молохом спишь, а не я, — посмеялась Ева и, увидев звонок от матери, тут же ответила: — Мам, я уже еду домой.

— А ты у Лизы?

— Да, — подтвердила дочь, почуяв что-то неладное в вопросе матери.

С чего бы ей уточнять, действительно ли она у Лизы. Вроде во вранье ее никогда не подозревали.

Сбросив звонок, она набрала маму по видео.

— Тёть Жень, привет! — Лизка влезла в телефон и отправила маме Евы воздушный поцелуй.

— Привет, Лизонька. О, какие вы сонные. Проснулись недавно?

— Конечно. Болтали всю ночь. Что случилось, мам? Я уже домой собралась.

Возникла небольшая пауза, которая Еву насторожила.

— Дочь, мне твой друг подарок прислал.

— Какой друг? — глупо спросила она, чувствуя, как похолодели внутренности. — Кир?

— Кир, — кивнула Евгения Денисовна. — Там была карточка, и я позвонила, чтобы поблагодарить. Теперь с тобой поговорить хочу.

— Что он тебе сказал?

— Жду тебя дома. Приедешь, обсудим.

***

От удивления Ева забыла спросить, что за подарок прислал Кир. По дороге домой ее так и подмывало позвонить Скальскому и всё выяснить, но она удержалась, сначала решив поговорить с матерью.

Ко всему была готова, но не к тому, что, войдя в квартиру, застанет родительницу за укладыванием чемодана. Он был пустой, лежал распахнутый на кровати, но около него уже собралась кучка вещей.

— Ты куда-то собираешься? — изумившись, спросила Ева.

— Не знаю еще. Вот ты мне сейчас и скажешь: собираться или нет. Твой друг прислал мне две путевки в санаторий.

На тумбочке у кровати стояла ваза с огромным букетом цветов, там же лежали буклеты с путевками и от руки подписанная карточка с именем дарителя и номером телефона.

— Что он тебе сказал? — волнуясь, спросила дочь.

— Я позвонила, чтобы поблагодарить его. Решила, что это уместно, раз он оставил номер телефона. И Кир мне доступно всё объяснил. Что мне ни в коем случае не стоит расценивать его жест как нечто оскорбительное, это всего лишь знак внимания и забота о моем здоровье. А если мне это не подходит, то я могу смело выбросить всё в мусор. Что скажешь?

— Скажу, — незаметно переводя дыхание, ответила дочь, — что тебе нужно расценивать этот жест именно так, как он говорил. Это вполне в его духе, и в этом нет ничего неуместного. Тем более, для него это копейки. Можешь спокойно собираться в поездку. Что еще он сказал? — пыталась выяснить, выдал ли Кир свою версию их знакомства.

— Еще я спросила, почему же он не вручил мне свой подарок лично. Ответ был: ты против нашего знакомства. Почему? Вот это меня больше всего интересует.

Ева медленно опустилась на кровать и сцепила руки в замок.

— Рано еще. Мы не так давно встречаемся. Притираемся только… И у нас еще не всё ладно, — пояснила она, хотя в их случае лучше было бы сказать: «всё неладно». — Кстати, это Кир помог мне разобраться с той историей в больнице. Он прекрасно знает, как я переживала, как я тебя люблю, поэтому и организовал эту поездку. Я точно не буду против, чтобы моя мамочка отдохнула и подлечилась, — старалась говорить ровно и не выдавать голосом напряженность и смущение, которые при этом испытывала.

Вопросы мамы понятны, как и ее интерес, но Ева совсем не была готова к такому разговору.

— Он старше меня, — добавила она.

— Насколько старше? — тут же поинтересовалась Евгения Денисовна. — Я по голосу поняла, что он не мальчик. Речь поставленная, всё четко, категорично.

— Ему тридцать три, — смущенно сказала Ева.

— Тридцать три… Не шестьдесят три же! — облегченно воскликнула мать. — Голос, кстати, у него очень приятный.

— Голубая кровь, мамуля, — улыбнулась дочь. — Он сын профессора Скальского, ученого, физика-ядерщика.

— Тоже наукой занимается?

— Нет, бизнесом. Он совладелец «Бастиона».

— М-м-м, — многозначительно кивнула Евгения Денисовна и бросила на дочь испытующий взгляд. — И где же ты отхватила этого сына профессора, совладельца «Бастиона»? Мне как-то неловко было спрашивать у него самого, как вы познакомились.

— Не поверишь. В магазине на кассе. Он стоял позади меня. У меня зависла карточка, и он за меня заплатил. Потом я попросила у него номер, чтобы вернуть деньги. Вот так и закрутилось.

— Весьма романтично, — немного скептично отозвалась Евгения Денисовна.

— А как ты думаешь, это случилось? Что я за то время, пока ты лежала в больнице, стала эскортницей и приехала к нему на вызов? — нервно засмеялась Ева.

— Ну и шуточки у тебя, — хмыкнула мать.

— Угу, — кивнула дочь. — Всё у нас банально. И не особо-то романтично.

— Зачем тогда было скрывать? Говорить, что к Лизе в гости ходишь…

— Мам, ты чего? Думаешь, я всё это время говорила, что хожу в подружке, а сама к нему на свидания бегала? — рассмеялась Ева, с облегчением говоря правду. — Мы не виделись всю неделю, ему некогда было. Вчера встречались, но я попросила отвезти меня к Лизке и ночевала у нее.

— Понятно. И насколько близкие у вас отношения? — деликатно поинтересовалась Евгения Денисовна и принялась аккуратно укладывать вещи в чемодан.

Понятно было, о чем конкретно тревожилась мама, и Ева могла бы отделаться округлыми словечками, но не стала, прямо заявив:

— Если тебя интересует, была ли у нас близость, то да. Мы спали. Спим.

Мама вздохнула и сказала, не поднимая глаз:

— Как-то у вас всё… быстро.

— Влюбились мы, мама. Кто бы думал, быстро оно или не быстро.

До этого момента Ева даже себе не признавалась, что влюбилась, но матери пришлось признаться, и от этого осознания по ее телу прошла странная дрожь.

Не стала она сообщать, что рассталась с Киром. Это новость вызовет новую волну вопросов, с которой она, вполне вероятно, не справится. Тогда мама точно откажется от подарка Скальского. Пусть лучше едет спокойно отдыхать, а к тому времени, как вернется, Ева расскажет, что отношения с Киром не заладились, и они разбежались. Так ведь бывает.

— Ну и прекрасно, что влюбились. Потому что секс должен быть по любви. Первый так точно. Да и все последующие желательно тоже.

— Угу, — мрачно кивнула Ева. — Пойду позвоню ему, поблагодарю еще раз от себя. А потом помогу тебе. Может, нам еще по магазинам придется пробежаться и что-нибудь купить.

Ева ушла в свою комнату и плотно прикрыла дверь. С минуту она смотрела на экран телефона, на имя, состоящее из трех букв, которое вызывало в ее душе столько волнения.

Глубоко вздохнув, она нажала на вызов.

Кир сразу ответил.

— Спасибо за подарок маме, — мягко сказала Ева. — И спасибо, что услал ее всего лишь в Сочи, а не на другую планету.

Скальский засмеялся.

— Я надеюсь, всё в порядке?

— В полном. Я сказала, что ей не нужно ни о чем беспокоиться. Мама заслуживает отдыха. Но все-таки ты должен был со мной посоветоваться, прежде чем делать такие вещи.

— И слушать твои возмущенные вопли?

— Тебе их всё равно придется выслушать.

— Так я один раз послушаю, а в ином случае пришлось бы два: когда советовался и когда путевки прислал. Что бы ты ни думала, у меня самые искренние намерения. Я бы хотел что-то такое сделать для своей матери, но не могу.

Ева помолчала, почему-то у нее перекрыло дыхание.

— Потому я и не возмущаюсь, — тихо ответила она. — Знаю, что ты не будешь играть такими вещами.

— Не буду. Это слишком даже для меня. Но ты же понимаешь, что второй человек, который может с ней поехать, это не ты. Пусть возьмет с собой друга или подругу, чтобы веселее было.

— Я и не сомневалась. Ты же тоже понимаешь, что моего решения это не изменит.

— Ты все-таки собралась завершить начатое. Хочешь, чтобы я умер от тоски по тебе? — снова рассмеялся Кир.

— Ты хоть бы для виду расстроился, погрустил, что ли. Притворился, что тебе не всё равно.

— Я перестал грустить с тех пор, как с тобой познакомился.

— Радуйся теперь в одиночестве.

— Ева, что ты хочешь от меня? — резко спросил он, и от его тона повеяло холодком.

— Ничего. Хочу, чтобы ты оставил меня в покое. Жаль, что ты не воспринимаешь мои слова всерьез.

Она повесила трубку, и снова в груди заломило от чувства какой-то безысходности.