Глава 1

Grizzly Bear-slow life

Мне 33 года, дочке Лурдес полтора года уже. Алекс работает очень много, так много, что мы почти не видимся. Он уезжает часто и надолго. Мы живём почти порознь. Он говорит, что у него масштабные, сложные проекты, закончит их и жизнь наладится. Но мы теперь почти не спим вместе. В этой точке моей жизни секса не было больше двух месяцев. Это о многом говорит, не так ли?

Габриель

Женщин вокруг Алекса всегда было много, и я так и не научилась адекватно к этому относиться. Они не просто находятся в возмутительной близости к нему, они страстно желают его, это написано на их лицах, это угадывается в их жестах, они все и всегда стремятся прикоснуться к нему, и это убивает. Да, я ревнивая. Не выношу чужих прикосновений к своему телу и тому, которое принадлежит мне по закону.

Габриель – родная сестра Кристен, да та самая, которая таскалась везде за ней. Только теперь на ней нет очков, она сменила джинсы на платья, косу на распущенные локоны, её грудь выросла с первого до почти четвёртого (тут на клавиатуру брызжет моя слюнявая зависть), у неё такая гладкая от природы кожа, что лоснится как шёлк, она смуглая, перламутровая и её хочется гладить. Габриель с детства влюблена в Алекса. Ну конечно, в кого ж ещё ей было влюбиться, будь я на её месте, и меня совершенно точно постигла бы та же участь. Выяснилось это мною почти сразу: в один из вечеров сразу после своего переселения в Штаты я наблюдала за честной компанией на террасе недоумевая, потому что в тот вечер Алекс работал, и мне совершенно не было ясно, какого чёрта все эти люди делают в моём доме, на моей террасе. Вдруг Алекс неожиданно вернулся, они начали шутить, смеяться, ну как обычно, и я заметила, что очкастый подросток не сводит с моего красивого мужа глаз. Так же было и в следующий раз, и потом тоже, всегда. Мне было забавно за этим наблюдать, очкастая девочка в буквальном смысле ела моего мужа глазами, жадно, ненасытно. Было забавно, да, только я не знала насколько «забавно» это окажется в будущем.

Теперь ей 18, скоро уже 19 лет и она стала совершенно другая: знойная, красивая, свежая, чистая. У неё нет отбоя от кавалеров, но она отшивает всех и смотрит только на Алекса. Он при встрече нежно целует её в щёку и, кажется, ни о чём не подозревает, а она взмахивает ресницами и дарит ему невероятно нежный, сексуальный взгляд. Я наблюдаю за этим с поистине стоическим терпением. Габриель далеко не единственная, кто так смотрит на него, что же мне всех женщин истребить?

И вот у меня не было секса почти 2 месяца. Кто виноват? Габриель или кто-то другой? На роль кого-то другого я сходу назову три десятка имён не останавливаясь, и это будут только самые вопиющие случаи с поглаживанием его волос на груди в районе раскрытого ворота рубашки, нежным разминанием его бедра наманикюренной изящной рукой, шептания пухлыми губами интимностей ему на ушко, кокетливо сексуального отпивания из его бокала, ласкания волос на его буйной и невозможно, до истомы в животе, сексуальной голове, я сама не могу устоять, хоть и было время, когда я запускала туда свои руки каждый день и по нескольку раз … Но всё это в прошлом. Да, я знала, всегда знала, что всё закончится. Вопрос был лишь в том, когда это случится, и нужно отдать должное – продержалась я довольно долго, честно, и не рассчитывала на такой срок. По моим прогнозам это мог быть максимум год, но их прошло почти три уже... Неплохой результат, в целом … Но, как больно, как же больно, невыносимо, нестерпимо… Я хожу как зомби по дому, не могу ни готовиться к своим экзаменам, ни заниматься детьми.

Некоторые дни нашей жизни канули в бездонный колодец памяти, а некоторые запечатлелись в ней как дизайнерские открытки. Это был один из тех дней, вернее даже, это был вечер. Это был до безумия красивый и грустный вечер, закат, солнце уже село, небо залито невероятными оттенками жёлтого, оранжевого, пурпурного, небо отражается в море, полный штиль. Море как зеркало, огромное зеркало, которое, не содрогаясь, отражает все перипетии наших судеб, годы летят, люди рождаются, люди умирают, остаются другие люди, а море всё отражает и отражает бесстрастно картины нашего быстротечного бытия. Я сижу в одной майке за столиком на крытой террасе, хотя сейчас июль, мне уютнее в доме. Я пытаюсь учить свою математику, мне нужно сдать экзамен, но мой мозг отказывается обрабатывать входящие числовые данные. Мой мозг в прострации… У него защитная реакция, он отключён, чтобы не думать о том, о чём я заставляю его думать – о нашем с ним будущем. Ведь нужно что-то решать.

Мне вспомнились слова Алекса про развод «ЕГО НЕ БУДЕТ». Господи, как непостоянны мужчины! Мы, женщины, знаем об этом, но всё равно верим им. Что же это? Ведь я то не верила, все эти годы я ждала приближения этого события как неизбежной катастрофы, ждала но не готовилась, знала, что бесполезно. Я почти уверена, что это Габриель. Чёрт, будь я на его месте, я сама бы не удержалась - столько секса и желания было в её смуглом теле и рыжеволосой голове. Конечно, это она. Моложе меня ровно на 14 лет, свежа, как первая майская роза. Куда мне, три раза рожавшей с больными почками и ещё кучей проблем до неё! Мы бегуны на разные дистанции!

BIRDY + RHODES - Let It All Go

https://www.youtube.com/watch?v=6u0DGIh3wLA&index=9&list=RDsm3p4vHT-7s

И вот, в тот вечер Алекс внезапно вернулся. Его не было больше месяца. Вошёл на террасу и сел напротив меня. Он смотрел мне прямо в глаза, и я не могла понять, что в них. Я ждала, что он заговорит о разводе, но он молчал. Я тоже. Честно говоря, мне было, что сказать, но боль так истерзала мою душу, что я боялась разрыдаться, а это уже унижение. Для меня нет ничего хуже унижения. Поэтому мы молчали оба. Я забрала свой взгляд первой, не выдержав этой пытки, и устремила в сторону моря, а Алекс встал и ушёл к детям. Ночью он не приходил в спальню, уснул в детской в одной постели с Лурдес.

Я поняла, что это конец. Но как уйти и не поговорить, так же нельзя. Я написала ему СМС с датой и местом нашего судьбоносного разговора. Он ответил тем же способом, что явится непременно.

И вот мы сидим у окна за столиком ресторана «Париж», за окнами спешит быстротечная городская жизнь, но у нас, в нашем маленьком мире, нависшем над кованым столом с белой льняной скатертью, время остановилось.

Я никак не могу начать разговор. Я – одна гигантская, выжженная кислотой рана и сейчас меня начнут посыпать солью. Я изо всех сил стараюсь не делать собачьи глаза.

Алекс жалеет меня и начинает первым:

-Ты изменилась.

- Ты изменил меня.

- Я не хотел этого.

- Никто не хочет, некоторые вещи происходят сами собой.

- Это верно.

Молчание, опять долгое и густое, как кисель.

Наконец, я собираю всю свою волю в кулак, самое главное для меня сейчас – держать под контролем слёзы:

- На самом деле всё изменилось и пришло время, я думаю, менять правила игры.

Его лицо вытягивается.

- О чём ты?

-Ты знаешь, о чём.

Опять молчание. На этот раз снова он начинает:

-Почему?

-Мы уже озвучили это: всё изменилось.

- Я не позволю.

- Боюсь, я не вижу надобности спрашивать.

- А Лурдес?

- Конечно, она будет с матерью, ты же знаешь.

- Ошибаешься.

- Детям с матерями лучше.

- Не в нашем случае.

Я не поняла, на что он намекает, так как вроде бы я была ей неплохой матерью, и решаю, что, вероятнее всего, он говорит про деньги, ведь все его жёны уходят ни с чем. Отвечаю на этот намёк:

- Мне ничего не нужно. Я заберу только дочь.

- Я не отдам.

- Это бесчеловечно.

- А ты сама человечно поступаешь?

Я снова не могу понять его намёка. Может он хочет, чтобы я терпела его измены, и мы жили как рыбки в аквариуме у всех на виду, женатые, но не муж и жена – ради ребёнка. Говорю:

-Это не мой вариант.

Двусмысленный ответ, до меня это доходит только потом. Вдруг Алексу приходит СМС, он читает, на лице его невероятное напряжение и злость. Он встаёт и, уходя, бросает мне.

-Бери, что хочешь, дочь не получишь!

Я в ужасе и шоке. Если я от кого и ожидала такое, но только не от Алекса.

Бреду по Сиэтлу. Мысли, мысли, мысли. Захожу в большой парк – брожу по аллеям, пытаюсь принять очень важные решения и выстроить цепочку своих действий, обдумываю их последовательность, очерёдность. Это очень важно сейчас, сделать всё правильно. Сажусь на скамейку и слушаю восхитительную музыку. Ребята поют под гитары с усилителем старые романтические песни. У них выходит красиво, необычайно красиво для уличных певцов. Внезапно решение приходит ко мне само: «Гори синим пламенем эта Америка! Я еду домой! Домой! Домой!» У меня будто тяжкая ноша сорвалась с плеч и сразу в пропасть. Мне стало легче, я вдохнула воздух ртом, Господи я задыхаюсь ментально, эмоционально и физически. «По делом тебе, дура, прочувствуй, наслаждайся. Теперь ты знаешь, что ты сделала с Артёмом. А ведь дети ещё при тебе». Льются слёзы, заливают меня. На меня смотрят прохожие, а мне так плохо, что даже не стыдно. Ловлю себя на мысли, что это не любовь, это болезнь, а от неё надо уже лечиться, и тут лучше работают радикальные методы.

Именно такой, иррационально-радикальный метод и пришёл мне на ум пару мгновений назад. Я знаю, что сделаю. Я вернусь к бывшему мужу, ведь запасной аэродром уже заготовлен перепиской в Фэйсбуке. Артём так и не переехал в Штаты, гордость не позволила, и я уважала его за это. Дети ездили к нему 2 раза в год, Артём не женился, жил один, и когда я поделилась с ним своими невзгодами, он сам написал: «Возвращайся домой. Я буду ждать тебя и детей. Пусть это будет нам уроком».

Так я и сделаю. Хватаю только детей и сразу в аэропорт. Пока этот сукин-сын опомнится, я буду уже дома, и пусть попробует забрать ребёнка оттуда. В больном или радостном угаре я и думать забыла, что у Лурдес только американский паспорт, и что Алекс может затребовать её по закону в любое время.

Артём встречает нас тепло, теплее некуда. Похоже, все довольны. Мы успокаиваемся и, лёжа в постели после акта любви, обнимаемся. Артём говорит:

- Настройся отдать ему Лурдес.

- Почему это?

- Ты же знаешь, он всё равно заберёт её, у него столько денег, что он купит всех.

Тут я подумала о том, что, наверное, не стоило оставлять свои карточки на кровати у Алекса. В тот момент мне хотелось бросить ну хоть один гордый жест. Теперь я уже жалела об этой глупости – сама же лишила себя обмундирования и снарядов в предстоящей войне. Да, конечно, он заберёт Лурдес, я ничего не поделаю с этим. Тогда какого чёрта я сбежала и припёрлась сюда? Почему не стала разводиться с ним в Штатах? Там, мне хотя бы назначили график встреч с дочерью по суду, и может быть досталось бы какое-нибудь жильё. Я поняла, каких глупостей натворил мой воспалённый от обиды и ревности мозг. Меня снова залили слёзы и злость на саму себя, на свою бесконечную глупость.

Kodaline - High Hopes

Дни ползли в полнейшем страхе, буквально в оцепенении: я ждала, что люди Алекса из его службы безпасности во главе со знаменитым своей жестокостью Пинчером явятся в своих чёрных костюмах за моей дочкой, заберут её, и я только беспомощно буду рыдать им в след. Так прошла неделя, но чёрных костюмов не было. Я подумала, может, Алекс не вычислил меня. На самом деле, конечно, он мог догадаться, но, чтобы проверить, нужно было съездить в Кишинёв, а он ведь так занят. Прошла ещё неделя, и тишина. Я стала успокаиваться и решилась впервые выйти с Лурдес на прогулку. Мы забрали Соню из школы, потом поели мороженого, отметили её первый день в учебном заведении, потом погуляли в парке. Соня сокрушалась, как ей всё тут не нравится, и как же ей хочется домой, что в школе дети злые и учительница накричала на неё в первый же день. Я всерьёз не знала, что отвечать ребёнку: масштабы последствий моих необдуманных поступков разворачивались передо мной с неумолимой стойкостью.

Мы почти подошли к дому уже, когда к нам приблизился чёрный Porsсhe. В груди всё сжалось и окаменело. Алекс вышел и двинулся мне навстречу, я рванула что было сил к дому, он поймал меня, но я вырвалась, он снова поймал, на этот раз только за руку, и не сразу я услышала:

- Не бойся, мы только поговорим. Успокойся, остановись. Я НИЧЕГО не сделаю.

Все мои эмоциональные фоны были раскалены до предела, душа вопила звериным воем, всё смешалось во мне: страх потерять ребёнка, младшего, родного, любимого, животная радость от лицезрения объекта моих сексуальных и душевных чаяний, боль от унижения, потребность касания и любования, ненависть за предательство, жажда его любви и ласки, его внимания, злость за крах моего мира. Всё это кипело во мне как в котле ведьмы …

Только Алекс мог бы утихомирить меня, что он и сделал: он просто смотрел мне в глаза и повторял, как мантру:

-Я не сделаю тебе ничего плохого, ты это знаешь. Я не причиню никакую боль ни тебе, ни Лурдес, она будет с тобой, успокойся, всё хорошо. Мне нужно только поговорить с тобой, мы только поговорим!

Я поверила, я остыла. К тому же меня отрезвила мелькнувшая в окне фигура Артёма, я думала, он выбежит помочь мне… но он этого не сделал, время шло, он не появлялся. НЕ сразу, но до меня дошло, что он либо хочет избавиться от Лурдес, либо просто боится Алекса. Мне стало тошно, особенно при мысли, что мы с ним спали вместе в эти 2 недели.

Я поняла, что буду решать проблемы с Алексом один на один, что никто не придёт мне помогать, никто. В этой ситуации мне просто ничего не оставалось, кроме как довериться ему.

И я хотела поговорить с ним, но … меня стошнило. Не знаю, что это было, такое чувство, что вся чёрная боль со всеми страхами вышла из меня таким образом.

А Алекс … Алекс уже держал Лурдес на руках и заботливо придерживал мне волосы, чтоб я их не запачкала. Алекс – это нечто.

- Видишь, что ты делаешь с собой, одни глаза на лице от страха. Разве я когда-нибудь причинил тебе вред?

-Ты сказал, ты заберёшь Лурдес, я знаю, ты можешь, ты всех и всегда покупаешь.

-Тебя тоже я купил?

- Меня нет.

- Ну вот видишь, ты сама себе противоречишь. А это означает, что ты не права. И ведёшь ты себя неправильно. Всегда можно договориться, всегда и всё можно решить мирно!

Он был мягок, как никогда, и смотрел на меня почти с любовью. Я догадалась, что он играет, ему нужно убедить меня сделать так, как он считает нужным. Чтобы я была посговорчивее, он превратился во внимательного и ласкового Алекса, такого, которого я уже не видела многие, многие месяцы…

Мирное решение заключалось в следующем: я возвращаюсь с детьми и Артёмом в дом на берегу, Алекс уходит, но может видеться с Лурдес, когда захочет. В материальном плане его устроят любые варианты, но при условии, что я не выхожу замуж за Артёма, в обратном случае, имущество будет оформлено только на детей, причём всех троих. Всё чётко, как в офисе, при обсуждении контракта.

Это было ГОРАЗДО лучше, чем то, что я нарисовала себе и поэтому согласилась. К красивой жизни привыкаешь быстро, я успела лишь немного похандрить по былой обеспеченности, и вот она снова возвращалась ко мне, но … НО В КАКОМ ОБЛИЧИИ!