Глава 11 · Деревянная с плеском волн

Отдав должное яствам, друзья перебрались в гостиную к камину, уселись в удобные кресла.

Поскольку прислугу Циммер отпустил, то сам, как и полагалось гостеприимному хозяину, разлил янтарный виски, протянул один бокал Грэю и приготовился слушать.

Грэй выглядел задумчивым – Циммер называл такое состояние «смотреть в себя» – и не торопил его: знал, что история друга стоит того, чтобы подождать.

Грэй сделал пару глотков, поставил бокал на широкий подлокотник кресла и начал, устремив взгляд куда-то в стену:

– В тот год мне исполнилось восемнадцать. Я вышел из подмастерьев и наконец получил звание капитана. А значит, должен был приобрести корабль и собрать команду.

Циммер хмыкнул:

– Странно, ведь вы, «Серые осьминоги», – служба тайного королевского сыска. Почему же должны сами себя обеспечивать?

– Может быть, потому, – невесело отозвался Грэй, – что уже само наше существование на земле противоестественно. Нам оставляют жизнь, дают в руки благородное, хоть и опасное дело, обучают контролировать магию в лучшем университете страны. Думаю, такой заботы уже более чем достаточно. А потом… «серому осьминогу» нельзя предоставить любой корабль. У каждого из нас судно должно быть особенным, с индивидуальным характером и чертами. Именно поэтому каждый капитан из нашего подразделения сам выбирает своего боевого друга. Вот и у меня десять лет назад наступила пора, когда я должен был это сделать… Ну и зной же царил в тот день!

Жара была такая, что казалось, песок плавился под ногами, тут же превращаясь в стекло. Дрожало почти осязаемое марево. Раскаленным воздухом невозможно было дышать – если хапнул побольше, то обжег легкие.

Из-за жары встречные люди напоминали хорошо проваренных карпов – глаза пустые, плечи опущены, только тронь, и мясо отвалится от костей, и перед тобой предстанет голый скелет. Задавать им вопросы бесполезно. Спекшиеся мозги не позволяли им отвечать внятно. Они просто провожали вопрошавшего бессмысленным взглядом и возвращались к своим, по большей части унылым, делам.

Огромная судостроительная верфь будто вымерла. Все, кого юноше удалось обнаружить, – двое рабочих, прятавшихся от зноя в тени одного из недостроенных кораблей. Мужчины лежали на боку напротив друг друга и лениво перекидывались в карты.

К ним-то и направился молодой человек в сером костюме-тройке и соломенной шляпе. В руке он держал старенький, видавший виды походный саквояж. Пот катился по его лицу крупными каплями.

– Уважаемые! – окликнул юноша картежников.

Те обернулись, осмотрели его с головы до ног, хмыкнули, должно быть, оценив, как тому жарко в его наряде. Сами-то они были в легких холщовых штанах, закатанных до колен, и тонких рубахах нараспашку.

– Чего тебе? – ответил один, худой и жилистый, с редкими зубами и начинающей лысеть головой.

– Я бы хотел купить корабль, – ответил юноша, поставил саквояж прямо на песок, достал из кармана пиджака шелковый платок и обтер им лицо.

– Сейчас ты его все равно не купишь, – отозвался другой рабочий, коренастый, загоревший едва ли не до черноты. – Никого нет. В такую жару все сидят по домам. У нас тут жизнь начинается вечером. Вот тогда-то и приходи. Все сделки тут совершаются в трактире «Крикливая чайка» – вверх по улице, не пропустишь. Там же сможешь и комнату снять.

Юноша поблагодарил рабочих, чуть приподняв шляпу, а потом развернулся и направился туда, куда ему указали, словно не заметив, что саквояж в его руке слишком заинтересовал картежников.

Трактир «Крикливая чайка» оказался в самом конце улицы, дальше был пустырь, превращенный в помойку, откуда доносилась редкостная вонь. Чайки там прогуливались весьма жирные.

Юноша прижал к носу платок и поспешил войти в помещение, но, увы, царившие здесь запахи были лишь немногим лучше. Несколько человек – судя по лицам, отъявленные головорезы – смерили вошедшего презрительными взглядами.

– Неженка, – донеслось до него, но вскоре утонуло в гоготе.

Он проигнорировал этот выпад и обратился к хозяину, который сейчас опирался о стойку и взглядом близко посаженных маленьких глаз буравил посетителей:

– Господин, я хотел бы снять комнату.

– Комнату? – Мужчина почесал жидкую рыжеватую бороду. – Найдется одна, только вот не знаю, подойдет ли она такому выпендрехе, как ты?

Юноша немного смутился:

– Ну что вы. Я вовсе не привередлив, – поспешил заверить он.

– Как знаешь, – ответил хозяин и положил на стол ржавый ключ, – поднимайся по лестнице, и вторая дверь справа. Но деньги вперед.

– Конечно, – кивнул юноша, открыл саквояж и извлек две сияющие монеты, положил на грязную стойку и спросил: – Этого хватит?

Глаза хозяина вспыхнули в полумраке. Он спешно сгреб деньги в горсть и цыкнул:

– Иди уже.

Юноша едва успел вставить ключ в замочную скважину двери снятой комнаты, как снизу донеслись звуки потасовки. Понять их природу было несложно – бандитского вида посетители наверняка кинулись на хозяина из-за двух монет. Значит, придут и за ним.

Он бросил на грязный пол свои вещи, вытянул руку в сторону и ощутил, как в ладонь послушно лег бумеранг. Ждать не стал, сам вышел им навстречу, когда свора с ножами, тесаками, топорами уже толпилась на лестнице.

Ему не нравилось убивать, но иногда приходилось. И скоро унылое помещение расцветилось брызгами крови и наполнилось криками умирающих.

Когда двое работников, у которых юноша недавно спрашивал дорогу, ворвались в трактир, его бумеранг как раз вернулся назад, собрав свою кровавую жатву. Светлый костюм юноши побурел от крови, а в глазах до сих пор еще вспыхивали недобрые фосфоресцирующие искры.

Он стоял среди искореженных тел. Шляпа слетела с головы, и теперь, в неровных отблесках лампы, волосы его казались такими яркими, будто в них были вплетены солнечные лучи. Слишком красивый для этой грязи.

Ангел смерти.

Это и залепетали еще недавно бравые работяги, ретируясь из «Крикливой чайки».

Лишь один человек остался в трактире – мрачный мужчина, сидевший за дальним столиком в углу. Он поднялся и захлопал в ладоши.

– Браво! – проговорил хриплым прокуренным голосом. – Кто-то должен был поставить крест на этом притоне. Твой вышел весьма жирным.

Незнакомец был невысок, черноволос, имел орлиный нос и цепкий неприятный взгляд. Глаза его меняли цвет, невозможно было понять, каков же настоящий…

Одет он был в длиннополый плащ, грязную рубаху, кожаный жилет и кожаные же брюки, заправленные в высокие сапоги. За поясом виднелись пистолеты, а на бедре в чехле красовался нож.

– Кто ты? – спросил юноша, убирая свое оружие и очищая одежду, просто проведя над ней ладонью.

– Я-то человек, Лир Дранга. А вот что ты такое, хотелось бы знать?

Он перекатывался с пятки на носок, уперев руки в бока, чтобы удобнее было выхватить пистолет.

– А я не-человек, Артур Грэй, – представился юноша в ответ.

Рукопожатиеями они обмениваться не стали.

– Что привело тебя в нашу дыру, Артур Грэй, с целым чемоданом денег?

Юноша пожал плечами:

– Я ищу корабль, а тут находится самая крупная верфь в Ангелонии. Так что все сошлось.

– Корабль? – усмехнулся Лир Дранга. – Тебе? Здесь?

– А почему нет? – удивился Артур Грэй.

– Да потому, что не там ищешь, неженка. Тут вряд ли есть корабль, который подойдет тебе.

– Но… – Грэй уже догадался, куда клонит собеседник. – Ты знаешь, где я могу купить подходящий, так ведь?

– Бинго! – Лир Дранга наставил на него пальцы, будто пистолеты. – Конечно же, на аукционе легендарных кораблей.

– И ты знаешь, как туда попасть? – с надеждой поинтересовался Грэй.

– Ну разумеется, – расплылся в ухмылке Лир Дранга, демонстрируя крупные коричнево-желтые зубы. – Но не бесплатно.

Артур Грэй хмыкнул:

– Мог бы и не говорить. Деньги есть, веди.

– Сначала нам нужно добраться на Остров Затмения, где проходит аукцион. А как ты понимаешь, дело это не совсем законное, поэтому суда отправляются к нему под покровом ночи. – Он взглянул на крупные наручные часы, которые явно позаимствовал у кого-то более обеспеченного и беспечного. – Примерно через пять часов. Так что бери свои вещички и идем в порт. Еще нужно уговорить, – он потер пальцами, будто прошуршал невидимой купюрой, – какого-нибудь капитана взять нас.

На том и порешили. Когда выдвинулись в нужном направлении, то никто из них даже не оглянулся на «Крикливую чайку», где теперь будут медленно разлагаться трупы головорезов…

…Как и говорил Лир Дранга, уговорить капитана взять их на борт до Острова Затмения оказалось непросто. Но ровно до тех пор, пока в эмоциональную беседу трех мужчин не вмешался звон серебра. Услышав его, капитан тут же подобрел и нашел место на палубе.

И вот уже Лир Дранга и Артур Грэй поднимались по трапу. Едва разместились у кормы, как раздалась команда:

– Отдать швартовы! – И судно отчалило от берега.

Артур Грэй стоял, опершись о борт, и глядел, как еще бледные, только нарождающиеся звезды отражаются в темной воде.

Он любил море.

– А я смотрю, ты бывалый, хоть и юнец. – Лир Дранга пристроился рядом и тоже любовался морским пейзажем.

Казалось, им обоим не было дела до суетившихся на палубе матросов.

– С чего ты взял? – Грэй, не отрываясь, созерцал игру моря и звезд.

– Твоя походка, цепкий взгляд, то, что тебя не мутит за борт. Явно уже ходил под парусами, да?

– Было дело, – ответил Грэй, но в подробности вдаваться не стал.

Так они и промолчали до самого Острова Затмения.

На первый взгляд, это был просто кусок необитаемой земли. Зачем сюда стремилось столько судов?

Но как только они прошли между двух скал, попали в шумный и пестрый порт. Им крупно повезло: проход между скалами открывался только трижды в год на несколько часов.

Лир Дранга и Артур Грэй сошли на берег и в плотной, разноязычной яркой толпе двинулись в ту сторону, где виднелся главный подиум, на котором вот-вот должен был появиться распорядитель торгов.

Рядом с трибуной стояло несколько стульев – на них восседали те, кто привел свои корабли на продажу. Самих лотов не было видно, лишь море обдавало ласковыми брызгами тех, кто собрался на это необычное действо.

Устроители торгов постарались на славу и собрали и впрямь настоящие легенды. Чего стоил только первый лот, объявленный распорядителем:

– Великолепный, летящий, как стрела, «Арго».

Едва только он произнес имя корабля, как тот появился позади него на причале. Глазастый, хитрый, прячущий длинный нос в волнах, этот старичок, кажется, вопрошал: «Ну, и кто же?»

Вот и Грэю было интересно:

– Кто же купит этот раритет? Его разве что в пруду где-нибудь поставить. «Летящий, как стрела», как же, – посмеялся он.

Молодой мужчина, который привел сюда эту реликвию, уверял, что сам он – потомок того самого Ясона, который путешествовал на «Арго» за золотым руном. Хотя, по мнению Грэя, выглядел как обыкновенный мошенник. Впрочем, какая разница. Покупать его старое корыто он все равно не собирался.

Менялись лоты, продавцов возле распорядителя оставалось все меньше. Они уходили довольные вместе с покупателями, чтобы окончательно заключить сделку. Аукцион подошел к концу, но Грэй так и не выбрал себе подходящее судно. Это расстроило его. Распрощавшись с Лиром Дрангой, у которого были свои дела на острове, он побрел обратно в порт.

И тут его догнал человек в черном плаще с капюшоном.

– Идем со мной, – сухо сказал он, – у меня есть то, что тебе надо.

И привел Грэя в Затерянную Бухту.

Зрелище, представшее его взору, потрясало и ужасало одновременно – притянутый к земле десятком тросов, среди набегающих волн бился корабль. Трехмачтовый галиот. Он напоминал огромное животное, которое изо всех сил стремится порвать пленившие его силки.

Вокруг сновали лодки, на носу каждой из них стоял человек и держал длинный шест с горящей паклей на конце. Огнем они тыкали в деревянные бока корабля, и Грэю показалось, будто он слышит, как бедняга ревет и стонет, чувствует его боль.

– Что вы творите?! – возмущенно обернулся он к человеку в черном плаще. – Он же живой! Ему больно и страшно!

– Ты слышишь его? – раздалось из-под капюшона. – Голос корабля?

– Да. – На свою беду Грэй слышал, и страдания судна отзывались в нем самом.

– Так я и думал. – Человек в черном плаще выступил вперед. – Это и впрямь живой корабль. Он наделен душой и рассудком. Такие корабли не строят, они рождаются сами из морской пучины у скалистых берегов острова, где живет мой народ.

– Твой народ? – переспросил Грэй.

Незнакомец опустил капюшон, и порыв ветра взметнул его длинные белоснежные волосы. Те стали вокруг головы лучистой короной.

– Нибелунги.

– Нибелунги? – повторил Грэй и тут же расшифровал: – Дети тумана.

– Да, наш остров действительно скрыт, и вы, люди из Яркого Мира, не можете попасть в него. Вернее, можете, но не так просто. А этот корабль… Он принадлежал ей.

– Кому? – поинтересовался Грэй, но беловолосый не ответил.

– Она взбунтовалась, захотела любви, начала носить красное. И… Этот корабль… Он тогда только родился. Все корабли нибелунгов – прокляты. Они никогда не могут пристать к берегу, они злы и готовы крушить и убивать. Они появляются для того, чтобы стать ужасом морей. И капитаны, что всходят на их борт, теряют свое сердце и забывают родину. Поэтому многие и называют их Летучими Голландцами – ведь кажется, что они летят над волнами, неудержимые и несокрушимые… Но этот! О! Она спрятала его! Она пела ему свои песни! Она отравила его своей любовью! И – самое ужасное – поселила в нем мечту! Последнюю! Похитила из королевской сокровищницы и вживила в него.

– И что же это была за мечта? – спросил Грэй, завороженный рассказом.

– А как думаете, о чем может мечтать глупый юный корабль?

Грэй задумался, вспомнив свои юношеские мечты.

– Наверное, о борьбе, свободе, странствиях…

Его собеседник усмехнулся:

– Я же говорю, этот был глуп. Он мечтал о тихой гавани, где есть маяк, который осветит дорогу домой.

Грэй даже поперхнулся – кажется, у него с этим кораблем были схожие мечты.

– И она отпустила его, позволила ему уйти! – Беловолосый сжал кулаки: – Не волнуйся, мы наказали ее. Она давно уже в темнице, и ей не выбраться оттуда! А ее корабль… Мы гонялись за ним долгие годы и наконец поймали его. Но… кому нужен порченый товар? Он ведь как с ума сошел… Все мечется по свету, ищет… Будто где-то есть такая гавань. В общем, готов его взять?

– Да, без сомнения, – ответил Грэй и отдал мужчине в черном плаще свой саквояж. – Здесь пятьдесят тысяч серебром. Этого хватит?

– Пятьдесят? – усмехнулся тот. – За этого морского бродягу? Ну, тебе виднее.

– В самый раз, – сказал Грэй и велел подать ему лодку.

Подплыть к бьющемуся среди тросов галиоту было еще полдела, а вот забраться на него… Грэю пришлось приложить усилия. Но все-таки спрыгнув на палубу, он закричал:

– Прекратите пугать его огнем! – Лодочники послушались и отчалили.

Грэй опустился на колени и коснулся изрядно потрепанных досок палубы, уперся в них открытой ладонью, чтобы показать чистоту своих намерений:

– Ну, привет, дружище. Ты напуган? Я понимаю. Сам был таким, когда обернулся первый раз. Тебе нигде нет места, да? Для своих ты неправильный, порченый, чужой? Знаешь, братишка, а у нас с тобой даже больше общего, чем ты представляешь. – Затем он лег на палубу животом, раскинул руки, словно пытался обнять корабль. – Знаешь, у меня тоже есть мечта. О доме, где любят и ждут. О маяке, который зажигают для меня в шторм. О тихой гавани, где обретаешь покой и счастье. Давай найдем их вместе, хочешь? – Корабль затих, прислушиваясь к его голосу. – Это будет наш с тобой секрет. Согласен? – Галиот задрожал, но не от боли и страха, а как довольный пес от переполняющего его счастья. Я так и буду звать тебя – Секрет. Нравится имя?

Корабль затрепетал оборванными, повисшими парусами, заскрипел мачтами, с радостью принимая и имя, и уговор.

Так человек и корабль стали лучшими друзьями.

Когда Грэй закончил говорить, за окном уже светало. Циммер, зевнув, отправился спать, а Грэй так и остался сидеть в кресле, погруженный в вспоминания, смотря внутрь себя…