Глава 2 США

Bon Iver - Holocene

Перелёт вымотал меня до изнеможения. После 12 часов над Атлантикой я буквально вывалилась из самолёта в фойе аэропорта. После прохождения паспортного контроля и короткой беседы с офицером о цели моего визита ко мне сразу подошла высокая ухоженная женщина с жемчужными бусами на шее. Это была Мария, она держалась аристократически красиво, говорила чётко, несмотря на акцент, и с достоинством. Я, уставшая, в майке и джинсах, сразу почувствовала себя некомфортно, неловко, неуместно...

Мария повела машину по широкому идеальному шоссе, сказала, через пару часов будем на месте. Я зачарованно разглядывала в окно городские пейзажи, затем мы выехали на дорогу, которая лентой стелилась вдоль побережья. Алекс живёт на острове Бейнбридж в городке Порт Блэкли, и из Сиетла нам нужно добираться на автомобильном пароме около полу часа.

Мне с трудом верилось в реальность происходящих со мной событий. Я как будто уснула во время просмотра американского кино, и вот, во сне, уже сама в центре событий. Мой уставший мозг созерцал красоту местности, стараясь запомнить и сохранить в памяти как можно больше, я впервые видела Штаты, и они были восхитительны.

Красоту штата Вашингтон тяжело передать словами, потому что и нет таких слов, наверное. Просто нужно приехать и увидеть это. Потрясающе чистый воздух, от которого голова начала кружиться ещё в аэропорту, кристальная вода из крана с привкусом хвои для непосвящённых, сказочной красоты чарующая природа повсюду. Главный атрибут – ели, как из сказки про бабу Ягу, у нас нет таких, они не высокие, они высоченные громадины, устрашающе раскинувшие свои лапы. В этой местности и красиво одновременно и жутковато. Идеальное место для съёмок триллеров и фэнтези, особенно, учитывая погоду и количество солнечных дней в году, к слову, самое маленькое в мире. Ведь Сиэтл официально главный город самоубийц… Тут есть горы, тут есть Вулкан, есть океан и заливы, и куда ни глянь, в какой точке не остановись – глаз радуют неповторимые пейзажи. Да, здесь – рай для фотографов. И да, именно здесь снимали «Сумерки» и не только их.

Я погрузилась в тянущие переживания, боялась нашей встречи, несмотря на ту решимость, с которой бросилась, сломя голову, лететь к нему. Какой Алекс теперь? Как он встретит меня?

Разбудил меня негромкий голос Марии, сообщающий о том, что мне пора. Пора идти совершать невозможное: пытаться убедить умирающего, что он должен жить. Вот только кому должен и зачем, в описании моей миссии не сообщалось.

Я, уставшая, вышла из машины под яркое, но уже совершенно нежаркое солнце. Мы были у поистине громадного белого дома, причём у его задней части со стороны острова, потому что лицевой считалась видимо та, что обращена к воде. Из той точки, в которой я находилась, было ясно, что этот дом выстроен в виде каскада, спускающегося к морю, со множеством выступов и террас. Мы некоторое время звонили, но никто не отвечал. Мария открыла огромные глухие ворота электронным ключом, затем отдала его мне.

- У меня нет ключа от двери, надеюсь, он потом сам Вам его даст. Это вход через гаражи. Проходите прямо и через внутреннюю дверь попадёте в сам дом. Я не пойду.

- Его дома нет, может лучше подождать пока вернётся?

- Дома он, негде ему больше быть. Похоронил себя заживо в этом склепе. Хочу предупредить, он не знает о Вашем приезде. Может выйти из себя, в последнее время у него это особенно легко получается. Если выгонит, звоните мне по этому номеру, я заберу вас и отвезу в отель, завтра вы вылетите обратно. Спасибо, что согласились, и … удачи!

Lana Del Rey-Cruel World

Она испарилась, оставив облако пыли, а я, ошарашенная вновь поступившей информацией о моём задании, осталась на залитой солнцем площадке перед воротами. Вошла, и ворота закрылись сами. Заглянула в гараж, о Боже … 1, 2, 3… 7 автомобилей, все несемейного класса, это были скорее спортивные машины и несколько внедорожников. Ещё один, восьмой стоял во дворе. Это Porsсhe Cayenne, чёрный, но не похожий на мой, морда крупнее и дизайн иной. Понимаю, машина одна, ценовые категории разные. Мне сразу стало очень тяжело как-то: теперь говорить с ним мне будет ещё труднее. Мы оба люди, но из настолько разных миров… будто с разных планет…

Я обошла дом с левой стороны по мраморной плитке кремового оттенка (в самом деле, как в склепе) и вышла на огромную террасу с большим пустым бассейном, внешний край которого срывался прямо к подножию скал. Мне открылся невероятный вид на серое море, растворившееся в полуденной сентябрьской дымке, в далеке на противоположном берегу виднелись небоскрёбы Сиэтла. Перехватило дыхание... это было невероятно красиво и … спокойно. Неподалёку частная марина, в ней большая современная яхта. Красивая. Очень. Боюсь о чём-то думать. Других домов ни справа, ни слева не видно.

По мраморной террасе и бассейну ветер таскал засохшие зелёные листья и бордовые сухие лепестки каких-то цветов из сада справа. Царапая по белому мрамору, они будто шептали что-то умиротворяюще – утверждающее, успокаивая, расслабляя, наполняя необъяснимой уверенностью в правильности и закономерности, даже предначертанности происходящего: этот дом хорошо встречал меня, он говорил со мной.

Прямо под террасой находился, очевидно, скалистый обрыв, о который с шумом разбивались волны. Я повернулась и посмотрела на сам дом: он был грандиозен в своей масштабности и великолепии. Ничего подобного ранее мне не приходилось видеть ни во сне, ни на яву. Он как будто и не дом был вовсе, а красивый, современный дворец из стекла и стали, почти полностью прозрачный с этой стороны, но большая часть его витражей была наглухо закрыта шторами. Этажи дома спускались каскадом вниз, плавно перетекая в террасы. Нет, это не был дом моей мечты, это было что-то восхитительно грандиозное, невероятно красивое и модное одновременно. Огромные раздвижные двери были закрыты, но на небольшой террасе-балконе второго этажа был открыт вход, и ветер ласково играл с длинными белыми полупрозрачными шторами, такими же точно, как в Кишинёвской квартире…. Я поднялась медленно по небольшой лестнице с металлическими перилами на террасу и вошла в дом - это оказалась кухня или столовая с зоной отдыха, огромных размеров, с замысловато-причудливо расположенной мебелью, техникой и аквариумами. Да, здесь была перегородка-аквариум с громадными рыбами, водорослями и подсветкой. Я увидела лестницу, ведущую наверх и вниз, и выбрала направление вниз, потому что наверху, скорее всего, спальни, и врываться туда мне точно не следовало.

Florian Bur - No Name

Спускаясь по широкой лестнице с витражами, я думала о том, насколько же Алекс обеспеченный человек. Мне вдруг стало страшно и совершенно непонятно, что я делаю в этом месте. Особенно смущало то, что я буду говорить его жене, когда она спросит, кто я и что здесь ищу. Издалека доносились ласкающие слух, едва различимые звуки красивой музыки, источник которой определённо находился внизу. Я открыла тихонько дверь и увидела в полумраке огромный холл или зал, зонированный дорогой мебелью, в центре которого был расположен домашний кинотеатр со стерео системой и просто гигантским экраном в центре. Вокруг были расставлены экстра-модные кресла, похожие больше на облака, чем на кресла. В одном из них я увидела Алекса, он полулежал с закрытыми глазами, запрокинув назад голову, и слушал, очевидно, музыку. Музыка эта была очень вдохновляющей, похожей на ту, что я слышала дома, в его квартире, но достаточно громкой, так что он не замечал совершенно моих передвижений, да и свет едва проникал в эту комнату.

В сознании блеснула мысль: «Господи, в последний раз я видела его ровно 5 лет назад…».

Медленно и беззвучно, подобно тени, приблизилась, но не нарушая пресловутого полуметрового барьера личного пространства, куда допускаются только близкие люди. Заметила белую американскую баночку таблеток на полу, и стакан с водой рядом. Неприятное зрелище. Она напомнила, зачем я здесь, и впечатления от потрясающего дома моментально поблекли в моём сознании.

Алекс почувствовал, наконец, движение и приоткрыл глаза, увидев меня, похоже, не сразу понял или поверил, что я - это я, или что это вообще живое существо перед ним, потому что застыл на мгновение в оцепенении. Его тёмные глаза открывались всё больше и, наконец, он поднял голову, сразив меня пронзительным взглядом удивления, раздражения и одновременно смущения. Я села на пол, чтобы почувствовать себя хотя бы в относительной безопасности. Он тоже приподнялся, оторвав спину от мягкой спинки облачного кресла, опёрся локтями на колени, сложив руки и всё ещё не веря своим глазам. Нахмурился, сдвинув свои неповторимые в своей изящности чёрные брови, не зная, что сказать, очевидно, неожиданность моего появления стёрла все слова из его памяти и на русском и на английском…

Florian Bur - Tears

Тут я, наконец, разглядела его: он был гораздо худее, чем я помнила его, волосы короче острижены, так коротко он не носил никогда за все два года, что длилась наша связь. На бледном слегка и похудевшем лице глаза казались ещё больше и ещё темнее и … и он был невероятно красив! Божественно красив. Моё тело пронзили тысячи уколов, живот сдавила сладкая истома, я в очередной раз пала сражённой чертовской сексуальностью. Подумала: «Ха, ничто не способно вытравить его неординарную привлекательность, которую сам он так ненавидит». Даже болезнь бессильна перед ним и, силясь изуродовать, делает ещё красивее, ещё желаннее, ещё заманчивее. Потрясающе мужественное тело обтягивала тёмно-синяя, почти чёрная футболка, и на руке в той её части, где расположены бицепсы и трицепсы была сделана большая красивая татуировка в виде браслета с мелкими узорами, полностью покрывающая кожу до локтя. Её раньше не было, но смотрелась она восхитительно, добавляя мужественности и модности и без того потрясающему тонкую женскую душевную организацию обладателю, привлекала внимание к его мускулистым рукам и будоражила воображение желанием заглянуть под футболку, через которую угадывался рельеф его по-настоящему сильного и стройного тела.

- А … как ты … - он не мог закончить фразу.

- Твоя сестра открыла мне и оставила это, – я показала ему карточку.

Он вдруг провёл по лицу руками раздражённо, как бы пытаясь прийти окончательно в себя и понять, что со мной делать.

- И какова цель визита? Дай угадаю, пришла проверить свой дар убеждения? – Алекс смотрел на меня пронзительно острыми, колючими глазами.

Спустя время, мой голос, но не я, откуда-то изнутри меня изрёк:

- Ты знаешь, зачем я здесь. Я хочу, чтобы ты жил. Хочу, чтобы остановился в той глупости, которую совершаешь, и жил долго и счастливо!

Алекс долго молчал, потом, тихо и очень мягко сказал:

- Каждый человек вправе сам принимать такие решения.

- Нет, нет у него такого права. Ведь «мы в ответе за тех, кого приручили», помнишь?

Он снова посмотрел на меня уже более мягко, но ничего не ответил. Потом встал и спросил, что я буду пить. Предположил, что мохито, как обычно. Я согласилась, ведь мохито, приготовленный его руками, самый восхитительный мохито в мире. Я никогда не говорила с ним так ласково, даже когда мы только начинали встречаться, но и это, казалось, не трогало его.

- Ну как ты живёшь? – спросил он меня вдруг.

- Живу как все, ни лучше, ни хуже. Просто живу, одним словом.

- Счастливо живёшь?

- Скорее да, чем нет.

- Поздравляю, кстати, с рождением дочери.

- Спасибо, - я оживилась, затронув любимую и знакомую мне тему. - А ты откуда знаешь?

- Я всё знаю, - он ухмыльнулся. - Ты довольна?

- Не представляешь как, это и есть моё самое главное счастье!

Протянул мне стакан с мохито, и я увидела, что себе он плеснул коньяку или скотча.

- А тебе можно разве? – я показала взглядом на его бокал.

- А с этим таблетки лучше работают, - ухмыльнулся злорадно.

- Что у тебя болит? – спросила я тихо и очень нежно, чувствуя, что у самой тут же застонет тянущей болью всё тоже самое, что и у него.

- Ничего не болит, забирай свои вещи и уезжай, пожалуйста. Нечего тебе здесь делать.

- Ты знаешь прекрасно, что я не уеду.

- Уедешь, ты не можешь оставаться в моём доме против моей воли.

- Ну, и что же ты сделаешь? Вытащишь меня за волосы, или пинками? Или может, позвонишь в полицию, и они скрутят мне руки и повезут навсегда выдворять из страны? Ещё можешь попытаться утопить меня в своём пустом бассейне. Ну, или в море. Если ничего из этого ты не сделаешь – я останусь тут до тех пор, пока не увижу, что твоей жизни … не угрожает ничего!

Он посмотрел на меня искоса, стоя вполоборота, но почти спиной ко мне, затем отодвинул слегка штору и устремил свой взор в сторону моря. Надолго. Я пересела на софу причудливой формы, и тихо пила свой мохито, не чувствуя вкуса, боясь пошевелиться и нарушить тишину.

Внезапно его голос, резкий и металлический, такой, которого я никогда не слышала, произнёс:

- Я сделаю это, но ты уйдёшь сейчас, закроешь дверь за собой и никогда сюда не вернёшься.

- А я могу верить тебе?

- Слишком много условий. Я хочу быть здесь один, ты мешаешь мне.

- Досаждать тебе не входит в мои планы. Моя цель известна тебе, и для её достижения я пойду на всё. Если нужно, стану невидимкой, ты не услышишь и не увидишь меня, но я должна убедиться, что приехала сюда не зря.

- Меня напрягает твоё присутствие вообще, - сказал он резко. – Повторяю, я хочу быть здесь один.

Обида душит меня, слезы застилают глаза. Наивная, я до последнего надеялась, что меня он не сможет не принять, не сможет не послушать, хотелось верить в свою особенную над ним силу... Старалась взять себя в руки, чтобы он не дай Бог не заметил этого, и чем сильнее силилась успокоиться, тем сильнее лилось из моих глаз и уже текло по щекам.

Конечно, Алекс заметил мою слабость, несмотря на скупость света, и это видимо смягчило его, потому что он сказал уже своим, до боли знакомым в своей бархатности и мягкости, голосом:

- Не бойся, я не выгоняю тебя на улицу. Сейчас придумаем что-нибудь. Снимем номер в отеле.

Алекс стал звонить и говорить на английском, а я наслаждалась тембром его восхитительного голоса, уверенным языком, и разглядывала его: синяя футболка и джинсы с трудом прятали под собой по-прежнему безупречное тело - никакая ткань не могла скрыть его красоту. Как мне хотелось обнять его, прикоснуться, покрыть поцелуями его лицо, почувствовать, наконец, его, такой желанный запах…

Так далеко, как в эту минуту, мы ещё никогда не были друг от друга…

За мной приехала вызванная им машина с личным водителем, и я удалилась, но электронный ключ Марии остался при мне.