ГЛАВА 21
Хоть мы вчера и договорились, что утро начнется с первой зарей, но все равно, когда в нашу дверь деликатно постучала Майли, я еще спала. А вот Тигран уже нет. Я еще пыталась разлепить глаза, а он уже щеголял мимо меня полностью одетый и впустил в спальню женщин. И моментально был выставлен вон с пожеланием заняться делом.
Согласно деревенским традициям, жених с дружками должны были поутру принарядиться и, оседлав тройку самых бодрых скакунов, объехать всю деревню, чтобы донести до каждого жителя добрую весь: невеста дала согласие и в полдень быть свадьбе. Невесту в это время наряжали женщины-родственницы, и устраивались небольшие посиделки, где давались последние напутствия во взрослую жизнь. Пока деревенские гости собирались-наряжались, жених держал ответ перед родителями невесты, а невесту… Похищали дружки жениха!
И не просто похищали, а надежно прятали и бдительно охраняли. Выполнивший все предыдущие задания жених должен был лично найти невесту, отбить ее у соперников и привести в храм, где молодые венчались, после чего начинался пир на весь деревенский мир.
Несмотря на то что фактически мы были уже женаты, решили ничего не менять в традициях, чтимых многими деревенскими жителями. И им веселье, и нам забава. Графиня и вовсе радовалась, как девочка, когда узнала, что именно ей и моей матери будет суждено защищать честь невесты от «злобных похитителей».
В общем, меня нарядили, облачив в белоснежную блузку и шикарный алый сарафан, расплели волосы, украсили голову венком из лент и живых цветов, и мы отправились в огород подальше от мужских глаз. Расстелили среди грядок плед, достали из корзинки заранее заготовленные вкусности и начали пить чай, развлекая себя разговорами и смехом.
Я не могла нарадоваться тому, как легко наши родные нашли друг с другом общий язык, и с интересом слушала все, чем со мной делились обе женщины. И Виолетте, и маме было что поведать мне о грядущей семейной жизни. В какой-то момент женщины так разошлись, описывая собственные впечатления о первых годах замужества, что я сидела полностью пунцовая и разве что уши руками не прикрывала. Боги милосердные! Вот это они вытворяли! И это мои мамочки?!
На запах плюшек прибежал Пирожок, видимо, Варт был неподалеку, и самовольно взобрался мне на колени, тут же начав клянчить угощение. С момента первой нашей встречи малыш ощутимо подрос и выглядел уже не как облезлый хорек, а скорее как шикарный соболь с тремя пушистыми хвостами. Но был все таким же милахой и проглотом.
Время шло, со стороны крыльца то и дело доносились взрывы смеха — там жениха проверяли на готовность к браку всевозможными способами все кому не лень, а я частенько оглядывалась по сторонам, нетерпеливо ерзая на месте. Ну когда меня уже начнут похищать? Скорее бы! Но то ли нас среди грядок было совсем не видно, то ли дружки жениха оказались чересчур заняты другими делами, похищение все не начиналось. Мы уже и чай весь выпили, и булочки съели, и матушка уже начала ворчать, мол, сколько можно ждать, как вдруг…
Сверкнуло, прогрохотало, враз потемнело так, словно день в секунду сменился безлунной ночью, я успела лишь прижать к животу глухо пискнувшего выхрика, и внезапно все закончилось. Мгновение невесомости сменилось резким падением и болью в отшибленном боку, зелень огорода — сумраком какого-то подвала, а теплое родственное соседство и задушевные беседы — испуганными вскриками и стонами.
— Узнаю, кто это затеял, лично уши надеру, — пробухтела матушка, поднимаясь на ноги в паре метров от меня.
— А я подержу, — мстительно поддержала ее свекровь.
— Какое умилительное единодушие! — раздалось ехидно неподалеку, и мы все непроизвольно притихли. Было в этом незнакомом голосе что-то такое, отчего мой хвостик нервно напрягся и мелко задрожал от нехорошего предчувствия. — Дамы, что же вы замолчали? Продолжайте.
— Орланд? — ахнула графиня, не сводя растерянного взгляда с русоволосого мужчины лет тридцати, стоящего в дверном проеме. — Но как…
— И я тоже очень рад тебя видеть, тетушка, — неприязненно ухмыльнулся незнакомец, и его глаза полыхнули яростью, после чего он елейно добавил: — Даже не рассчитывал на подобное везение, но, видимо, боги мне благоволят.
Презрительно осмотрел всех нас, задержав на мне особенно долгий и зловещий взгляд, ухмыльнулся и вышел, закрыв за собой дверь. В замочной скважине отчетливо провернулся ключ, и только тогда я выдохнула.
— Кто это? — немного нервничая, подала голос матушка.
— Орланд, мой племянник, — глухо пробормотала графиня, тяжело опускаясь на ближайший грязный ящик, словно он был роскошным креслом. — Преступник и предатель короны. Один из сильнейших магов империи…
В памяти тут же всплыли все известные мне сведения об этом мерзавце. Это он! Он ранил моего Тиграна оружием с аландием, отчего мой любимый монстр едва не скончался. По его указке меня арестовали и пытались тайно вывезти в неизвестном направлении. И именно его вместе с отцом до сих пор так и не арестовали. Ох, боги! Но откуда они узнали, что мы в деревне? Как сумели похитить прямо из-под носа мужчин семьи Монс? И что, в конце концов, задумали против нас?!
— Злата, спокойствие. — Графиня протянула руку и крепко сжала мои пальцы. — Все будет хорошо. Тревор и Тигран обязательно нас спасут. Главное — не паниковать.
— Вы правы. — Я вернула ей немного вымученную улыбку и подошла к матери, чтобы поддержать и ее. У моей ноги нервно тявкнул выхрик, и я сначала испуганно дернулась, а только потом поняла, что его похитили вместе с нами. — Ох, малыш! Испугался? Не надо, не бойся. Я не дам тебя в обиду.
Наклонилась, подхватила Пирожка под мягкое пузико и присела на свободный ящик, попутно пытаясь осмотреться и понять, где мы находимся. Мама села рядышком, а графиня решила порассуждать вслух:
— Мы ведь в каком-то подвале, верно? Помещение небольшое и никак не используется. Пыльно, старые ящики… Я немного понимаю в подобных порталах, но точно знаю, что перенос нас троих возможен лишь на относительно небольшое расстояние. Это невероятно затратно в магическом плане. Вряд ли у Орланда есть сотни накопителей, а значит, мы где-то в пределах деревни или рядышком. К тому же мы до сих пор живы, — немного неуверенный, извиняющийся взгляд на меня, — следовательно, Орланд планирует нас как-то использовать. Я думаю, возможно — в переговорах с нашими мужчинами. Но не совсем понимаю зачем…
Я взглянула на бледную маму, крепко сжавшую пальцы, что сильнее всего остального выдавало ее волнение, но все равно не смогла промолчать:
— А вы уверены, что для переговоров, а не как приманку?
— Не хотелось бы, — грустно призналась Виолетта и опустила взгляд на собственные слегка подрагивающие руки, — но, может, ты права куда больше меня. Орланд и его отец Густав очень честолюбивы. Раньше я даже предположить не могла, что они могут пойти против императора, замыслив такое, но… Сейчас я уже ни в чем не уверена. Прости, Злата…
— Вас-то за что?! — искренне опешила я. — Уж ерунды-то не говорите! И вообще, не вешайте нос! Мы им еще всем покажем! Да, Пирожок?
Малыш задорно тявкнул и воинственно распушил хвосты. Женщины улыбнулись, одновременно грустно вздохнули. И мы начали ждать.
В полумраке заброшенного подвала время тянулось невероятно медленно, а света от единственного крохотного светляка было очень мало, чтобы безопасно обследовать помещение. Даже мой хвост заметно приуныл, а выхрик так и вовсе перебрался ко мне на шею, спрятавшись среди лент и волос.
Примерно через час, может, чуть больше, в двери вновь повернулся ключ, и на пороге возник уже не Орланд, а мужчина постарше. Неприязненным, но в то же время больше безразличным взглядом скользнул по нам, презрительно скривил губы и глухо выдал:
— Поднимайтесь наверх. И без глупостей.
— Густав… — Графиня дернулась к нему, но мужчина смерил ее таким ледяным взглядом, что Виолетта отшатнулась и побледнела.
А ведь он ее брат. Вот мерзавец! И как только таких злодеев земля носит?!
— Виолетта, не надо. — Я тронула ее за руку. — Он уже давно сделал свой выбор, и в этом нет вашей вины. Идемте. И верьте — все будет хорошо.
Свекровь вымученно улыбнулась, но почти сразу гордо вскинула подбородок, распрямила плечи и наверх поднималась уже не сломленная и испуганная женщина, а настоящая графиня. Я пропустила маму вперед, чтобы поддержать в случае чего, и в итоге поднялась последней. Гнилые деревянные ступеньки опасно поскрипывали, но мы выбрались из подвала без досадных недоразумений.
Дом, как и подвал, оказался в весьма запущенном состоянии, а в окно без ставней заглядывал бурьян и виднелся краешек крыши нашего деревенского храма. А ведь мы и правда до сих пор в деревне! На самой окраине, где уже давно заброшены три дома. Видимо, в одном из них нас и держат. Но зачем?! Зачем?!!
— На выход! — злобно прикрикнул Орланд, заметив, что я осматриваюсь в доме, вместо того чтобы выйти на улицу за остальными.
Несмотря на молодой возраст, довольно привлекательную и, несомненно, благородную внешность, дорогой темно-серый камзол с вышивкой, мужчина был весь какой-то… мерзкий. Словно вся та гниль, что собралась в его душе и выплескивалась в поступках, проявилась и на лице. В отличие от отца, который предпочитал лишь смотреть на нас свысока, как на какую-то чернь (в том числе и на сестру!) да держать в руке сероватый магический сгусток, который, судя по всему, предназначался на случай побега кого-нибудь из нас, Орланд кривился и злобно покрикивал, но, слава всем богам, хотя бы не распускал руки.
В итоге мы оказались на заднем дворе, где кто-то выкосил весь бурьян в пределах пятиметрового круга, а затем еще и землю перепахал, так что туфельки вязли в рыхлой земле. Но совсем не это притормаживало мой шаг, а умница-хвост, который уже не просто мелко трясся, а натурально ходил ходуном, пытаясь донести до меня опасность всей ситуации. А то будто я сама не вижу! Но что? Что я не вижу?!
Нас заставили встать практически в центр этого подозрительного круга. Орланд остановился в трех метрах справа, Густав — в трех метрах слева. Своим расположением мы образовали некое подобие треугольника. Я с родительницами обеспокоенно переглянулась и уже подумывала о том, чтобы все-таки совершить какую-нибудь самоубийственную глупость, как граница круга вспыхнула мертвенно-черным светом, а всего через мгновение снаружи раздался яростный рев монстра.
Моего монстра!
Не знаю, с чего я решила, что это Тигран. Как будто шестым чувством почуяла! А еще через секунду и увидела. Его и…
— Тревор, — приглушенно выдохнула графиня и дернулась к мощному демону с обсидиановой броней, но Густав предостерегающе поднял руку в ее направлении.
— Стоять, — зло процедил маг, а его рука полыхала тем же самым мертвенным светом, что и барьер, пугая куда сильнее голоса.
Не может быть… Это же… Это… Проклятая магия Бездны?! Они уже не люди?! Мамочки!!!
Он будто услышал мой мысленный писк и повернул голову, хотя до этого вперился взглядом в приблизившихся к барьеру демонов. В глазах Густава полыхал тот же самый мертвенный огонь, а вот души… Души в этих глазах больше не было.
Сумасшедшие… От осознания того, что эти люди добровольно впустили в свои тела каких-то жутких монстров, рожденных Бездной, подкосились ноги, но я сумела устоять. То ли потому, что куда больше беспокоилась за бледную мать, вцепившуюся в мою правую руку, то ли потому, что не хотела опозориться перед Тиграном, который, глухо порыкивая, пытался найти брешь в барьере.
— Пришли. — Гнусно хохотнув, Орланд сплюнул в сторону наших мужчин. — Долго шли! Целый час понадобился! А не такие уж вы и всесильные твари! Есть и посильнее! Что, теперь поздно хвалиться своей силой, Монс? Сейчас ты увидишь, кто из нас на самом деле всемогущ!
Э-э…
Если бы не ужас ситуации, в которой мы оказались, я бы покрутила пальцем у виска. О чем он?! Добровольно отдал свое тело твари, чтобы доказать, что ничем не хуже брата? И кто после этого настоящий монстр? Да он просто сумасшедший!
А вот Густав, похоже, был куда сдержаннее сына, потому что, пока тот изгалялся словесно, маг начал проводить какой-то ритуал. Сначала его бормотания были тихими-тихими, но вскоре стали громче, а вот Орланд, наоборот, притих. Замерли и мы, словно околдованные, а может, так оно и было. Даже хвостик перестал трястись, замерев в какой-то нелепой позе. Я могла лишь дышать и смотреть округлившимися от ужаса глазами, как в центре того самого треугольника, чьими углами мы являлись, начала дымиться земля. Поначалу едва-едва, затем сильнее, пошла трещинами, разверзлась, показалось мерзкое щупальце… Пискнула мама, охнула Виолетта, а у меня перехватило дыхание.
Они призывали тварей Бездны! Да они же сейчас всех нас сожрут!
Снаружи, но где-то бесконечно далеко, взвыли демоны, барьер затрещал под градом магических ударов, а я все смотрела на ближайшее щупальце, которое уже унюхало нас… Как же так? Неужели это все?
В груди похолодело, сердце ухнуло в пятки, по виску скатилась струйка ледяного пота, а я даже отпрянуть не могла, чтобы избежать встречи с этой мерзостью, с ужасом осознавая, что стою к разлому ближе всех. Всего на чуть-чуть, но ближе. Нет, я никогда не пожелала бы поменяться местами с мамой или свекровью, но… Было обидно. Просто по-детски обидно, что меня убьют первой.
Щупальце мазнуло по туфельке, дернуло за подол, поднялось выше, словно решило сначала обнюхать свой обед, шлепнуло меня по руке, отчего ее моментально обожгло, как от ожога, поднялось еще выше, к шее…
По моим щекам текли слезы, я уже ничего практически не видела, но тут рядом с моим ухом что-то так истошно заверещало, что непроизвольно заорала и я. Заорав, поняла, что обрела способность двигаться, и тут же дернулась в сторону. Краем глаза заметила, что на том месте, где я только что стояла, происходит нечто невероятное: щупальце сцепилось с крупным, лохматым, бурым и невероятно зубастым злобным монстром, взявшимся неизвестно откуда, а отскочившие ближе к барьеру Густав и Орланд пытаются восстановить контроль над ситуацией. Но то ли у них кончились силы, то ли монстр обладал невосприимчивостью к магии, но, пока я пыталась оттащить от места схватки все еще обездвиженных женщин, вливая в них крошечные импульсы бодрости, бой принял невероятные масштабы: бурый монстр увеличился в размерах, став просто огромным, и вокруг него заметались странные плети-хвосты в невиданных количествах. Они были как будто совершенно самостоятельны — метались в разные стороны, хватали щупальца, разрывали их на части, оплетали магов, невзирая на всю их хваленую магию, не причиняющую хвостам никакого вреда, тащили к разлому и пасти… И когда все стало окончательно жутко и непонятно, я просто зажмурилась, не в силах больше смотреть на это кровавое безумие.
Это было действительно страшно.
А через несколько минут орущее, вопящее и трещащее ломающимися костями неистовство резко оборвалось. Но очень странно, с каким-то звонким хлопком, который сначала оглушил, а потом вернул звуки. Зашелестел в траве ветер, защебетали птицы, зажужжали пчелы…
Не веря собственным ушам, я распахнула глаза и поняла, что барьер спал. Рядом навзрыд заплакала мама, невероятно громко и сочно ругнулась графиня, а я не могла отвести взгляда от медленно закрывающегося разлома, рядом с которым в неестественно сломанной позе лежал окровавленный выхрик и тоненько похныкивал. Над ним склонился огромный демон, второй торопливо шел к нам, а я только и смогла, что медленно осесть на землю.
Все… Закончилось. Все.
Закончилось ведь?
— Злата… — рыкнул мой монстр, встав передо мной на колени и не решаясь обнять. — Злата…
Обняла его первая. Стиснула за шею так, что будь он человеком — не смог бы и вдохнуть. И разрыдалась. От испытанного ужаса, от снизошедшего облегчения. От того, что в который раз подтвердилась простая истина: настоящие монстры — не те, кто ужасны лицом, а те, кто гнилы в душе. И даже маленький, но отважный зверек может спасти целую деревню, если на него поднимет свое поганое щупальце тварь из Бездны.
В общем…
— Похищение удалось, — нервно произнесла я в перерывах между рыданиями и снова судорожно сжала шею мужа, не в силах отпустить его больше ни на секунду. — А давайте уже перейдем ко второй части, где пьют и веселятся?
— Вы как хотите, а я точно напохищалась, — поддержала меня графиня, нервно стискивая руку подошедшего супруга. Вымученно улыбнулась и попыталась пошутить: — Никогда не думала, что деревенские свадьбы такие… бурные. Марта, Злата, в какой стороне ваш дом?
Несмотря на то что я не хотела отходить от Тиграна ни на шаг, все равно отстранилась и обняла все еще рыдающую маму. Это мы с графиней привычные ко всяким невзгодам, которые, кажется, так и липнут к семье Монс, а она у меня женщина впечатлительная. Но, к счастью, по-деревенски крепкая и отходчивая. Каких-то десять минут, и она успокоилась, домовито засуетившись над выхриком, которому досталось больше всех. И никого уже не волновало, что нас самих едва не убили сошедшие с ума маги и порождения Бездны. Что обоих съела грозная нечисть, которая умеет менять размер, а в мирной жизни выглядит милым черноглазым соболем уже с пятью хвостами, которые, как мне чуть позже объяснил Тигран, росли вместе с количеством поглощенной магии.
Выхрик, которого уже подлечил отец Тиграна, хотел честно заслуженный пирожок с малиной, и никто из нас не посмел отказать в этой малости нашему спасителю.
Настало время пировать!
И было путешествие в храм, и было всенародное гулянье. И драка тоже была, в этом наши деревенские парни просто мастера. И никому мы не рассказали, что похитители были не из наших магов, а из вражеских. Зачем пугать гостей? Они ведь пришли на праздник, а не на войну.
Да и какая война, когда всех самых гадких злодеев съел один маленький добрый выхрь? В общем, как пошутила матушка, когда окончательно пришла в себя от пережитого, добро должно быть не только мягким и пушистым, но и зубастым. На всякий случай.
Тигран не отходил от меня ни на шаг, и, даже когда окончательно стемнело, и женщины начали прибирать со столов, которые еще в полдень буквально ломились от яств, щедро наготовленных нашими семьями, помогал наравне со всеми. Подумаешь, граф… В первую очередь муж, помощник и защитник!
И каждый раз, когда он останавливал на мне свой взгляд, полный невысказанной муки от того, что мы с родительницами попали в беду, я тянулась к нему, жарко целовала и уверенно шептала:
— Ты не виноват, а им поделом. И больше об этом ни слова.
Ни слова, ни полслова, но запретить ему чувствовать вину я не могла. Оставалось лишь надеяться, что вскоре все постепенно забудется и он перестанет стискивать мою руку каждый раз, когда к нам кто-нибудь приближался. А то ведь так недолго и без руки остаться!
Но и этот день потихоньку закончился, разбрелись припозднившиеся гости, родственники помогли убрать столы и перетаскать в дом подарки, а нас отправили наверх — отдыхать и заниматься тем, чем положено заниматься новобрачным.
Но… У меня просто не было сил.
И вот тут-то мой обожаемый муж и проявил себя во всей красе. Был неимоверно нежен и ласков, нетороплив и снова нежен. Я растворялась в его поцелуях, плавилась в объятиях и не заметила, как вновь стала полна сил и энтузиазма. И уже сама осыпала супруга поцелуями, сводила с ума ласками и брала в плен не только хвостом и остальным телом, но и душой.
Эта ночь стала для нас двоих одной из самых волшебных за все время, что мы были знакомы, но я точно уверена — не последней.
Будут беды, будут радости. И шикарные праздники, и обычные трудовые будни. Но пока мы вместе, пока мы любим друг друга — мы справимся с любыми монстрами.
И даже столичное торжество, которого я все это время подспудно опасалась, прошло не в пример спокойнее и невзрачнее нашей грандиозной деревенской свадьбы. Подумаешь, лорды и леди… У нас тут выхрь был!