Глава 17

Следующие два месяца мы сдавали всевозможные анализы, проходили врачей, делали всё возможное, чтобы получить то, о чём оба уже успели догадаться, просто молчали и утешали себя как только возможно.

- Я сожалею, Олеся, но у вас синдром преждевременного истощения яичников. Достаточно редкое заболевание, а в вашем случае еще и достаточно сложная форма. Мы не могли найти у вас причины снижения овариального резерва, и диагноз всё ещё неточный, потому как для полноты картины стоит обследоваться минимум год при планировании беременности в этом же промежутке времени, однако у вас всё более очевидно по УЗИ. Не буду говорить вам, что вы бесплодны, однако нас ждёт длительное лечение. Заместительная гормональная терапия, потому как у вас уже видны признаки раннего климакса, помимо этого…

Я не выдержала, потрясываясь ещё и голосом помимо зажатых в Петиных рук:

- Е-если бы я захотела родить раньше, то…

- Мы нашли бы у вас причину раньше, и лечение происходило бы более спокойно и мягко, - успокаивающе говорила репродуктолог, - Олеся, поймите, шанс ещё есть. Да, он невелик, и я не могу дать вам гарантий, что гормональная терапия поможет вам в будущем забеременеть, всё же мы имеем возраст, сопутствующие болезни в виде эндометриоза и наблюдение у кардиолога, про которого мы говорили ранее. К слову, вам ещё не поставили диагноз? – она дождалась того, пока Петенька помотает головой ей в ответ, - да, я понимаю, что никаких патологий в том плане у вас не имеется, но мы должны понимать, что любые сопутствующие заболевания несут с собой большое количество возможных аномалий в будущем. Согласны со мной?

Мне уже было плевать. Они пытались мне сказать, что я бесплодна мягкими словами. А мне и дышать было сложно.

- В прошлый раз вы говорили об ЭКО с донорскими яйцеклетками, - напомнил о нашем шансе мужчина, - по какой причине молчите про это сейчас? Вы говорили, что у нас яйцеклеток нет, но проблем к вынашиванию вы не видите.

Меня потрясывало теперь всю. Не знаю как сумела поднять глаза на врача. А по ней всё было уже понятно.

- Мы не можем так рисковать, Пётр, - качнула головой женщина, - как только кардиолог поставит вам полный диагноз, тогда я скажу вам и свои опасения. Но сейчас… будьте готовы к тому, что ваша жена не сможет справиться с подобным для организма стрессом. В вашем случае это не только ЭКО, но и другие операции, одна из которых будет полосной. Подумайте о том какая нагрузка на сердце вас ждёт. Анестезия, как минимум. Как максимум вам расскажет ваш врач, но я предупреждаю вас, что если вы не начнете заместительную терапию, то возможно вас ждет климакс уже через пару лет, что достаточно рано для вашего возраста и образа жизни.

А до этого она говорила, что я всё это время могла не беременеть как раз из-за того, что у меня был жуткий эндометриоз. После предложила и обрадовала нас ЭКО, выдав, что донора найти не трудно, а моих яйцеклеток не существует, поэтому-то я и не беременею сама. А сейчас она обрывала для меня любые возможности забеременеть. Помимо того, что:

- Я учту ещё, что сердечно-сосудистые заболевания возникают на фоне синдрома преждевременного истощения яичников. То есть сперва ваш организм прекратил создавать яйцеклетки, а после появились проблемы с сердцем, - врач кивнула и что-то подписала в своих бумагах, - мне очень жаль говорить вам об этом, Олеся, однако я повторюсь – шанс небольшой, но он имеется. Я напишу направление вам на терапию. Этим будет заниматься уже другой специалист. Ко мне вам стоит записаться через месяц для проведения диагностики. Поэтому не переживайте. Через месяц мы увидим результаты и будем обсуждать их в более приятной обстановке. Я уверена, что мы как минимум остановим течение вашей болезни, как максимум узнаем, что вам сказал врач по поводу вашего сердца, - она улыбнулась, - я выдала вам с мужем рекомендации, но похвалю и порекомендую вам лишь продолжать ваш образ жизни. Уверенно скажу, что вы сами усмирили свои симптомы. Это похвально, продолжайте в том же духе.

Именно из-за чёртовой йоги я не смогла понять, что со мной что-то не так. Я не почувствовала бушующий во мне климакс именно потому, что хотела чувствовать себя хорошо. Иронично вышло.

- Спасибо, через месяц будем у вас, - Петенька забрал все бумаги, - в ближайшее время начнём терапию, благодарю. До свидания.

Именно он поднимал меня за руку и тянул на выход, когда я одними губами прощалась. Тяжело было думать в этом киселе из мыслей, чтобы отдавать себе отчёт в том, что делать и как.

- Я так и думал, что будет ещё сложнее, - буркнул Петя, выходя из кабинета, - не понравилась мне эта её фраза в прошлый раз, про то, что онкология нас едва обошла. Да, она не так тогда сказала, но и я не дурак, так ведь. Вот и лучше было бы… Лесь? Ты плачешь?

Он удивился? Поронял свои бумажки на пустое сидение перед дверью, сбросил куртку туда же и почти вжал меня в себя, оставаясь скалой спокойствия, в то время как меня едва ли не тошнило от ужаса и горечи.

- Лесь, давай логически рассуждать, - предложил он, гладя меня по спине и голове, - мы вместе. Всё не так уж и плохо. Пусть они кого угодно пугают своими кардиологами, если тебе прямо сказали, что никаких патологий нет. Дальше – мы пойдём на гормональную терапию. Она тебя вылечит точно – это же она сказала, ну. Если так, то принесём ей справку о твоём сердечке, сделаем ЭКО, может даже с твоей какой-нибудь живучей яйцеклеточкой, а после я буду сидеть с тобой в больнице девять месяцев, после чего родим, и всё будет хорошо.

Как же он отъявленно лгал. Мы оба понимали, что мои яичники всё – пустые, у меня на протяжении двух месяцев не было не единой попытки забеременеть, а значит никакая терапия чуда не сотворит. Никакое вынашивание мне никто не разрешит, я для этого и правда старая и дохлая. Каким бы прекрасным знакомство и жизнь с Петенькой не была, его отцовства для меня быть не могло, но совсем не из-за него, а из-за того, что мне сказали так же почти прямо: до тридцати я родила бы сама, без особых проблем и здорового ребенка. Сейчас организм решил просто дать мне пинка и посмеяться над тем какая я дура.

- Давай не будем меня мучить, - пробубнила в плечо Пете, - не хочу ничего лечить, честно.

Он резко оттянул меня от себя на расстояние рук.

- Тёть-Лесь, ты сдурела? – вполне себе спокойно говорил он, - хочешь – не хочешь, но будешь. Я проконтролирую. А после мы поглядим насколько я был прав, а ты куксилась и дула губы.

Пришлось качать для него головой. Звучит даже обидно как-то. Особенно то, что утешает он меня попыткой соврать и решить всё за секунду. Бывают же вещи, для которых решения нет. Вот как раз одна из таких.

- Я не рожу, это же очевидно, - сама подняла его куртку, вмиг осознав, что у меня все щёки мокрые, а значит нужно всё это стереть, - у тебя есть дети. Что не так, Петь? Для чего говорить мне заведомую неправду, если ты и сам осознаёшь, что вокруг какая-то… жесть.

Ему пришлось догонять меня по коридору с портретами улыбающихся деток в рамках на стенах. Клиника так показывала стольким семьям она помогла получить что-то важнее, чем... Чем время, чем потерянная жизнь с идиотом, чем упущенный момент, чем какая-то развалившаяся семья и чем я сама, глупая и потерявшая шанс.

- Может я тоже для себя хочу скрасить момент и оправдаться? – мужчина забрал у меня куртку, набросил на плечи и захватил нетронутую мной макулатуру, - я уверен, что тебя до ужаса тяжело сейчас, Лесь. И я знаю, что должен тебя поддерживать, но мне тоже плохо, из-за этого и я делаю так, как утешаю себя у себя в голове, - обогнал меня и остановил этим, заглянув в глаза и отчеканив, - так или иначе, но мы со всем справимся. Мы семья. Я тебя люблю, Лесь. И что бы не произошло, своего мнения я не изменю, - кивнул и взял меня за руку, чтобы повести следом, - не знаю будет ли это звучать хоть каким-нибудь плюсом, но опасности жизни у тебя нет. Всё излечимо и поправимо. Дело лишь во времени и упорстве. Ты и правда молодец, как сказала тебе врач. Ты… очень большая умница, Лесь, потому как ты и сейчас всем своим видом даёшь понять насколько ты сильная, пусть и… - тяжёлый вздох, - поехали домой. Поедим сладкого побольше, могу набрать тебе ванну или завернуть в одеяло и долго-долго лежать в тепле. Отличная идея, согласен. Мы это переживём, Лесенька. Поговорим, подумаем и сделаем так, чтобы всё снова было хорошо. Мы же вместе.

Вот в чём была разница между ним и бывшим мужем. Может быть на этот раз окончательный вариант. Петенька делал возможным понять, что мы вместе и он будет рядом, что бы не произошло. Он давал надежду, одновременно не позволяя мне забыться и утонуть в себе. Но он был прав – трагедия была общая, как и решение такой, по-настоящему семейной проблемы было только нашим общим. Ребёнок должен был появиться наш, совместный. А значит я тоже могла говорить только за нас. Потому что в этот раз я не одна.

***

Следующую неделю я взяла больничный, чувствуя себя едва ли живой. Есть совсем не хотелось, слёз будто бы и не существовало в глазах, а ломота в теле преобразовалась в неожиданную простуду. Хандра хотела бы закончиться в первый же понедельник, когда я отправила было Петеньку на работу, пообещав, что выйду и сама, но подписанный больничный улетел в мессенджере к моему начальству, а сама я уснула почти на весь день, проснувшись от того, как в квартиру прокралась Ксюнька, свалила на меня несколько килограмм конфет и этих дурацких шоколадных яиц, а затем выревела со мной всё, что оставалось во мне жидкого.

Вот таких нас Петенька и нашёл, когда сам, отпросившись с работы, приехал пораньше, дабы приготовить нам поесть, прибраться и дождаться меня для очень серьёзного разговора. Для него пришлось отправить Ксюньку к себе в комнату, а меня встряхнуть за плечи пару, простите, дохлых раз. В тот понедельник, в сопливый вторник с горчишниками от ворчливого мужчины, в унылую среду, конечно же в плаксивый четверг и, наконец, в пятницу, когда я сказала своё чёткое уверенное нет.

Чтобы уже в следующий четверг трястись по окружной дороге до дома малютки, в который меня вёз какой-то слишком взбудораженный Петенька. Он пугал меня сильнее, чем моё замазанное косметикой отражение в зеркале утром, потому что так ширить глаза на дорогу не каждый смог бы, не то что мужчина пятидесяти лет, желающий усыновить ребёнка.

- Мы же договорились на девочку? – престранные вопросы одолевали и меня.

Я не могла поверить, что это всё происходит со мной и наяву. Я ехала забирать ребёнка, о чём никогда бы не смогла даже подумать. Хотя… нет, думала раньше, пока Петю как раз не встретила, но первостепенно я думала о донорстве, а не… крыша показалась из-за кустов. Здесь было красиво, даже имея ввиду, что дорога вела нас ещё и в дом престарелых, находящийся под боком. Как-то странно они скомпоновали эти два учреждения.

- Как сказала мне заведующая – дело не в поле, а в конкретном ребёнке, - прочистил горло мужчина, - она сказала, что обычно будущие опекуны очень быстро меняют свой выбор, когда видят малыша по каким-то критериям. Вот и нам сперва следует не начать глотать слёзы на входе в игровую комнату. Я же говорил тебе, что когда был здесь в понедельник нещадно тяжело было даже дышать? Боюсь представить, что произойдёт с тобой в твоём состоянии.

Это он к тому, что я вчера весь день ходила и психовала на него. Злилась, немного успела покричать, помолчать, обидеться и выдохнуть. А после разбудить Петю посреди ночи и сказать, что поеду с ним сюда точно, потому что мне страшно именно сейчас.

- Я взяла платочки, - пожала плечами, - и для тебя тоже, поэтому, если что, пойдем глотать слезы в какой-нибудь туалет вместе.

- Договорились, - полностью серьёзно сообщил мне Петя, - говорил тебе, что мы именно этот детский дом спонсируем от фирмы? Вернее, вся округа наша – дом малютки, за забором детский дом, а справа дом престарелых. Каждые праздники организуем подарки, вещи первой необходимости, какие-то другие сборы. На лечение, что не оплачивается государством, или другие какие-то моменты финансирования. Поэтому-то у меня и есть здесь знакомые. Мы сможем пройти процедуру ускоренно, если ребёнок и мы будем к этому готовы.

Это всё было так сложно. Особенно от того, что усыновить его нам сразу не дадут никак. Сперва опека, особенно если мы так всё быстро собрались делать. Нужно же проверить насколько мы подходим друг другу, а после… с другой стороны, я никак не могла понять, как можно вернуть малютку обратно, если мы уже дали ей надежду.

- Мне страшно, - протянула на выдохе, - и я боюсь, что захочу забрать их всех.

И дело не в бесплодии и возможном лечении, а в том, что я приняла решение поддержать обиженную кем-то или чем-то жизнь. Да, я может быть и смогла бы потом иметь ребенка, но сейчас я упускала время для того, чтобы ждать чего-то, что могло и не произойти. Или произойти поздно. А любимая семья могла быть необходима тому, кто уедет с нами, уже сейчас.

- Ресурс к сожалению, ограничен, - хмыкнул Петенька, - как и я не вечный, чтобы уместить у себя в душе столько детей, за которых я буду переживать и думать, - он усмехнулся, - не жалеешь себя, сделай это в мою сторону. Я и так задумываюсь как бы не трястись и делать вид, будто я и дальше остаюсь сильным пятидесятилетним мужчиной.

Не знаю почему, но от его признания становилось легче и мне. Я была не одна, а ещё он снова «отрывал пластырь» для меня, что было невероятным успехом. Теперь я волновалась совсем о другом, успев сходить вчера на первую консультацию по терапии. Они обещали отличный результат. Я им верила. Себе – нет.

- Ты самый сильный мужчина, которого я знаю, Петь, - поддержала его, - и я поняла, что буду любить кого угодно, даже если малыша выберешь ты.

Снова странно звучит. Выбирать – уже было как-то кощунственно. Будто я вон… яблочки на рынке выбираю. Или котят. Или ещё что. Но не ребёнка же! Детей не выбирают, это факт. Поэтому я была бы рада, если бы ребёнок выбрал меня сам.

- Меня больше пугает, если ты и в самом деле настоишься на всех, - он дёрнул щекой в подобии улыбки, - вот как раз раздумываю куда селить двадцать детей.

Ворота встретили немного размякших нас пропускным шлагбаумом, добрым дядечкой в форме охранника и объяснением где у них здесь есть парковка для посетителей, потому как Петя привык заезжать на ту, что вела к заднему выходу для персонала.

- Тут так чисто и красочно, - разглядывала находящуюся слева площадку, кажется покрашенную совсем недавно.

Сейчас было утро, поэтому на ней никого не было. Мы могли видеть ухоженную достаточно новую площадку и приятный сад за зданием, выглядывающий деревом ранеток из-за угла.

- Вон то дерево высаживал лично я, - похвастался Петя, - точнее, это я помогал мальчишкам из соседнего здания, но мы оба понимаем какой я садовод и сколько фотографий для нашего сайта, помимо газеты, делал мой секретарь в тот раз.

Теперь звучало не так мило, как если бы он делал это от чистого сердца. Или всё было именно так, а не только ради фото?

- Главное ведь то, что делаете, - сжала ручки сумки, - я и не знала, что фирма, в которой я работаю, занимается благотворительностью.

- Мы много что делаем, Лесь, - Петенька остался сидеть с выключенным двигателем, - не только для детей, но и для фондов. Крупные компании обязаны такое делать, поднимая не только рейтинг себе, но и выбеливая что-то подобным образом. Скандалов за время моего сидения в директорате было слишком много, чтобы я хоть половину запомнил. Они локальные чаще всего, но это не значит, что их невозможно раздуть прямо сейчас, сколько бы лет не прошло.

Отстранённые темы, да. Естественно мы начали оба с них, иначе от нервов голова бы лопнула, а не просто болела, как сейчас и раньше. В этом то и дело – всё хотелось пройти спокойно и не нервировать самого себя, а выходило… сносно на самом деле. Мы оба, не сговариваясь, протянули друг другу руки и сжали пальцы покрепче, чтобы ощущать общую силу, которой, не знаю как у него, но у меня не хватало на меня саму.

- Ещё есть время посидеть, а ты так и не допила свой чай, - Петенька не стал показывать и взглядом на бумажный стаканчик из магазина, в который мы заехали ещё в центре, - нужно было купить тебе какой-нибудь сладкий перекус. Настроение было бы получше.

Это вряд ли. Сложно представить в каком случае что-то казалось бы не таким тяжёлым.

- Ладно, пошли, - сама в себе нашла какую-то храбрость, - не съедят же меня там.

Петенька расслабился и улыбнулся явно от того, что немного стало спокойнее и мне. А уж дверь он открывал позже меня, но так же поспешно.

- Смотря как будешь себя вести, Лесь, - мне снова была предложена сухая и тёплая рука, - может ты там не плакать, а буянить примешься, вот тебя там и кусать в ответ начнут.

Он и сам не представлял насколько эта глупая шутка меня «усмиряла». Дышала я теперь точно ровно, даже несмотря на то, что мы поднимались по ступеням главного входа, у которого нас ждали с улыбкой. Женщина в совсем не строгом костюмчике оглядела нас с выразительной улыбкой, но строгими глазами.

- Я рада, что вы приехали, Пётр Алексеевич! Олеся, приятно познакомиться, - она указала нам на лестницу на второй этаж, видимую из-за открытых дверей вправо, - как добрались?

Из фойе вело сразу несколько проходов, слышались крики детей, шумные и весёлые, а в воздухе витал приятный запах столовой, как в школе или, что более похоже, в детском саду. Я практически окунулась в детство, сделав лишь шаг по направлению к обычному деревянному столу с женщиной-вахтером или охранницей за ним. Точно как в садике, я даже не удержала себя от улыбки для неё, как делала каждый день, шагая с мамой за руку больше тридцати лет назад.

- Мне тоже приятно, здравствуйте, - расписалась в журнале для посетителей вслед за Петей, - всё отлично, пусть и… у меня мурашки бегут.

А ещё глаза заслезились от волнения. Прав был Петенька, сама атмосфера была здесь плаксивая. Не зря он ещё сильнее сжимал мою руку в своей.

- О, это совершенно обычно для первого посещения, Олеся, - первой на ступеньку ступила женщина-директриса, как я её назвала у себя в голове, - вас ждет нелёгкое знакомство и выбор. Это нормально, но далеко не все уезжают без слёз. Единственное, о чём я попрошу вас – попытаться держать себя в руках при детях. Не скажу, что это достаточно легко, но спровоцировать ответные вам слёзы у вас получится мгновенно. Да, предупреждаю, что и без вашей эмоциональности плакать кто-то будет обязательно, - она подождала, когда разглядывающие фотографии на стенах мы поднимемся следом, - поэтому я попросила не брать с собой никаких подарков и тем более ничего из еды. Перед вами будут дети по большей части оставшиеся без попечения родителей рано – новый взрослый для них выглядит пугающим, а привыкать к нему придётся долго.

Не знаю от нервов ли шутил Петенька:

- Самый громко и жалобно плачущий будет наш.

И не знаю отчего я так осуждающе на него посмотрела. Вроде шутка и шутка, но тут будто обстановка обязывала выглядеть строгой и немного страдать глубоко внутри.

- Если так, Пётр, то вы сами знаете, что вам придётся сложнее, а ваши старания обязаны быть мягче, - женщина открыла перед нами дверь обычного скромного кабинетика с полками детских книг за стеклом, с игрушками на нижних и открытых отделениях, со столом, начавшим выцветать диванчиком для посетителей напротив и с огромным деревянным окном позади. Вид на сад и выходящих парами на прогулку детей будоражил внутри. Среди них могла шагать и моя дочь.

- Там есть где присесть, Олеся, - директриса поняла меня сразу же, - только мне показалось, что мы с вами, Пётр, говорили в понедельник о самом раннем возрасте. Тех, что до года. Там внизу самая поздняя группа – скоро их переведут из дома малютки в соседнее здание детского дома.

Разве?!

- Мы не определились, - Петенька, в отличие от меня, упал на диванчик напротив стола и опустил глаза на пол, - обговаривать заранее что-то подобное я не рискнул. Вы сами понимаете, что ситуация у нас сложилась непростая. Давить на… неё я не хочу.

Я успела лишь на секунду повернуться к нему, но вернулась к визгу, что донёсся из парка. Там закутанные в лёгкие курточки дети разбежались по территории под взглядами минимум четверых взрослых нянь.

- Им по три? – я бессовестно прижала нос к стеклу.

- Почти четыре, Олеся, - улыбнулась и голосом женщина, - простите, но я и ваш будущий супруг заполнили бумаги и обсудили главные аспекты установления опеки ещё в прошлый раз. Мне стоит повторить для вас?

Отстранилась от стекла и помотала головой.

- Нет, спасибо, - губы после этого плотно сжимались, - малышей ведь разбирают лучше, чем тех, кто уже скоро попадёт во «взрослое отделение»?

Песочница манила малышню внизу сильнее, чем какие-то горки или качели. Надо же. Почти у каждого нашёлся в руках совочек.

- Такова статистика, - подтвердил Петенька, - Лесь, с годовалым или младше будет проще подружиться.

Он так отчаянно подбирал слова. А я уже была уверена в том, что хочу.

- Все они у вас с рождения? – сдалась и прошла к дивану, едва не плюхнувшись на край Петиной кофты, - отказники?

Кажется, это так называлось.

- Нет, Олеся, - женщина тем временем что-то писала у себя в бумагах, отвлекаясь лишь на такие вопросы, - не все. Некоторые были изъяты из семей, некоторые попали сюда, оставшись без попечения родителей, некоторые приведены самими… опекунами. Я не думаю, что сейчас есть смысл рассказывать вам какую-либо информацию подобного характера. Я повторюсь – многое мы обговорили с вашим супругом, многое вы сейчас рассказали мне своими действиями и словами, а многое покажет ваше первое общение с детьми, - она кивнула, - вы уверены, что хотите посетить группу раннего возраста?

Она указала на окно себе за спину. Я повернулась к Петеньке, а тот не смог не улыбнуться мне. Крайне просто.

- Да, - он кивнул женщине, - вы отправите нас сразу в группу?

Директриса улыбнулась ещё более обрадованно.

- Нет, сперва стоит поглядеть со стороны, после поговорить, а затем уже познакомиться поближе, - она собрала в стопку бумаги и стукнула ими по столу, чтобы сунуть в папку ровным краем, - вернее, в некоторые моменты по ситуации. Дети всё же бывают разные, поймите. И их реакцию бывает сложно предугадать, - она отложила на угол подписанную Петиной фамилией папку и добавила, - давайте подождём, когда дети вернутся с прогулки, а после у вас будет целых полчаса перед подготовкой ко сну. Но до этого пара вопросов вам, - она оглядела нас вкупе, - есть предпочтения по определенным критериям? Пол, возраст мы определили, вид опеки тоже, но внешние данные? Я бы сумела вас сориентировать заранее.

Че-его?! Внешность? Странный выбор, как по мне.

- Кто-то выбирает по таким критериям? – Петенька тоже смутился, - звучит слишком неправильно. И нет, мы будем ориентироваться по ходу дела.

- Как скажете, - женщина кивнула, - это будет сложнее, имея ввиду, что перед вами будет сразу несколько детей, а не тот, информацию про кого вы уже успели прочесть.

Как же хорошо, что Петя до моего приезда всё заполнил и узнал, иначе я бы не смогла продолжить отвечать ей, оттого насколько тяжело здесь было дышать уже сейчас.

- Много таких детей сейчас у вас? – странно спросила.

Но она поняла меня правильно.

- Вашего выбранного возраста тридцать шесть, Олеся. К этому я и веду. Вам будет сложно в любом случае. Готовьтесь к тому, что вы не сможете выбрать сегодня.

Подбадривать она меня отчего-то не стала. Но и её слова не так пугали, как сам факт того, что я здесь нахожусь. Вот и ноги стали ватными только тогда, когда через некоторое время мы трое спустились обратно по той же лестнице. Чтобы повернуть уже в другую сторону от неё, открыть двустворчатые двери и окунуться в шум коридора у детских комнат-игровых.

Здесь было всё по-другому. Цветасто, но мило и спокойно. С рисунками на стенах, обстановкой, сделанной под домашнюю, большим ковром, игрушками, радостью и плачем одновременно. А ещё с другим запахом – детским и совершенно своеобразным. Так пахло только в тех домах, где жили малыши. Здесь же их было точно не тридцать, но достаточно много, чтобы они казались группой детского садика. С теми же стульчиками вряд, с теми же ощущениями детства и с тем же трепетом, с которым я сама бежала когда-то встречать маму.

- Готовы? – последний раз спросила директриса.