ГЛАВА 26

Архан знал, каково это, убить человека. После такого не отмыться, не очиститься. Ты останешься убийцей навсегда. Нет срока давности, как в уголовном кодексе. Ты будешь засыпать и просыпаться с осознанием, что руки твои в крови, а сам ты ублюдок.

Он не хотел, чтобы Алину постигла та же участь. Не хотел, чтобы она стала такой же, как он. А она станет, если замарает себя. По-другому просто не выжить, не заткнуть демонов в голове, которые день и ночь орут, что ты убийца, отброс. Хренов урод, место которому на зоне или в дурке.

Монгол специально тянул время. На Шатуна даже не смотрел. Если посмотрит, то до Алины он не доедет. Ребята сами захлопнули крышку багажника. Чтобы не слышать, как мразь там скребётся, включил магнитолу на полную громкость и надавил на газ, выруливая на дорогу, ведущую за город.

Рана всё ещё напоминала о себе зудящей, тупой болью, и усталость валила с ног. Он перестал спать, перестал есть. Мысли о ней не оставляли в покое и хотелось изменить всё, да не получится. Он знатно накосячил, пора это признать. И с Леркой накосячил, и с Алиной. Он вообще один сплошной косяк.

Остановился у пересохшего пруда, заглушил мотор. Ребята остановились позади и замерли в ожидании, а Архан вышел из машины. Присел на влажную, пожухлую траву и уставился вдаль.

Надо всё обдумать. Всё решить. Что-то изменить, а, может, изменить всё.

Как нельзя кстати позвонил Варвар — единственный, кого Монгол хотел бы сейчас услышать.

— Здравствуй, братишка! Соскучился? Или всё-таки решил бухнуть, а не с кем?

Слышал, как Марат хмыкнул в трубку.

— Нет, я по другому делу. Помнишь, ты просил найти некоего Александра? Готово. Записывай адрес.

***

Честно говоря, я не планировала сегодня видеться с Асланом Шамилевичем. Не потому, что невыносимо стыдно за ночные приключения (хотя, чего уж там, и это тоже), но и вообще… Хотелось поваляться в постели, посмотреть телевизор, просто забыться.

Меня всё ещё колотило, и я не представляла, как посмотрю в глаза кошмару, который преследует меня каждую ночь. Ну, за исключением прошлой… И всё же должна. Иначе не смогла бы спать спокойно до конца жизни.

По телевидению крутили какую-то сопливую мелодраму, и я, сделав звук погромче, затолкала в рот дольку апельсина. Вот сейчас поплачу над тем, как главный герой ползает у ног героини, восторженно поаплодирую им в конце фильма и задрыхну, сделав вид, что меня в этом доме нет.

Не удалось.

Тихонько постучав, Фатима открыла дверь, выжидающе уставилась на меня.

— Что?

— Аслан тебя ждёт. Сказал, не будет обедать, пока ты не придёшь.

Ну, здрасьте. Я теперь что, всё время должна выполнять их пожелания? И тут же внутренний голос наподдал: «А чего ты хотела, принцесса? Живёшь в их доме, соблюдай их правила!»

Мысленно послала своё второе «я» нахрен и со вздохом поднялась с мягкой кроватки.

— Поторопись. Не заставляй его ждать, — как обычно дала напутствие Фатима, но уже не увидела, как я закатила глаза.

Как только вошла в столовую, мой сарказм и недовольство испарились в тот же миг. Мужчина сидел во главе стола с горделивой осанкой, но его глаза таили в себе столько одиночества, что у меня в горле запершило. Вот он весь такой из себя Император, а поговорить не с кем. Я, конечно, уверена, что он сам же этого и добился. Но всё же… Никто не заслуживает такого. Или заслуживает? Надо бы разузнать, что за вражда у них с Монголом. Да как? Фатима ни за что не станет удовлетворять моё любопытство, у Монгола спрашивать — всё равно, что башкой о стену биться. Если только напрямую у папаши…

— Присаживайся, Алина, — Аслан Шамилевич указал на стул рядом с собой и, откинувшись на спинку, сопроводил меня внимательным взглядом. С прищуром, словно сканируя.

В голове сразу же пронеслась целая стая мыслей. А что, если он сейчас отчитает меня за произошедшее ночью: мол, не в бордель попала, девочка.

Хотя вряд ли, конечно. Император не из тех, кто станет подслушивать под дверью, как его сынок трахается. Это слишком мерзко, чтобы просто представить. А то, что он увидел на кухне… Ну, видел и видел, чего уж теперь. Да и не с моей подачи всё было. Ну, почти… Но вопреки трезвым доводам разума, я всё же покраснела, как помидорина.

Вздохнув, потопала к столу, стараясь не поднимать взгляд на Аслана Шамилевича.

Он дождался, пока я присяду на стул, улыбнулся.

— Всё хорошо? — Даже не знаю, что вам на это ответить, глубокоуважаемый Император…

— Да, спасибо, — натянуто улыбнулась.

- Дай мне свою ручку, девочка, — протянул ладонь, и я недоверчиво нахмурилась.

Это ещё что значит?

— Ну же, не бойся, — подбодрил, буквально силой отдирая от стола мою левую руку. — Это тебе, — надел на безымянный палец колечко с блестящими камнями. Я не специалист в драгоценностях, но так сверкать могут только бриллианты. — Раньше это кольцо принадлежало матери Архана. Теперь оно твоё по праву. Не смотри так на меня. Я знаю, что делаю. А ты доверься мне. Ешь, — кивнул на тарелку и принялся за еду сам.

— Какое красивое…

Кольцо, и правда, великолепное. Я такие только в кино и видела. Только там были подделки, пусть и шикарные, а тут неописуемая прелесть.

Но чем я его заслужила? Странно это… Очень странно. Попахивало чем-то нехорошим. Папаша хитрость какую задумал?

Не думаю, что для того, чтобы получить в подарок фамильную драгоценность из рук Императора достаточно позволить его сыну разложить себя на кухонном столе. Вот совершенно не питаю иллюзий на сей счёт.

— Но вы уверены, что оно должно быть у меня?

— Да, я уверен. Однажды я уже запретил сыну жениться. Более того, сделал всё возможное, чтобы этому помешать. И теперь, как ты успела заметить, у нас… Кхм… Некоторые разногласия. Тогда я ошибался. Слишком сильно ошибался. Теперь же помогу сыну обрести счастье. Он слишком много терял. Пора вознаградить его.

Нехорошее предчувствие шевельнулось гадким слизняком где-то в районе желудка.

— А кто была та девушка, на которой вы не дали ему жениться?

Хотя ответ я уже знала. Догадывалась, во всяком случае.

— Твоя сестра, — невозмутимо ответил Аслан Шамилевич и полоснул ножом по сочному стейку, из которого потекла кровь. Замутило. — Ты должна понимать, я не мог позволить ему пасть настолько низко. Я не имел ничего против этой девчонки. Но она была шлюхой. Наследник Императора не может взять в жены шлюху.

Острыми осколками вонзились в сердце его слова. Хотя я и понимала, что он прав. Не нужно иметь семь пядей во лбу, чтобы понимать — Монгол не стал бы тем, кем он есть сейчас. Не выбрался на верхушку криминального мира, если бы женился на Лере. Да даже будь он сыном учителя русской литературы, едва ли кто-то бы порадовался такой невестке. Лерка сама это знала, потому и была уверена, что Монгол на ней не женится.

Впрочем, они бы были идеальной парой… Проститутка и бандит.

— А я, по-вашему, подходящая партия?

Император усмехнулся, заботливо придвинул ко мне икру.

— Ты — да. Я хочу, чтобы именно ты стала женой моего сына. Роди мне внука, и я тебя озолочу. Всё, что захочешь. Весь мир к твоим ногам.

Моя челюсть медленно уехала вниз, а глаза полезли из орбит. Нет, я не ослышалась и не сошла с ума. Двинулся по фазе тут кто-то другой.

— Благодарю вас за столь лестное предложение, но я, пожалуй, откажусь, — улыбнулась ему, насколько могла вежливо и опустила ошалелый взгляд в тарелку.

— Ты не можешь отказаться, девочка. Я же говорил, в нашем роду мужчины выбирают себе женщин вне зависимости от их согласия или несогласия.

— И что, заставите?

Мужчина на мгновение замер, поднял на меня взгляд.

— Я заставил свою жену родить Архана. А мой сын очень похож на меня.

Так я и думала. Яблочко от яблоньки…

— За что сидел Мон… Архан? И почему вы позволили вашему сыну сесть в тюрьму? У вас ведь такие возможности… Ни за что не поверю, что вы не могли ему помочь. Откупить там или нанять хорошего адвоката.

Скорее всего, я сильно рисковала быть послана, но, раз уж мне надели на пальчик колечко, намекают на внуков от меня же, можно и повыпендриваться.

— Он сидел за убийство. И да, я мог помочь сыну. Но зачем, если у него в восемнадцать лет не хватило мозгов зарыть труп в ближайшей лесополосе? Он должен был познать жизнь. Почувствовать на вкус собственное дерьмо. Только так становятся настоящими мужчинами.

Тут я немножко прифигела. Не то, чтобы для меня новость об убийстве стала великим открытием, нет. Я знала, что руки Монгола, которыми он с таким удовольствием лапает моё тело, по локоть в крови. Но то, как об этом говорит его отец… Молодой парень, убивший человека, был наказан не за само убийство, а за то, что не додумался скрыть улики. Охренеть.

— Я знаю, как дико для тебя это всё звучит, малышка. Но ты ещё слишком молода. Поверь мне на слово, мужчина должен быть жёстким и жестоким. Иначе его просто втопчут в землю те, кто сильнее.

А наши разговоры с Императором обретают смысл. Теперь я хотя бы понимала, отчего Монгол стал таким зверем. Его таким растили. С детства готовили к тому, что придётся жрать других. И он жрал. Любой бы жрал, если бы ему это внушали каждый день. Да и попасть в тюрягу в восемнадцать лет как-то слишком… Так, стоп! Я же сейчас не жалею Монгола? Он так-то за дело сел!

— Извините, Аслан Шамилевич, но у меня что-то нет аппетита. Можно я пойду?

Он не удивился. Просто молча кивнул и продолжил терзать несчастный кусок мяса, который мне теперь представлялся человеческой плотью.

— Алина? — окликнул, когда я уже взялась за ручку двери. — Хорошо подумай над моим предложением. Сделаешь моего сына счастливым, получишь в свои владения империю.

Это, конечно, заманчиво. Только задача больно непростая. Я бы сказала, невыполнимая. Речь ведь идёт о Монголе. О том, кто якобы враг мне…

Но самое страшное, что я больше не испытывала к нему ненависти. И страха тоже нет. Всё исчезло, будто и не было. А оно не должно исчезать. Я же презирать его должна. Должна… Только вместо этого прыгала под ним и на нём всю ночь.

***

Сидя на большом диване, Фатима ловко выводила петли своей загадочной одёжки и хитро на меня поглядывала. Ждала, что я заговорю первой.

— Аслан Шамилевич предложил выйти замуж за его сына и родить ему ребёнка.

Фатима приподняла бровь, даже спицы в руках замерли без движения, но быстро обрела присущее ей спокойствие.

— Это хорошо. Значит, он принял тебя.

Ммм… Надо же, какая честь. Я, наверное, должна была упасть ему в ноги и расцеловать ботинки из крокодиловой кожи? Или просто возрадоваться, тихо и скромно, как и полагается принцессе? Только не учили меня в детдоме, как быть невесткой Императора.

— Это всё, что ты мне скажешь?

Фатима отложила своё вязание, внимательно посмотрела в мои глаза.

— А что ты хочешь услышать?

— Ну… Я не знаю. Твоё мнение, к примеру.

Она как-то неопределенно хмыкнула, вновь взялась за спицы. Это что-то новенькое. А где же: «Покорись, смирись, сделай принцу приятное»?

— Моё мнение тебе неинтересно. У тебя есть своё, и ты уже всё решила.

— С чего ты это взяла?

— Будь это не так, ты бы даже мысли не допускала, чтобы сблизиться с ним. А если говоришь об этом, то…

— Ладно. Поняла. Ты на их стороне. Как всегда, как все в этом доме.

— Это не так, — забрав из моей руки чашку с чаем, поставила её на стол и стиснула мои пальцы. — Такую как ты, добрую сердцем и сильную духом, не сыскать во всём мире. Ты очень дорога мне, девочка. Я потеряла свою дочь, затем потеряла и Архана… Но обрела тебя и считаю, что ты моё успокоение, дарованное небесами. И я хотела бы, чтобы вы с Арханом были друг у друга. В тебе есть сила и свет, которые не дадут ему рухнуть в пропасть своей ненависти, а у него есть любовь, — тут я не удержалась, фыркнула. — Зря ты сомневаешься. В нём очень много нерастраченной любви. Она где-то глубоко, спрятана, закопана под толстым слоем льда. Но ты сможешь её освободить.

Ага… Сейчас только за лопатой сбегаю.

— Знаешь, я не верю, что смогу когда-нибудь забыть всё, что он мне сделал. Ну, то есть, я, конечно, могу отпустить обиды и попытаться посмотреть на него другим взглядом, но всё, что было… Оно ведь никуда не денется. Оно останется со мной, во мне… Я не знаю. Я, правда, понимаю, что мне выгодно стать невесткой Императора, а тем более родить ему внуков, но это так сложно — заглушить голос сердца и жить лишь здравым смыслом, — тяжело вздохнула.

Женщина усмехнулась, глядя на кольцо, подаренное Асланом Шамилевичем, погладила мою руку.

— А давай мы поговорим об этом потом, когда ты действительно всё отпустишь и посмотришь на него по-другому. Начни с малого. Попробуй называть его по имени.

— Кого? Монгола?

— Не Монгола. Архана.

Пффф… И что это даст?

Фатима, видимо, прочитала мой немой вопрос по глазам.

— Попробуй пообщаться с ним. Просто поговорить. Вы ведь совсем не говорите, я права? И обязательно называй его по имени. Это сближает.

Я открыла рот, чтобы возразить, но за спиной послышались шаги. Шаги тяжёлые, злые. Даже знала, кому они принадлежат.

— Идём со мной, — Монгол заговорил, обращаясь ко мне, хоть и теплилась надежда, что это он Фатиме. — Алина?

Я поднялась с дивана и повернулась к нему.

— Идём, — он протянул мне руку, крепко схватил за пальцы, что тут же онемели.

Я догадывалась, куда он ведёт меня. Посмотреть в глаза своему страху и убить его. И я смогу. Я должна смочь. Потому что выживают только жёсткие и жестокие.