ГЛАВА 28

Проснулась от холода, что пробрался ко мне в постель, окутал невидимым облаком. До чего ж мерзкая погода осенью. Нет, мне нравится смотреть на дождик, красиво кружащие в воздухе оранжевые листья и улетающих на юг птиц. Но только при условии, что я укутана в тёплый плед, в руках чашка горячего чая, а рядом, если не камин (которого у меня никогда и не было), то хотя бы какой-нибудь обогреватель.

Ну, и какая сволочь открыла окно? Ворча и путаясь в халате, сползла с кровати. По телу прошла дикая дрожь, и я со стуком опустила створку окна вниз.

— Извини, я проветривал комнату, а потом забыл закрыть, — из ванной появился Монго… Да-да, помню. Архан.

Скользнул взглядом по моим ногам, сглотнул, будто пересохло в горле. Ему, казалось, вообще не холодно. Стоит в одном полотенце, а по телу стекают прозрачные капли воды. Рана уже почти зажила. Оно и неудивительно, такой здоровый. Там всё, как на собаке заживает.

Внимание привлекла одна из татуировок, на которую раньше почему-то не обращала внимания. Маленькая, почти незаметная надпись на груди, витиеватая и непонятная.

— Что это значит? — спросила в голос и тут же заткнулась, прикусив язык. Вот какое мне дело, а? А он, между прочим, мог бы и воспользоваться полотенцем, не только, чтобы зад прикрыть, но и по назначению. Дикарь…

— Надпись?

— Ага.

— Она переводится с монгольского как «прости меня, мама». Не важно. Глупости молодости.

— Мм… — наверное, я начинала сходить с ума от скуки, потому что мне вдруг захотелось узнать о нём всё. Про то, почему он не в ладах с отцом, и где его мать. А ещё, всё время смотрела на кольцо и ловила себя на мысли, что оно мне нравится. Правда, даже если бы не нравилось, снять его не смогла бы. Оно село, как влитое, и мгновенно приросло. Странно вообще-то, но я особо не задумывалась. Велят снять, тогда и стащу как-нибудь.

— Одевайся. Пойдём кататься на лошадях, — обронил на пути к шкафу и, проходя мимо меня, сдёрнул с себя полотенце.

Невольно устремила взгляд вниз, туда, где у него всё так же мощно, хоть и не в боевом положении. Офигеть… Это ж как он во мне умещается-то, а?

— Ты одеваешься или возвращаемся в койку? — многозначительно приподнял бровь, и я вспыхнула.

— Спасибо, я уж лучше к лошадкам.

Ой, наверное, не надо было так по-хамски, да? Мы ведь вышли из состояния «холодной войны»?

Но Архан пропустил мой ответ мимо ушей, открыл шкаф. Мордобоя не будет? Жаль…

***

После завтрака, на котором Аслан Шамилевич почему-то отсутствовал, а Фатима делала вид, что знать меня не знает, мы вышли на улицу. Всё ещё моросил мелкий дождь, и мне зверски захотелось обратно в кроватку. Мерзлячка я. Да и сырость не люблю. Она тоску наводит. А последней мне и так хватает…

Архан снял свою куртку, накинул мне на плечи.

— Пойдём.

Пока лошадей седлали, затягивали какие-то ремни и проверяли их на прочность, Монгол неотрывно следил за процедурой, а я следила за ним. Ну как следила… Наблюдала, скорее. Фатима же советовала посмотреть на него под другим углом. Вот я и пыталась.

Да и зудящее желание узнать о его матери никуда не делось. Даже усилилось с тех пор, как увидела татуировку. Вот уж семейка… Прям — «тайны мадридского двора» какие-то.

Спрашивать напрямую не стала. Решила зайти издалека. В конце концов, я никуда не тороплюсь.

— Почему Аслана Шамилевича не было за завтраком?

Недовольно покосился на меня.

— А почему тебя это волнует?

— А что, нельзя спросить?

— Я не знаю, почему его не было. Он передо мной не отчитывается, да и мне, честно говоря, как-то похуй.

Ага. Наживку проглотил. Замечательно.

— А вы не ладите.

— Ты только это заметила? — повернулся ко мне и, склонив голову набок, усмехнулся. — Ну, давай, спрашивай напрямую, чего хотела. Не ходи вокруг да около.

Да уж… Не стать мне разведчиком. Ну, раз план затрещал по швам и с треском же провалился, то почему бы и не спросить в лоб?

— Что между вами происходит? Я помню, ты сказал, чтобы не лезла в ваши дела и всё такое прочее, но раз уж меня втянули в эти игры, — подняв руку, продемонстрировала ему кольцо. — То, может, пришло время мне узнать, на что ставки?

Мне показалось, или во взгляде Архана промелькнуло восхищение? Нет, не показалось. Слишком часто в последнее время я ловила на себе этот взгляд. А, может, просто внушала себе то, чего нет? Пыталась отыскать в чудовище хоть какие-то отголоски принца?

— Ну, раз хочешь, то ладно тогда, — беззаботно пожал плечами, хотя я заметила, как он напрягся.

Подталкивая меня в спину, подвёл к белой, в серых яблоках лошадке.

— Познакомься. Это Аврора. Она спокойна и умна, а если ещё и морковкой её угостишь, станешь лучшим другом. Давай, погладь её, — положил мою руку на большую голову лошадки, и я посмотрела в её огромные карие глаза.

— Приветик, — на глубине её тёмных зрачков отразилась моя улыбка. — Покатаешь меня? А я тебе морковку дам.

Как раз подошёл конюх с ведром мытой моркови. Я взяла одну в ладонь и поднесла к губам Авроры. Та быстро перехватила излюбленное лакомство, захрумкала. Так, кажется, контакт установлен и налажен.

Архан обхватил одной рукой мою талию и ловко усадил на кобылу, а я схватилась за поводья, сильно стиснула их.

— Мамочки… — зажмурилась от страха, глянув вниз. А она не такая и низенькая, эта лошадка. Совсем она не маленькая!

— Тихо, тихо. Не тяни. Они этого не любят. Аккуратнее, вот так, — похлопал Аврору по мощной шее и повернулся к конюху, который буквально тащил за собой страшного монстра.

Называя этого коня монстром, я ни капельки не преувеличиваю. Чёрный, лоснящийся, невероятно большой и агрессивный. Он мотал головой и громко храпел. Где-то я даже видела такого жеребца… Ах да, точно. В мистическом фильме ужасов. Там какой-то тёмный всадник, рубящий головы направо и налево, ездил как раз на таком коне. У этого только огня из ноздрей не хватало, а так — точно потустороннее чудище.

На какое-то мгновение я даже испугалась за Монгола. А вот последний, долго не думал, уже через мгновение запрыгнул на жеребца, обхватывая его ногами, и тот вздыбился, явно не в восторге от такого развития событий. Ещё бы. Монгол сам весит, как этот конь. Ему б ещё тёмную накидку с капюшоном, и можно снимать ремейк на «Всадника без головы».

Ох, жуть…

Моя малютка Аврора притихла и за всё время ни разу не двинулась. Наверное, как и я, наблюдала за укрощением строптивого жеребца. Тот попрыгал, повыпендривался и принял поражение, лишь иногда подёргивая головой, просто так, для видимости. Похоже, эти двое хорошо знакомы, и это не первое их свидание. Подумала, что они с Арханом даже похожи в чём-то. Оба бешеные и без тормозов. Хотя… Если попадётся умелый дрессировщик…

Монгол приблизился к нам с подрагивающей от увиденного Авророй, подмигнул.

— Ну что, поедем?

— Поедем? — прошептала поражённо, а он засмеялся и, дотянувшись до моей лошадки, взял поводья в свою руку.

Я всё ещё с опаской посматривала на монстра. Как-то не внушает доверия такой зверь.

— Не бойся. Дагон только с виду говнистый. Характер показывает.

Лошади неспешно ступали по жёлтой листве, а я держалась за гриву Авроры и с намёком поглядывала на Монгола. Наконец он не выдержал, вздохнул.

— Валяй.

— Вы с отцом не ладите, почему?

Он пожал плечами.

— Много причин. Говорят, мы слишком похожи в своём дерьме. Таким сложно уживаться вместе.

— Но должна же быть главная причина? Это твоя мать, да?

Он тут же изменился в лице, посерел.

— Да.

— Расскажешь?

Он кинул на меня взгляд а-ля «а у меня есть выбор?», а я встретила его чем-то вроде «нет».

— Помнишь библиотеку в моём доме? Там ещё коробка была, в которой ты копошилась? — Это он так давал понять, что всё видел? Да и пофиг. Мне даже не стыдно.

— Помню, — отпираться не стала.

— Я обустроил её для матери. Какое-то время она жила со мной.

Понятно. Понятно, что ничего не понятно. Вообще.

— Они с отцом расстались. Всю жизнь он ломал её и мучил. Он любил её своей больной любовью, а она так и не смогла простить ему меня, свою загубленную жизнь. Она не хотела семью. Нас не хотела.

Ну, вообще замечательно. Там и мама, похоже, под стать папочке.

— Вот как? А зачем же она вышла за него замуж?

— А её никто не спрашивал. Однажды отец попал в Монголию. Какие-то переделки в чужой стране и его без сознания находят в степи кочевники. Один мужик выходил его в своём доме, а отец положил глаз на дочь этого мужика. И в один прекрасный день просто украл её. Навешал какой-то лапши, чтобы девушка пошла за ним добровольно. Она и пошла. А когда сообразила, что никакой он не принц, было уже поздно. Не хочу думать, что я родился от насилия, но, скорее всего, так и было. Судя по тому, как мать меня ненавидела, — он замолчал, а мне в голову пришли слова Императора о том, что он заставил мать Архана родить его. Да уж… Гаденько. — Сколько помню её, она всё время избегала меня. Постоянно пряталась в библиотеке со своими дурацкими книжками. Пока был мал, я думал, что это всё из-за отца. Что сбегает она от него, а не от меня. А когда у меня появился свой дом, и я заставил отца отпустить маму, она попросила соорудить ей библиотеку, и я понял, что дело было не в отце. По крайней мере, не в нём одном. Пару лет она просидела взаперти наедине со своими мечтами, а потом просто исчезла. Ушла, прихватив с собой лишь немного денег.

— И что, ты её не искал? Аслан Шамилевич тоже не искал?

— Нет. Я не искал её и ему запретил. Она хотела свободы. А я хотел, чтобы ей было хорошо.

Внутри, там, в районе сердца, что-то дрогнуло. Не хватало ещё разреветься, как при просмотре мелодрамы. Только не фильм это нифига… Жестокая реальность. И впервые в жизни я сочувствовала Монголу. Нет, не оправдывала. Но, быть может, он бы не стал таким, каким стал, если бы не родители, которым, по сути, было на него насрать. Папаше нужен был наследник, а мать жила в своих книжных фантазиях, за что винить её сложно, но всё же причина есть. Хотя бы тот ребёнок, которого они произвели на свет и оставили одного, барахтаться в дерьме. Никакие золотые замки и брендовые игрушки не заменят родителей. Неудивительно, что Архан вырос зверем.

— А Фатима? Она здесь причём? Она сказала, что потеряла тебя… Да и ты как-то недолюбливаешь её.

Монгол остановил лошадей, спрыгнул со своего монстра и снял меня с Авроры.

— А ты, я вижу, решила досконально во всём разобраться, да? — склонился так низко, что я ощутила на своих губах его дыхание. Остановив взгляд на его чёрной бороде, пожала плечами.

— Твой папа попросил меня родить ему внука и надел на палец кольцо твоей матери. Так что, имею право.

Почему-то пересохло в горле от его взгляда. Такого пронзительного, такого Монголовского…

Мы стояли под деревом. Большим, старым дубом. Стояли лицом к лицу, а вокруг нас кружили листья. Это было странно и волнующе, как будто… Как будто сегодня что-то изменится. Вот прям сейчас, в эту минуту.

— И что ты ему ответила?

— Любезно поблагодарила за предложение и отказалась. А он сказал, что у меня нет выбора. И Фатима нагнала на меня страху своими предсказаниями. По-моему, они сговорились.40393c

Архан засмеялся. Нет, не так. Он громко захохотал, запрокинув голову вверх.

— Я говорил тебе, что ты прелесть?

Наморщив лоб, задумалась.

— Неа. Говорил, что трахнуть хочешь. Говорил, что в психушку упечёшь. Говорил, что убьёшь однажды. А про прелесть ничего. Но ты от темы не отходи. Что там с Фатимой?

Он рассказывал про то, как Фатима пришла к ним работать няней и осталась, когда Архан вырос. Она единственная, с кем хоть как-то общалась мать. Они даже были близки. До тех пор, пока Фатима не помогла матери Архана избавиться от второго ребёнка. Этого простить ей не смогли, но по просьбе матери оставили несчастную, одинокую женщину в доме. Но это отец простить не смог. А вот Архан возненавидел свою няньку за то, что она удостаивалась внимания любимой женщины больше, чем он — родной сын.

Ох, как же запущено там всё…

— Вроде бы всё, — прижав меня к дереву, взял за руку и поднял её к своему лицу.

— Дааа, ну и история… Я бы, наверное, тоже сволочью стала. В такой-то семейке! — Ой! Я вслух это сказала?

Но Монгол не обратил на мои слова никакого внимания, сосредоточившись на кольце.

— Это фамильный герб, — провёл большим пальцем по короне из бриллиантов. — Наш род, род Булаевых, в Кабардино-Балкарии был знатным. Потом дед, правда, также знатно накосячил и переехал, но герб остался. Отец любит лепить его везде.

— А Лера… Почему ты не спас её? Зачем бросил, если любил? Тот ублюдок сказал, что она сторчалась… Почему ты не помог ей, когда она присела на наркотики? Ты поэтому бросил её, да? — вырвалось само собой. Впрочем, я не жалела.

Давно хотела спросить его об этом. Услышать его правду. Потому что свою я уже видела, когда мою сестру вытаскивали из канавы.

Архан замер, опустил мою руку и посмотрел в глаза. Там не было злобы, как раньше, стоило мне упомянуть Леру. Не было ничего. Лишь грустная улыбка исказила его губы.

— Думаешь, если бы я знал, что она наркоманка, бросил бы? Я не знал. Подозреваю, и ты не знала. Я не смог ей дать то, чего она хотела. Не смог жениться. Нет, я не ради бабла отца от неё отказался. Нас бы грохнули на сходке. Обоих. Понимаешь? И я предложил ей всё, кроме гребаного штампа. А она не захотела. Ей всего мало было. Всегда. Я не мог её убить. И не мог смотреть, как она скачет на хуях моих врагов и друзей. Поэтому ушёл. Жалею ли я? Раньше жалел. Выл, жрал землю у её могилы и бился башкой о плиту. И кусал локти, что не смог её спасти. А теперь осознаю, что нихера от меня не зависело. Она сама выбрала свой путь и сворачивать с него не планировала.

И глядя на него, я понимала: он прав. Во всём, что касается Леры.

Ведь он любил её. Так сильно любил, что был готов лишиться всего. Но моя сестра слишком высоко метила. Либо всё, либо ничего. Да, я помню её. Возможно, мои воспоминания искажены, потому что смотрела я тогда через призму детской непосредственности и любви к сестрёнке.

Однако хорошо помню, как она отвергала ухаживания нищего соседа Ванечки со словами: «Мне, милый мой, нужно всё. Любви слишком мало». Он был красивым, приятным, добрым. Он обещал Лерке жениться. Но не имел за душой ни гроша. Монгол имел деньги, но не мог жениться. А она не хотела счастья по кусочкам. Она хотела всё и сразу.

— Ладно, не заморачивайся. Было и прошло. Мы не можем изменить прошлое. Поехали обратно, нас ждут.

Монгол вдруг изменился. В одно мгновение закрылся, закупорился, спрятался в своём непробиваемом коконе равнодушия и чёрствости. Как будто не он только что душу мне изливал. Подозреваю, что занимался он этим нечасто. И что? Вот так вот сделает вид, что ничего не было? Всё возвращается на круги своя?

Но я ошибалась.

Он принял решение. Для себя. Ход за мной.

— Санька? — я застыла у порога, где моего старого друга держали два бугая, заломив ему руки за спину.

— О, привет, мелкая! Как дела? А я тут… Эээ… В гости зашёл.