БОНУС
— Артем, не гони так.
— Но…
— Это всего лишь схватки, я думаю, ложные, я не умираю. Ребенок появится не прямо сейчас, еще есть время, уже почти все прошло…ой, ой, ой….мммм.
Артем посмотрел на свою жену так, словно она сказала самую великую глупость. Тут же сжал зубы и прибавил газ. Аня схватилась одной рукой за бедро Артема, другой — за живот.
— Ненавижу все эти твои гоночное тачки. В них точно можно родить, только от страха.
— Закрой глаза и дыши, как учил доктор.
— Ну чего ты, малыш, разбушевался. Еще рано, еще не время.
Аня прикрыла глаза, чувствуя, что боль, сковывающая все мышцы, отпускает, она откинулась в кресле, начала дышать. При этом слыша, как с ней в такт дышит Артем, улыбнулась.
Артем так хотел ребенка и очень расстраивался, когда тест не показывал два раза такие желанные две полоски, Аня сама даже заволновалась. Молотов старался, как одержимый, и когда на третий раз, почти под Новый год, все получилось, не стал сбавлять свой сексуальный аппетит.
А Аня все еще не верила всему, что происходит в ее с Вадимом жизни. Молотов занял все пространство вокруг, в ее сердце, она, кажется, даже дышать без него не могла. В дом, который дали в полное ее распоряжение, они переехали лишь в декабре, там, видимо, и случилось долгожданное зачатие.
И вот, спустя две недели после новости о беременности, она стала Молотовой. Так же спонтанно и почти молча, Артем надел ей на палец кольцо, долго целовал в губы на глазах регистратора. Было, конечно, и белое платье, и ресторан, скромная компания и радостный Вадимка.
— Кошка, ты ведь знаешь, как я люблю тебя.
— Не знаю, скажи еще. Меня возбуждает твой голос.
— Я думал, тебя возбуждает мой язык и член.
— И это тоже.
— Люблю тебя, моя кошечка, — целует шею, проводя по нежной коже языком.
— Еще.
— Люблю.
— И я тебя…очень сильно люблю.
Август, но солнечный, а не дождливый, как в том году, когда Аня нашла своего будущего мужа в лесу. Не прошла мимо, а подобрала странного молчаливого мужика, который, не слушая возражений, стал частью ее жизни, не говоря ни слова.
— Ведь еще рано, так ведь, кошка? — голос взволнованный, хриплый.
— Рано, милый, совсем на немного рано.
— Я больше никогда не поддамся на твои провокации. Пока не родишь, и не пройдет положенное время, даже спать буду в другой комнате, благо, их полно.
— Это всего лишь секс, Артем. И я твоя жена, ты обязан со мной спать.
— А кто говорил, сильнее и глубже.
— Ты мог не слушать. Я беременна, я могу говорить все, что угодно, а ты должен выполнять. Мне понравилось. Останови, меня тошнит.
— Но…
— Да отпустило уже, твой сын такой же, как ты. Паникует раньше времени.
Артем сбавил скорость и прижался к обочине. Он посмотрел на сидящую в кресле Аню. Ее волосы чуть отросли, стали ниже плеч, но все так же отливают морозным серебром. Подвинулся, убрал пряди с лица, положил руку на выпирающий живот, малыш шевельнулся, а в груди разлилось счастье.
— Чшш, милый, не буянь, еще рано. Не тревожь нашу мамочку.
Прошел год, полный забот, какой-то щемящей радости, ожидания, счастья, даже не верилось, что это все происходит с ним. Каждый раз, просыпаясь утром, он благодарил бога, да еще некоторых жадных тварей, что он оказался в том лесу. А его нашла девушка с запахом свежести и зеленой листвы, такой же, как ее глаза.
Макар с Альбиной уехали из города, об их судьбе Артем ничего не знал. Татаринов все еще проходит реабилитацию, но его постоянные срывы, запои, наркотики, конечно, мешали этому. Наказала ли его судьба или он сам себя наказал, Артем не анализировал. Но для верности все-таки поговорил с ним.
Поговорил жестко, несмотря на то, что он инвалид, чтобы не было желания нагадить и навредить снова его семье. Вроде бы он его понял, по глазам было видно, что понял, но за весь разговор не сказал ни слова.
— Напугался? — она гладит его по щеке, как всегда, царапая ладонь о щетину.
— Конечно. Не переживу, если с тобой или малышом что-то случится. Что такое?
— Тема, гони. Я точно рожаю.
Аня опустила руку между ног, отошли воды, белье сразу намокло. Артем пристегнулся, лихо выворачивая руль, педаль в пол, стрелка спидометра дернулась вверх. Новенький Camaro взревел мотором, до города было не так далеко, Аня вцепилась в кресло. Схватки становились все сильнее и чаще, Артем нарушал все правила, но довез ее до родильного дома.
Как только Аню увезли в родильное отделение, нашел в бардачке пачку сигарет и закурил. Сердце металось в груди, мысли были самые разные, но плохие он отгонял. Так прошло несколько часов, его не пускали, но говорили, что все идет хорошо.
Уже стемнело, Артем устало потер глаза, но, когда распахнулась дверь, быстро соскочил с места.
— Ну, что вы, папаша, так переживаете, все хорошо, мальчик у вас, богатырь.
— Мальчик?
— Мальчик, мальчик, хорошенький, красивый, громкий. Три девятьсот пятьдесят, пятьдесят семь сантиметров, весь в папу.
Полная молодая женщина поправила выбившиеся из-под медицинской шапочки кудри, смерила новоиспеченного папашу взглядом и снова улыбнулась.
— Спасибо.
— Да мне-то за что спасибо? Жене своей скажете.
— Когда к ней можно?
— Скоро можно будет.
Господи, у него родился сын, Артем не верил. Но когда его все-таки пустили в отдельную палату, он увидел в прозрачной кювете малыша, то перестал дышать.
— Кошка, как ты?
Подошел, поправил на плечах белый халат, все еще оборачиваясь на кювету. Быстро целует Аню в губы, пристально рассматривает усталое лицо, но ее глаза улыбаются.
— Он такой замечательный. Артем, ты видел?
— Нет, я боюсь. Как ты, милая?
— Нормально, конечно, в первый раз было легче, но нормально.
— Спасибо, родная, — целует, словно дышит именно этим поцелуем.
Артем подходит к люльке, смотрит на спящего малыша. Он такой маленький и чудный, морщит носик и чмокает губами. Берет на руки, аккуратно, сердце все так же колотится в груди.
— Эй, привет, малыш. Ты заставил нас поволноваться. Я твой папа, маму ты уже знаешь.
— Артем, ты ему еще паспорт покажи.
– Я подарю ему свой новый Camaro.
— Только через мой труп. Никаких гонок, ты и так Вадима испортил, он чуть футбол не бросил.
— Не ворчи, жена. Тихо, тихо, маленький, не плачь.
Малыш проснулся и начал кукситься.
— Я тебе сделаю еще ребенка, девочку, ты будешь заниматься ей, а я — пацанами и гонками.
— Нет, Молотов, никаких детей и тачек.
— Ну, это мы еще посмотрим, да, Мишаня?
— Мишаня?
— Да, Михаил Артемович, звучит красиво.
— Красиво.
Артем кладет сына Ане на руки, видит, как она с нежностью и любовью смотрит на него, улыбается. Сердце успокаивается, вот его счастье, его судьба, его любовь. Если придется драться за них, он будет драться, если придется убить, он убьет, но он никогда не предаст.
* * *
— Кошка, черт, не кричи так, детей разбудишь.
Артем стоял между широко раздвинутых ног Ани, придерживая их на своих локтях, и глубоко вбивался членом в ее горячее лоно. Широкий подоконник, яркая луна, Артем лишь расстегнул на Ане пуговицы халата, обнажив грудь и задрав подол, разорвал трусики.
— Черт, Артем, сильнее. Мммм….ааааа.
Он прикусывает чувствительный сосок, тут же облизывая его языком. Входит резко, сильно, притягивая к себе за бедра, впиваясь в них пальцами.
— Давай, кошка, сука, что ж так все быстро.
— Артем…да…ааааа.
Аня кончает, тело прошибает током, она цепляется за плечи мужчины, царапая, прикусывает губы. Чувствует, как Артем тоже кончает, теплая сперма стекает вниз, тело отпускает, она падает на грудь мужа.
— Моя дикая кошка, — обнимает, целует в волосы.
— Детей пушкой не поднять, Вадим их умотал. Но знай, я не одобряю дорогие подарки мальчишке в пятнадцать лет. Его бабка Жданова и так завалила ими.
— Хорошо, подарок будет не очень дорогой.
Артем, как и обещал, сделал ей девочку, но на это у него ушло много времени. Аня смеялась, что он плохо старался, ну вот и досмеялась. Мишане было уже пять, а Сонечке два года. Они спали в соседней комнате, Миша, как всегда, раскинувшись на кровати, как его отец, скинув одеяло, Соня сопела курносым носиком, усыпанными мелкими конопушками, прижимала к себе любимого зайца.
— Я всегда такой голодный до тебя. Словно первый раз.
— Наш первый раз был примерно таким же. На расшатанном столе на даче Дашкиной мамы, ты такой наглый, напористый, молчаливый.
— А я одурел от твоих грудок и искр в глазах. Ты бы слышала мои мысли в тот момент.
— Я слышала. Мне кажется, я всегда их слышала. Все твои грязные, порочные мысли.
Она кусает его в плечо, Артем смеется, прижимает к себе сильнее.
— Если бы ты знала, как я люблю тебя. Это только ради тебя — все эти психологи и гипноз. Только для того, чтобы сказать, как я люблю тебя.
— Я знаю. Я знаю, любимый.