Эпилог. Вадим

– Ай! Дашка! Ну не бей меня! Даша! Я тебя как человека прошу… Ай! Ну Даш, ну я как лучше хотел… ой! Туфлей больно!

– Как лучше?! КАК ЛУЧШЕ?! Да ты… ты… ты хоть представляешь, КАКИЕ слухи сейчас о нас ходят? ЧТО говорят в школе? Да мне теперь придется Ваню переводить! Я полчаса объясняла учительнице, что ты нам не отец!

– Ай! Даша!

Я пытаюсь прошмыгнуть в лифт и уехать без нее, но юркая девчонка успевает протиснуться в закрывающиеся двери – и мне прилетает еще и там.

– Что Даша?! Что?! Наделал делов и смылся?! Да у Баси больше сознательности!

– Я спасал вас! Эта идиотка кляузничала в опеку, а я прикинулся Ванькиным отцом и вставил ей.

– Надеюсь, не в прямом смысле хотя бы?

– Даша!

– Что?! Я вообще не знаю, что от тебя ожидать!

– Подумаешь, маленькая ложь во благо. А что мне оставалось делать?! Приди к вам опека снова – что бы было?

Воззвание к чувству страха не помогает. Я снова получаю туфлей.

– Что делать?! Не лезть ко мне целоваться на людях?! Объясниться? Предупредить меня?!

– Да я забыл, – честно признаюсь. – Она как-то утихла, малой не жаловался, и я забыл. Даш, ну хватит. Ну и переведем его в другую школу, все равно эта не очень. И у нас есть деньги на частную.

– Не надейся! Подкупить меня не получится!

– Даш…

Меня перестают бить, но уж лучше бы били. Она решительным шагом выходит из лифта, и я вприпрыжку несусь за ней, чтобы не успела закрыться в студии. Я не намерен оставлять ее в покое, пока не получу подтверждение, что она не уйдет, прихватив свою дурацкую сумку. Я ее, правда, уже разобрал, но с нее станется собрать заново или вообще сбежать без вещей.

Даже мысль об этом не дает нормально дышать.

У самой двери я перехватываю ее и притягиваю к себе.

– Дашк, я дурак. Это для тебя не новость. Я наломал много дров и, поверь, грязные слухи – не самое страшное последствие. Наверное, я давно научился не обращать на них внимания, ведь слишком многие видели и видят во мне монстра. Но я не хочу, чтобы ты видела во мне человека, который отправит любимую девушку на аборт, потому что боится создать семью.

– Любимую? – Она несколько раз мотает головой, будто пытается отмахнуться от этого слова. – Ты же сказал, что не умеешь любить.

– Я учусь. Уже неплохо получается, не находишь?

– Не нахожу!

– Даша-а-а…

– У меня клиентка. Давай поговорим вечером.

– Но ты ведь не уйдешь?

– Я…

Надо было купить кольцо. Мне не пришло это в голову, когда я вылетел из дома с намерением остановить ее во что бы то ни стало. Самый очевидный ответ был на поверхности, а я о нем даже не подумал.

– Я хочу, чтобы ты вышла за меня замуж.

– Врешь.

– Не вру. Хочу.

– Ты сам не знаешь, чего хочешь…

– Я хочу, чтобы ты перестала со мной спорить! Помнишь наш уговор? Я спасаю тебя от опеки, а ты со мной спишь! Я меняю условия. В обмен на спасение от опеки ты за меня выходишь. Раз не хочешь сама, будем так!

Дашка смеется, и – я чувствую облегчение – уже не смотрит такими тоскливыми и обреченными глазами. Где-то в глубине души я уже знаю: она не уйдет. По крайней мере, не сейчас, и у меня будет время все исправить.

– Ваня мой по закону! Мне уже не угрожает опека!

– Думаешь? А что на этот счет скажет Виктория Дмитриевна?

Ее глаза округляются.

– Ты… ты…

– Что? Опека вполне может задаться вопросом, почему ты живешь с каким-то мужиком. И что ты им скажешь? А вот если он будет твоим мужем…

– У тебя есть вообще совесть?!

– Неа, – довольно говорю я. – И кольца нет. Но есть наглость. Это второе счастье, как известно. А первое – я. Соглашайся, Богданова.

Дашка была бы не Дашкой, если бы легко и просто сдалась. Она холодно щурится и нарочито равнодушно бросает:

– Вечером поговорим. Меня уже ждет клиентка.

Победа, кажется, за мной. Я и сам не знаю, зачем захожу в кабинет вслед за Дашей, просто какое-то чувство буквально толкает меня в просторное помещение, залитое ярким, уже летним, светом. С месяц назад Даша переехала в офис побольше и взяла двух девочек поделить аренду. Теперь это не мини-маникюрная студия, это целых два кабинета красоты. Если честно, я понятия не имею, что такое шугаринг и лэшмейкинг, но дела у них явно идут неплохо.

Вот только силуэт клиентки, терпеливо ждущей Дашу, мне знаком. И взлетевшее было настроение после перепалки с ромашкой резко улетучивается. Во рту появляется давно забытая горечь.

– Лена?

Даша замирает. Она мгновенно понимает, кто перед ней. Пока я прикидываю, как быстрее увести ее прочь, чтобы не допустить скандала, Лена с улыбкой поднимается. Я циник, я не верю в случайные совпадения. Эта сука пришла специально.

– Вадим, какая встреча! Только не говори, что тоже ходишь на маникюр. Какими судьбами? Неужели это твой бизнес? А Артем говорил, ты вернулся в безопасность.

– На кой хрен ты явилась? – грубо интересуюсь я.

– На маникюр, разумеется. А что?

Она переводит взгляд на Дашу.

– Вы знакомы?

– Да. – Вдруг резко, даже мне становится не по себе, отвечает Богданова. – Я его жена.

Ленино лицо удивленно вытягивается.

– Простите?

– Прощаю. Вам позволительно не знать, вы ведь для Вадима посторонний человек. Я, кажется, ни разу не видела вас… вы вместе работали?

– Мы были женаты.

– М-м-м… – Даша хмурится. – Простите, вероятно, Вадим о вас не рассказывал. Знает, что я ужасно ревнивая. Вот например сегодня с ним флиртовала учительница нашего ребенка, а туфлей получил он.

– Р-ребенка…

– Да, чудесный мальчик, ему восемь.

Глаза Лены окончательно становятся размером с блюдце. Я стараюсь не заржать, и гадаю: решится ли бывшая спросить, не нагулял ли я ребенка еще до развода с ней? А Даша тем временем проходит к столу, достает стерильный пакет и начинает выкладывать на салфетку инструменты с методичностью маньяка из фильма ужасов.

– Ну что? С цветом определились?

Не сводя с Лены взгляда, она включает машинку с фрезой на максимум.

Кажется, я впервые вижу, как у бывшей дергается глаз.

– Я передумала, – бросает она. – Всего хорошего.

Определенно, если бы в мире существовали смертельные проклятия, они бы звучали как-то так.

Когда за ней закрывается дверь, я начинаю ржать. А Дашка краснеет и смущается, явно испытывая неловкость за приступ ревности. Ее соседка и вовсе предпочитает покинуть опасную зону, так что мы остаемся в кабинете одни.

– Зачем она приходила?

– Думаю, узнала, что я живу не один и явилась на тебя посмотреть. Не бойся. Я решу эту проблему, Лена больше нас не побеспокоит.

– И маникюр вряд ли еще когда-то будет делать…

– Не знал, что ты можешь быть такой кровожадной.

Вру. Знал. Видел. Точно так же она защищала брата, считая меня угрозой. А сейчас не раздумывая защищает меня. И какой дурак бы в нее не влюбился? Я почти уверен, что в Дашу влюблены все коллеги, с которыми я ее знакомил.

Обнимая ее за талию, усаживаю на стол.

– Знаешь, что самое обидное?

– М-м-м?

– Мы пропустили звонок, который давал Ваня.

– Я думаю, он не в обиде. Они ведь поехали потом в аквапарк.

– А я, между прочим, мечтал увидеть, как мой ребенок дает последний звонок?

– Какой бедняжка! И как теперь будешь жить?

– Придется сделать еще одного.

Я наклоняюсь к ней за поцелуем.

– Вадим! – Даша пытается уклониться. – У меня через полтора часа еще одна клиентка!

– Успею! – выдыхаю я.

Однажды, первого сентября, я вошел в ее дом. И жизнь безвозвратно изменилась.