Глава 22

Папа выглядел крайне недовольным. И даже бокал холодного «Кроненберга» не повышал ему настроения. Я специально молчала, не собиралась его успокаивать. И вообще, я была обижена на господина Рахманова. Когда я вернулась домой, он принялся строить из себя обиженную справедливость. Чего только я не услышала о себе. И какая я неблагодарная, и что традиции семьи посмела нарушать. Удивительно, но к сестрам у него никаких претензий нет, хотя их дома не бывает одиннадцать месяцев в году. А у меня совсем нет права на личную жизнь. Не то чтобы я была недовольна. Я люблю папу, и проводить с ним время — для меня чистый кайф. Но не когда меня зовет на свидание самый горячий парень вселенной, а вместо этого мне приходится переться в бар на футбольный матч.

Посмотрела на телефон. От Монтаны ни весточки. В груди нарастало волнение. Тот незнакомец, с которым остался Паша у дачи Марка, не понравился мне. Всю дорогу до дома я пыталась выпытать у Маринкиного парня, кто он такой и чего может хотеть от Паши? Но он ни слова мне так и не сказал.

— Черт, откуда здесь столько людей? — ворчание папы отвлекло меня от раздумий. Я улыбнулась. Он сидел, нахмурившись, и с брезгливостью смотрел на окружающих.

— Мама предлагала тебе остаться дома и посидеть в компании ее подруг. Тем более, тетушки любят тебя, — улыбнулась, увидев его скорченную мордашку.

— Ты шутишь? Хочешь, чтобы ее толстая подруга снова смотрела на меня как на сладкую булку? Я однажды столкнулся с ней в кухне, так не зал, как сбежать — она же перегородила мне путь и, брызгаясь слюной, начала затирать какую-то дичь про булочки с корицей, которые она любила готовить своему покойному мужу.

Я едва не рассмеялась.

- Пап, ну, так не красиво говорить. У нее горе, муж умер, вот она и стала к маме чаще приходить. Уверена, женщина просто поддерживала с тобой беседу, а ты сразу в бега.

— Как пить дать, сожрала она своего мужа, а теперь и меня хочет съесть. А мама твоя, наивная душа, думает, что эта Галя, или как ее там, ходит к ней по дружбе. Фиг там, она просто на мужиков охотится, старая маньячка.

Я уже не могла сдерживать смех. Папа пылает особой любовью к маминым подругам. Но как бы сильно он ни ненавидел их, молчит и терпит. Вот такой он у меня. Со всеми вокруг ведет себя как вредный тролль, а с мамой — пушистый зайка. Она-то умеет строить его.

Отец сделал глоток пива.

— Может, валить отсюда? Через две улицы есть еще один бар.

Я повернулась, чтобы осмотреть зал. Народу и правда было полно. Зацепилась взглядом за фигуру одного парня за дальним столиком у стены. Он сидел ко мне полубоком, но даже так я узнала его. Ярослав.

Черт. Вот так встреча. Поспешила отвернуться. Дай бог, чтобы он не узнал меня и не заметил. Хотя чего это я волнуюсь? Он ведь не самоубийца, подходить ко мне и качать права в присутствии папы.

На танцполе было небольшое движение. Что удивительно для бара. Обычно здесь только пьют, но танцы? Парень с девушкой кружились в медленном ритме. Она обнимала его за шею и в данный момент ее губы были на его скуле. Не знаю, почему зацепилась за них взглядом. Но спустя пару мгновений они повернулись, и теперь я смогла увидеть его лицо. Кровь в венах застыла, а сердце подскочило куда-то в область горла.

Монтана. Это его руки держали талию стройной симпатичной девушки. Это на нее он в данный момент смотрел со щемящей нежностью во взгляде. Они словно два голубка. Клянусь, я почувствовала, как разбивается мое сердце. Монтана вдруг повернул голову, и его глаза нашли мои. Я тут же опустила взгляд, посмотрела на свои руки. Они дрожали.

— Морковка, ты как? Все в порядке? — голос папы звучал приглушенно.

Глаза щипало от слез. Я не могла показывать отцу расстройства. Черт, какая же я все-таки идиотка! Сижу тут, переживаю, растворилась в Монтане. Поверила в его дебильную ложь, а он в это время с девушкой развлекается.

— Мне что-то в глаз попало. Я в туалет схожу, а ты пока расплатись за заказ.

Папа кивнул, подозрительно глядя на меня. Но спорить не стал.

Я поднялась из-за столика и направилась по коридору, в дамскую комнату. Слава богу, на танцполе их больше не было. Я не видела, куда он ушел. Да мне это было неинтересно. Умывшись прохладной водой, попыталась успокоиться. Ладно, к черту все. Сейчас нужно убраться из этого места. И не подать виду. Чтобы ни отец, ни, тем более, сам Монтана не увидел моих слез. Еще чего, не собираюсь я показывать своей слабости этому вруну.

Выскочила в коридор, в полной готовности так и сделать. Но не успела сделать и двух шагов, как меня кто-то схватил за руку и припечатал к стене. Я подняла глаза, а когда увидела, кто это, меня накрыло гневом. Об этом идиоте я даже позабыть успела.

— У тебя две секунды, чтобы убрать от меня свои руки и дать мне пройти — прорычала прямо ему в лицо.

Ярослав скривился, но еще крепче перехватил меня. По всей видимости, полюбовно решать вопрос он не собирался.

- Соня, может, хватит бегать? Давай поговорим, как взрослые люди. Я хочу, чтобы ты знала, я больше не с Дашей, — меня выводило из себя то, с какой жадностью он смотрел на меня. Ярослав даже приближаться ко мне не имеет права, не говоря уже о чем-то другом.

Он схватил мои скулы, сжал их, пытаясь поцеловать. Но я смогла отвернуться. Попыталась оттолкнуть его, но все тщетно. Ярослав так крепко держал меня, что я даже на миллиметр его не сдвинула.

— Мне плевать, с кем ты. Ярослав, мы теперь чужие друг другу люди, и мне не нравится то, что ты трогаешь меня.

На его губах появилась улыбка.

— А мне так твои духи нравятся, — его губы коснулись кожи шеи рядом с ухом. Ярослав выдохнул эти слова, сжимая пальцы на моих бедрах. Я всхлипнула, понимая, что сопротивляться ему мне не под силу. Приготовилась к неизбежному, как вдруг руки Ярослава покинули меня.

— Девушка сказала тебе, что не хочет, чтобы ты ее трогал. Ты не понимаешь русского языка или просто тупой? — я услышала голос Монтаны. Он вибрировал от напряжения. Распахнув глаза, увидела Пашу. Он держал Ярослава за горло, крепко сцепив пальцы. Теперь Яр был прижат к стене и судорожно дергал ногами, потому что Монтана поднял его кверху, и теперь мой бывший парень был навесу.

— Ты совсем ох*ел? — попытался выдавить из себя Ярослав. Все, что он мог, так это уставиться со злостью на Пашу.

— А сейчас слушай меня внимательно. Эта девочка под запретом, ты меня понял? Ни трогать, ни заговаривать, ни смотреть. Если она хоть заикнется о тебе, я выпущу твои кишки наружу и свяжу ими твои шаловливые ручонки. Ты меня понял, мальчик?

— Она моя девушка, — попытался противиться Ярослав.

— Нет, чувак. У тебя устаревшие данные. Она — не твоя девушка. И запомни это как молитву. А теперь п*здуй, нахрен, отсюда, пока я тебя не привалил, — он отпустил руку и так сильно толкнул Ярослава, что тот едва ли не прочесал носом по полу коридора. Едва удержавшись на ногах, он схватился за горло, пытаясь отдышаться.

— Ты об этом еще пожалеешь, ты даже не представляешь, с кем связался, Паша. И не думай, что репутация твоего отца хоть как-то тебе поможет, — я никогда не видела Ярослава таким злым. То, что он говорил Паше, было отвратительно.

— Иди уже, ущербный ты мой, — усмехнулся Монтана.

Как только Ярослав исчез из поля видимости, я выдохнула. Даже не заметила и не поняла, в каком напряжении находилась. Почувствовала острую боль в руке — оказывается, я все это время стояла, впившись ногтями в свое предплечье.

— Ты как, в порядке? — я почувствовала касание его пальцев, и меня бросило в дрожь. Монтана подцепил мой подбородок и поднял мое лицо. В его глазах была тревога. На парне был надет капюшон, он смотрел на меня с нежностью и болью. И от понимания того, что все это ложь, мне стало горько.

— Убери свои руки, — смахнув их с себя, попыталась уйти, но он схватил меня за запястье.

— Соня, подожди. Ты не так все поняла.

Я обернулась, резанув его взглядом.

— Мои глаза снова врут? Кажется, история повторится, — проговорила с горечью в голосе. Он что-то хотел сказать, но вдруг его взгляд переметнулся куда-то поверх моей головы. Паша застыл, убрал от меня руки.

— Соня, с тобой все в порядке? — послышался за спиной голос отца.

— Прости, — Монтана опустил голову вниз и рванул в сторону туалета. Растерявшись, я повернулась к отцу.

— Все в порядке, пап. Ты расплатился по счету? — я взяла его за руку и постаралась поскорее увести из коридора. Не хотела, чтобы еще и Паше досталось. Если папа узнает о том, что здесь сейчас происходило — места будет мало всем.

В другой бар мы не поехали. Я сослалась на плохое самочувствие и попросила папу отвести меня домой. Отец выглядел раздосадованным, но спорить не стал. Мамины подруги все еще были в гостиной. Как только мы зашли в дом, они тут же бросились встречать отца и принялись скакать вокруг него, словно маленькие дети перед Дедом Морозом. Я же, воспользовавшись ситуацией, потихоньку улизнула к себе наверх.

Бросив в сторону сумку, скинув одежду, надела пижаму и улеглась под одеяло. Телефон в рюкзаке не замолкал. Как пить дать, Монтана. Чертов врун! Понять его не могу, что он пытается сделать. Зачем ему я, если есть еще одна девчонка. Ну вот, стоило мне влюбиться, и он сразу оказался подлецом.

Не знаю, сколько так пролежала. Примерно через час в дверь постучал папа. Его голос был веселым, по всей видимости, мамины подруги напоили его. Он спросил, не голодна ли я. Отказавшись от еды, я сказала, что ложусь спать. Папа больше не беспокоил меня.

Когда за окнами стало совсем темно, а женский смех и музыка стихли, мне стало немного лучше. Голова болела, легкие жгло, но я была так обессилена, что мало-помалу стала засыпать. А потом послышался стук. Словно маленький камушек или птица ударили в окно. А потом стук повторился снова. Еще и еще, пока я окончательно не проснулась. Приподнявшись на постели, посмотрела в сторону балкона. Снова камушек ударился о стекло. Подскочив с постели, игнорируя острую боль в голове, выбежала на балкон. Двор был пустым. Я никого не нашла. Уже было хотела вернуться обратно, как из дальнего куста барбариса выглянула черная фигура.

— Папина дочка, спускайся, — произнес мужской голос. Я вздрогнула. Присмотревшись, поняла, что это Монтана. В груди расцвело приятное чувство.

— Уходи отсюда, Монтана. Мне не о чем с тобой говорить, — произнесла сердито.

Несмотря на радость, я не собиралась разговаривать с ним. Я развернулась было, чтобы зайти в комнату, но он крикнул.

— Соня, я не уйду отсюда, пока ты не спустишься ко мне! Хочешь, могу зайти через главный вход.

Я обернулась.

— Через главный вход? Да ты испугаешься моего папу.

— Не хочу тебя расстраиваться, но я не боюсь никого, папина дочка, — клянусь, я видела, как он улыбнулся. Хотя вокруг было темно.

— Ой ли, — усмехнулась. — Тогда почему сбежал, как только он появился в коридоре?

— Не хотел доставлять тебе проблем, — пожал плечами. — Соня, спускайся. Я не уйду, ты знаешь, я могу быть упертым.

Я посмотрела по сторонам. Понимала, что не усну. Да и что душой кривить, я хочу послушать его. Как бы ни злилась, не укладывалось в моей голове, что он может так поступить со мной.

— Стой у дороги, я через пять минут приду.

***

Выбираться пришлось через балкон. Пройти через главный вход не удалось — мама с папой еще не спали. Они были в кухне, мыли посуду. Я едва не попалась. Папа ни за что не выпустил бы меня из дома так поздно, так что я прибегла к старому способу. Перелезла через ограждение балкона и по кирпичным выступам спустилась. Правда, сделать это идеально не вышло, на последнем выступе я поскользнулась и полетела вниз. Зажмурилась, готовясь к боли и падению, но крепкие руки поймали меня.

— Снова ты ко мне прилетела, — улыбнулся наглец. Он был так близко и пах так вкусно. А его щетина так и манила провести по ней пальцами.

— Еще чего. Можно подумать, я специально, — спрыгнула с его рук, отряхнула юбку.

Монтана сиял как новогодняя елка.

— Ты такая упрямая, папина дочка, — засмеялся, попытавшись обнять меня, но я не давалась.

— Говори, что хотел. У меня много дел.

— Какие это у тебя дела посреди ночи? — прищурился подозрительно. Я попыталась сообразить что-нибудь колкое и едкое, но так ничего и не придумала, чем насмешила его еще больше.

Паша взял меня за руку и повел в сторону дороги.

— Эй, погоди. Мы договаривались на разговор у дома. Куда ты меня тащишь?

Он подвел меня к машине, открыв пассажирскую дверцу, кивнул в сторону салона.

— Поедем, покажу кое-что. Тебе понравится.

Монтана

Она так смешно ворчала. Дула губы и отказывалась разговаривать со мной. Я врубил радио, а она переключала станцию, лишь бы сделать что-то против моего. Я смотрел на нее украдкой и в который раз понимал, как сильно пропал в ней.

— Куда ты везешь меня? Если не скажешь, я на ближайшем перекрестке выпрыгну! — ее терпение было на исходе. Как раз в этот момент я затормозил у высокого кирпичного забора.

Вышел из машины и, открыв для нее дверь, подал руку. Соня справилась самостоятельно. Осмотревшись по сторонам, вернула ко мне удивленный взгляд.

— И?

— Посмотри сюда, — я указал в сторону забора. И он, и двухэтажный дом были выполнены из белого камня. На остриях колонн и крыш находились золотые вензеля. Дом, как и десять лет назад, выглядел так, что дух захватывало.

— Что это? — удивилась Соня, но я видел, как в ее глазах загорелся блеск. Он понравился ей. Да он просто не может не нравиться.

— Этот дом был построен по заказу моего отца. Мама придумывала проект, каждая деталь в декоре — это ее задумка.

Соня снова перевела взгляд на строение.

— Выходит, ты здесь живешь? — в ее голосе звучало удивление.

— Нет. Этот дом больше как память для меня. Пойдем, — я взял ее за руку, и мы направились к воротам. Они были закрыты на ключ, но я помнил еще с детства очень хорошую лазейку. Когда мы обходили забор в ее поисках, Соня догадалась.

— Он больше не ваш?

Я остановился. Прислонившись плечом к стене, поставил руки так, чтобы она могла на них встать.

— Здесь самый низкий участок, нам нужно перелезть. С той стороны стены есть выступ. Давай, — сделал знак, чтобы она забралась по мне. Соня неуверенно посмотрела наверх.

— Монтана, мне не кажется хорошей эта идея.

— Папина дочка, а ты испугалась? — проговорил с улыбкой. Знал, что это заденет ее. Соня метнула в меня злым взглядом.

— Я? А ну-ка, становись!

Придерживаясь за мое плечо, она с ловкостью перелезла через стену. Я последовал за ней. Спустя минуту мы уже стояли на заднем дворе владений.

— Ну и? Ты привел меня сюда полюбоваться на заросли травы?

Двор и правда был запущенным. Практически весь порос бурьяном. Ничего не стал отвечать. Просто взял за руку и потянул за собой к крыльцу.

Задняя дверь была закрыта на верхний замок, с ним я справился легко, соорудив из небольшой скрепки отмычку.

— Идем, — кивнул Соне. Она стала противиться.

— Нет, Монтана, это дурная затея. Если дом уже не ваш, нас могут арестовать.

Я рассмеялся.

— Лично мне, папина дочка, все равно, где быть. Хоть решетка, хоть необитаемый остров. Если рядом будешь ты, моя маленькая, мне на все плевать, — обнял ее за плечи и поцеловал в висок. Немного подумав, она все-таки сдалась. Позволила утянуть ее за собой.

— Вау, как тут красиво, — воскликнула восторженно. Мы поднялись на второй этаж. Пока шли по коридору к последней комнате, у самого сердце выпрыгивало. Столько воспоминаний разом, словно удар по голове. Вокруг тишина, а я смех слышу со стороны родительской спальни. Вот мимо нас с Соней пробегает сестра. Ника еще совсем маленькая, кудрявый комочек счастья. А вот я несусь следом за ней.

Застываю. Соня смотрит на меня удивленно.

— В этом доме столько счастья было… — слетает шепот. — Ты бы видела моих родителей. Они так любили друг друга, всегда. Столько испытаний им пришлось пережить, но ни одно, даже самое страшное, не смогло хоть на толику уменьшить их чувства.

Девушка обняла меня. Прижалась к груди, внимательно всматриваясь в мои глаза.

— Отец всегда горой за семью. Я знаю, что он жизнь отдаст, лишь бы нас спасти. Мама, я, Ника, Линда. Нас так много, а его одного не хватит, чтобы все проблемы решать. Вот я и вызвался помочь, когда сестра сбежала из Штатов сюда со своим бойфрендом. Отец бы места себе не нашёл, примчался бы на родину. А для него этот город как озеро, кишащее крокодилами… — я посмотрел на нее. Соня выглядела растерянно.

— Это была твоя сестра? Там, в баре…

Я улыбнулся. Вспомнил, как она ревновать начала. Словно тигрица дикая, едва не бросилась на меня.

— Да, это была Ника, — кивнул. Соня прикрыла глаза, скорчив виноватую моську. Решил ее немного подтрунить.

— Папина дочка, ты постоянно сомневаешься во мне, и меня это скоро начнет обижать.

Соня выглядела такой забавной. Я не смог сдержать улыбки.

— Чего смешного? — пробурчала обиженно. А теперь в уголках ее глаз появились слезы. Я обнял ее, притянув к себе. Коснулся ее губ своими.

— Ты чего? — удивился, когда она еще больше заплакала.

— Твои родители. Они сейчас живут в Америке? И ты оттуда? Поэтому Монтана? — слезы потекли по ее лицу ручьем.

— Эй, хватит плакать, — взял ее скулы в ладони, в глаза ее заглянул.

— Я не уеду, слышишь? Собирался просто забрать Нику и свалить в Америку, домой. Но когда встретил тебя, понял, что ни за что не покину Россию. Как бы хреново здесь не было… — засмеялся, понимая, что даже объяснить ей не могу, насколько хреново.

Она всхлипнула, но в глазах загорелась надежда.

— Правда?

Ей богу, словно ребенок.

— Сонь, я же сказал тебе, что мы вместе теперь. Куда же я денусь-то? — она прижалась ко мне, спрятав лицо.

— Правда, если хочешь, мы вместе можем переехать в Монтану. Там тоже классно.

Она засмеялась. Чувствовал, как плечи ее подрагивают. А когда отстранилась и посмотрела в глаза мне, на ее лице была счастливая улыбка.

— Давай пока здесь побудем, а там посмотрим, — засмеялась. А я замер. Стоял и смотрел в ее глаза красивые, смотрел на ее улыбку, от которой жить хотелось. Смех ее слушал и понимал, что все сделаю ради нее. Нужно будет, сердце из грудины вырву. Только бы в глазах ее эту радость видеть и счастье.

Все последние дни в мыслях, в думах. Как правильно поступить? Что сделать? Наши отношения начались со лжи. Я не знаю, как поступит она, когда выяснится все. Но и остановиться уже не могу, сам не отпущу, только если прогонит как пса паршивого. Да и тогда буду таскаться за ней тенью невидимой. Знаю, что никогда не смогу оставить. Не в сердце она — глубже еще. В подкорке самой, под кожей. Куда мне теперь без нее?

— Монтана…

— М?

— Я так люблю тебя. Ты просто имей в виду, что мы теперь вместе навсегда.