Глава 10

— Какого хрена произошло, Марк! — как только Араб вместе со своими головорезами скрылся из квартиры, я подскочил к другу.

Марк поднялся и, покачиваясь, отправился в ванную. Ему хорошо досталось, все лицо было в кровищи. Походу еще и парочки зубов лишился.

Леха поднялся с пола, завалился обратно на диван. Этому, казалось, плевать на все.

Спустя минут десять Марк вернулся в комнату.

— Рассказывай все, как есть.

— Я проигрался по-крупному, брат. Месяц назад. Сам не знаю, как вышло так, — он сжал виски ладонями, опустив голову. — Араб заказ мне сделал крупный. Тогда же я и обратился к тебе. Те Порше, что ты нам доставил, были как раз для него…

— Дальше что?

— А дальше решили обмыть сделку. Паш, ты не понимаешь — он безбашенный, отбитый напрочь. И никто ему не указ, даже менты. Думаешь, я с ним бухать хотел? Или ввязываться в покер? Нет, он точно так же, как и сейчас, пистолет мне к виску приставил. Играй, говорит. Вот я и играл…

— Почему он никого не боится? Кто он, нахрен, такой?

— Это сын Каплана старшего.

— Понятия не имею, о ком ты.

— Их семья всю область держит. Отец Араба — Тагир — в девяностых начинал. Их было два брата, Мурат и Тагир. Они были спортсменами, чемпионы по греко-римской борьбе. В итоге из спорта перешли в бандиты. Мурата замочили на одной из разборок, Тагир остался цел. Их семья — это своего рода мафия, понимаешь? Под ними все! Даже губернатор куплен и поставлен Тагиром. Нам не выйдет отказаться, Паш. Мы попали…

У меня в голове не укладывалось все это.

— Какого хрена? Я думал, девяностые в прошлом.

Марк усмехнулся горько, поднял на меня смеющийся взгляд.

— У нас девяностые не прекращаются, Монтана. Я просто хотел заработать. А вышло все вот так, — он всплеснул руками.

Бл*дь. Прикрыл глаза, пытаясь обдумать сложившуюся ситуацию.

— Какого хрена ты обо мне ему растрепал? Он про отца знает?

— Я сказал только про твои навыки в электронике, Паш. Я же и не знал, что ты в Россию соберешься, это было еще месяц назад. Про отца твоего ни слова, клянусь! Я ничего ему не говорил.

Мне не верилось в столь тупое совпадение. Но и ставить под сомнение слова друга я не собирался. Я верил Марку. Ему нет смысла врать.

— Ладно, хера теперь кулаками махать?

Подошел к Лехе, отобрал у него новый косяк.

— Может, тебе валить отсюда? — прохрипел сдавленно Марк.

— Без сестры я никуда не улечу. Кончай ныть, Марк. Иди спать. Завтра поедем готовиться.

Он удивленно уставился на меня.

— Так ты со мной?

Вышел на улицу — не мог больше сидеть там взаперти. Мне нужно было хорошенько подумать. Закурил. Посмотрел на небо ночное. От недавней усталости и следа не осталось. По венам до сих пор несся адреналин, сердце выдавало под сто сорок ударов. Я пытался просчитать любой из исходов. Мне нужно было понять, как правильно поступить и что сделать, для того чтобы по максимуму обезопасить себя.

Бл*дь. Как же я попал… Присел на корточки, стиснул виски, надавливая. Почему-то именно в этот момент память в очередной раз перенесла меня в самый жуткий момент моей жизни…

На моих глазах едва не убили мать. Какой-то ублюдок, возомнивший из себя чёртового царя, пытался изнасиловать ее и заставить меня смотреть на это. А моего тренера и друга его люди убили прямо на моих глазах. Рома пытался помешать им издеваться над мамой. За что получил пулю в лоб. На тот момент мне было десять лет. Никогда не забуду зияющую кровавую дыру в его лбу и пустые глаза, устремленные в небо. Они увезли меня, держали в заложниках. А потом едва не убили моего отца.

Я рано потерял веру в бога. Я не верю в справедливость, не верю в правосудие. С того самого момента я хорошо уяснил одну вещь — этот гребаный мир безжалостен и жесток. Здесь плевать на то, какой у тебя богатый внутренний мир. Если ты один и слаб — тебе конец.

Те события врезались в детскую психику подобно буквам, вырезанным на стволе дерева. И сколько бы времени ни проходило, те зазубрины никуда не деваются. Происшедшее тогда на дороге снится мне в кошмарах, по сей день. Испуганный, обреченный взгляд мамы, пока эта падаль трогала ее. И отвратительное, разрывающее грудь чувство собственной никчемности. Меня держали двое амбалов. Десятилетнего пацана, рвущегося к своей маме. Они бы сделали это, если бы не Ромка. Он отдал за ее спасение свою жизнь. И я поступил бы так же. Вот поэтому я не стану бежать. Поэтому не брошу Марка.

Произошедшее в детстве навсегда изменило меня, сломало. Самая большая слабость моя — это моя семья, близкие мне люди. За каждого из них я готов отдать жизнь. Глотку разорву любому, кто посягнет.

Сейчас мне не хватало отца. Я знал, что подписываюсь на безумное, провальное дело. Я понимал, что могу попасть по полной. Тут каждый из исходов, отличительных от успеха, пахнет гадко. Либо смерть, либо тюрьма. И ни в одно из этих мест я пока не собирался.

Уверен, батя подсказал бы мне, как правильно поступить. Но я не мог так рисковать им. Я не стал бы звонить, даже если бы Араб снова приставил к моему виску волыну.

Связываться с ним, посвящать в это дерьмо — значит вытянуть в Россию. Я знаю отца, он не останется в стороне, узнав, что его сыну грозит опасность. Я уже давно не маленький беспомощный пацан. Настало время принимать серьезные решения самому.

***

Два последующих дня прошли в подготовке. Араб, как и обещал, дал нам своего человека, который и ввел в курс дела. Задумка попахивала безумием. Брать центральный офис банка, потрошить все камеры хранения. Нет, я уверен, дело не в конкуренте и не в желании подосрать его авторитету. Здесь нужно копать намного глубже. Либо что-то более личное, либо более серьезный конфликт между ними. Я был как слепой щенок. Вынужден был идти на все это с завязанными глазами. Чувствовал себя тупой марионеткой. Меня бесило все это. Ввязываться в подобное дело было полной дуростью. Но и включать «обратку» — тоже не вариант.

На следующий день я снова попытался встретиться с Никой. На этот раз она была менее агрессивной, но и разговора у нас как такового не вышло. Сестра хотела познакомить меня поближе со своим парнем, дабы доказать, что он не такое говно, каковым мы его считаем. А я говорил о его отце, без зазрения совести замочившего собственную жену. Нике было плевать, будь его папаша хоть Ганнибалом Лектором. Это злило еще больше. В конце концов, все снова закончилось скандалом, в итоге я пообещал увезти ее насильно.

Снова сорвался. Здесь, на родной земле, все шло наперекосяк. С первой минуты моего пребывания. Утром вышел на связь с отцом. С левого телефона. Кто бы знал, как хотелось поделиться с ним, но вместо этого я пообещал, что буду держать ситуацию под контролем и скоро верну сестру.

Я повесил на себя огромный груз ответственности. И теперь чувствовал его каждую секунду. Он мешал мне, не давая вздохнуть.

Вот и сейчас. В день ограбления. Все пошло не так, как мы планировали. Араб — полный мудак, ни хрена не рассчитал. Все, что он обещал нам — пошло по одному месту.

Нас было пятеро — все в масках и с калашами за спиной. Мы вошли в банк четко по плану, в три часа дня. Вот только первым просчетом Араба был тот факт, что никакого выходного сегодня не было. Для нас стало большим и неприятным сюрпризом застать в зале людей.

Араб взял все это на себя. Он собрал всех в кучу и усадил в угол помещения, угрожая стволом. Меня с Марком отправили к хранилищу, а двое бандосов Араба чистили кассы.

Я пытался концентрироваться на работе, но нервы брали свое.

Чертов сейф. Саданул рукой по железке. Руки не слушаются. По венам адреналин гуляет, делая меня неспособным нормально мыслить. Я никак не могу подобрать код, настроить волну. Бл*дь. Прикрыл глаза, пытаясь сосредоточиться. Эта дверь отделяла меня от искомого. Металлическая комната, двести пятьдесят ячеек и несколько миллионов нала и драг камней. Если я не вскрою ее в ближайшие пару минут — все пропало. Можно будет сразу пускать себе пулю в лоб.

Услышал за спиной чьи-то шаги. Марк.

— Ну, че там, Монтана?

— Бл*дь, не нервируй, — обернулся, продолжив выполнять манипуляции.

— Ускоряться надо. Долго не продержимся, — Марк присел рядом. — Араб совсем с катушек слетел.

Я не отвечал. Продолжал набирать комбинации цифр. Друг вскочил, принялся нервно расхаживать по коридору.

- Бл*дь, когда успел подписаться на это дерьмо?! Я же не гребаный налетчик!

Набираю оставшуюся пару цифр. Раздается долгожданный щелчок.

— Есть, — прикрываю глаза, выдыхая. Открываю дверь, мы с Марком проходим внутрь.

Набираю на ноуте еще один код. Раздается щелчок, и все ячейки открыты.

— Вау, — присвистывает воодушевленно Марк.

Достаю из кармана рацию.

— Налетай.

Спустя несколько мгновений к нам присоединились двое подельников. Я посмотрел на часы.

— У нас пятнадцать минут — это максимум. Уходим через заднюю дверь. Кивнув, парни принялись чистить все ячейки и складывать их содержимое в сумки.

Я вышел в коридор, желая проверить обстановку. Не хотелось оставлять Араба одного. Мало ли какую подставу он может устроить. Прогремел выстрел. Кажется, в венах кровь застыла от догадки.

Сорвался в зал. Оглядываюсь по сторонам. Заложники забились в щели, как тараканы. Посреди помещения стоит Араб. Он держит на прицеле какого-то мужика. Тот обнимает девчонку. Какое-то странное чувство возникает в груди. Едва уловимое, но оно заставляет сердце сжаться от тревоги. Подхожу ближе и в тот момент, когда девчонка поднимает на меня глаза, едва крышу не сносит от ужаса. Мать твою, это Соня!

— Эй, красотка, сюда иди, — ржет Араб. Какого хрена он творит? Злость прокатывается по венам в тот момент, когда я понимаю, что он тянет свои грязные лапы к моей девочке. Срываюсь в его сторону.

— Рот свой завали, недоделанный, — рычит мужик, обнимающий мою Соню.

— Че ты сказал?! — Араб утыкает в него ствол. — А? Теперь не такой крутой? — цедит сквозь зубы. Он заведен. Чертов псих — ему нравится все происходящее. Бл*дь, лучше бы я его завалил, там, в квартире Марка, чем подписался на это все.

Мужик держится молодцом. Несмотря на наведенный в его сторону ствол, он продолжает гнуть свою линию, сохраняя равнодушие.

— А ты ствол убери, и проверим, кто крутой, а над кем природа стебанулась, — отвечает Арабу. Соня испуганно смотрит на него.

— Папа!

— Ах, ты ж, тварь, — скалится Араб. А все остальное происходит, словно в замедленной съемке. Араб снимает ствол с предохранителя и, подняв руку вверх, делает два выстрела и следом направляет свой ТТ на отца Сони.

— Эй, — я хватаю за плечо Араба. Он озирается.

— Чувак, дело сделано, все собираем и уходим. Остынь.

В глазах Араба — безумие. Мало что удается рассмотреть в черных зрачках. Но спустя мгновение он кивает. Я продолжаю отвлекать.

— Проверь, чтобы мы взяли именно то, что нужно.

Я направляю на Соню ствол, для того чтобы Араб успокоился и ушел. Он должен понимать — я вроде как с ним. Должен не забывать о нашей главной цели.

Араб кивает. Направляется в сторону хранилища. Соня жмется к отцу. Вижу страх в ее глазах, и это заставляет меня чувствовать себя конченым уродом.

— Сядь, — командую ее отцу.

Обернувшись, вижу, как испуганно смотрят на меня сидящие на полу заложники. Среди посетителей банка два охранника. У них связаны руки и заклеены рты. От всего происходящего мне не по себе.

Бл*дь. Прикрываю глаза на секунду. Это чертова дыра. Надо же было так встрять. Какого хрена ОНА здесь делает? Какого черта я только что наставил на нее ствол? Чертов Араб, он сломал все, что только можно. Теперь мне нет хода обратно. Теперь я — преступник и гребаный налетчик.

В зал выходит один из людей Араба.

Он становится перед толпой.

— Ты нужен шефу, иди, — бросает мне через плечо.

Я оборачиваюсь. Смотрю на Соню и понимаю, что не могу оставить ее здесь, в опасности. Наедине с этими ублюдками. Араб положил на нее глаз, мало ли, что взбредет в голову этому уроду. Увести ее вместе с отцом — слишком палевно. Подхожу к ней.

— Поднимайся.

Отец еще крепче прижимает ее к себе.

— Она не пойдет никуда, — рычит, глядя на меня волком. В его глазах львиная доля высокомерия.

Наклоняюсь к нему ближе, не желая, чтобы мои слова услышал кто-то еще.

— Она должна пойти со мной. Я не сделаю с ней ничего плохого. Так будет лучше, — шепчу у его уха. Он смотрит на меня зло.

— Пап, не надо, я пойду, — Соня говорит шепотом. Отец смотрит на нее сердито. Это, конечно, здорово все, но у меня нет времени на их семейный совет.

Беру ее за руку, направляю пистолет на нее. Сука, ненавижу себя в этот момент, но по-другому никак. Я смогу спасти ее только в том случае, если никто не обратит на меня внимания. Соня поднимается и идет вперед, дрожа всем телом. Веду в сторону коридора. Подвожу к женскому туалету и запихиваю ее внутрь.

— Заходи, — киваю на одну из кабинок.

Она оборачивается. В ее глазах появляются слезы.

- Что? Нет. Не надо, — ее голос дрожит. Она вжимается в стену. Я на пределе. Внутри все напряжено так, что, кажется, вот-вот рванет. Я боюсь сорваться. Боюсь, что испорчу все, потому что сейчас мне ой как хочется взять ее в охапку и уйти отсюда.

— Заходи, я сказал, — рычу, приставляя пистолет. Она вздрагивает, но делает то, что должна. Заходит в первую попавшуюся кабинку.

— Сиди здесь, поняла? До самого конца.

— А мой отец?

— Все будет в порядке, если ты сделаешь так, как я сказал, слышишь?

Она кивает. В ее широко распахнутых карих глазах столько страха и боли. Но она верит мне.

Закрываю кабинку, выхожу в коридор. Нужно идти в хранилище, закругляться. Нам пора уходить.

Вдруг раздается оглушительный вой сирены, а спустя пару секунд три выстрела и крики людей.

— Ах, ты ж, тварь! — слышу голос Араба, срываюсь в зал.

Там полный замес. Люди плачут, забившись от испуга к стенке. В центре зала движуха. Трое наших стоят рядом с валяющимся на полу мужиком. Подхожу ближе. Охранник. В его груди зияет огромная дыра. Он, в луже собственной крови, уже отдал душу богу.

Кровь стынет в венах от понимания ситуации.

— Какого хера?! — поднимаю глаза на Араба. Он смятен.

— Он вызвал ментов.

— Ты идиот! — реву, оглядываюсь по сторонам. Вот-вот сюда приедут менты. Если мы попадем в окружение — будут жертвы. Как с нашей, так и со стороны заложников. Черт.

— Это все ты, урод! — ревет Араб. Я оборачиваюсь на его крик и вижу, что он направляет ствол на отца Сони, стоящего в двух метрах от нас.

— Сука, надо было сразу завалить тебя! — Раздается выстрел. Мужик падает на землю, а за окнами уже слышны звуки ментовских сирен.