Глава 18
Мне принадлежит квартира на двадцать седьмом этаже в одном из элитных кондоминиумов города. В этом доме еще двадцать восьмой имеется, и я чуть закусился, когда узнал, что он уже выкуплен, и мне не достанется мансарда, но потом понял: в этой квартире мне, по сути, и некогда жить. Времени нет ни на что. Пылится до прихода клининговой компании мебель. Дремлют отдельной комнате тренажёры и беговая дорожка. Я как-то, ещё пару месяцев назад, пытался настроиться на спорт, но самостоятельные занятия не зашли, потом купил абонемент в тренажёрный зал и даже ходил… Но этот месяц сумасшедший. И Кристина права, пожалуй, насчет подпитки организма и того, что физическое состояние влияет на эмоциональное, потому сейчас заеду в аптеку, куплю себе бадов для мужиков, а то могу и не вывезти.
«Доброе утро, — набираю я, палец зависает над экраном. Чуть-чуть думаю и продолжаю, — солнышко, ну и конечно Кристина Кирилловна».
«Доброе утро, котик, ну и конечно Игорь Игоревич”, — тут же прилетает мне в ответ.
У меня улыбка до ушей, не могу сдержать. Охеренное ощущение. Это, пожалуй, будет покрепче чёрного кофе. Похоже, мне и бады не нужны. Качественный секс с самой лучшей женщиной в мире заменяет любые антидепрессанты.
Телефон опять пиликает, с улыбкой открываю… И досадливо морщусь.
«Разлюбил меня мой Зайчик…», — читаю сообщение от Морковки и злюсь на ее наглость и прилипчивость. Кажется, я вчера её хорошенько послал, но она явно не понимает.
Это уже начинает бесить. Терпеть не могу прилипчивых баб.
То, что в самом начале было будоражащим приключением, кайфом, сейчас, после появления в моей жизни женщины, которая интересна, с которой я многое бы хотел, напрягает.
“Может, поцелуешь на прощание?” — приходит следом еще одно сообщение.
Не отвечаю, но телефон не убираю.
Почему-то смотрю в экран, сжимаю пальцы на корпусе…
Морковка… Ну надо же.
Реально, чем меньше женщину мы любим…
На подсознательном уровне они, что ли, чувствуют, когда интерес ослабевает? И пытаются его вернуть… Зачем-то.
Мне это нужно?
Вспоминаю свою сладкую Крис, от которой сегодня с утра еле нашел в себе силы оторваться, вздыхаю…
Нет, мне это не нужно. Мне вообще такие мозгодробилки не нужны, решил же уже давным давно. Так почему никак не могу отключить телефон? Или вообще, ко всем херам, удалить этот номер, заблокировать его?
Не хватает какой-то финальной точки, завершения. Как там, по-правильному, по-Кристининому? Гештальта?
Мне обязательно нужно выяснить, кто она, моя шальная, безумная Морковка. Просто потому, что наличие этой незакрытой истории так и будет висеть между нами с Крис, будет отравлять мое возможное счастье.
Значит, надо выяснять.
“Или я тебя поцелую… — приходит мне еще одно сообщение, а затем, после паузы, многозначительной такой, финальная точка, — везде”.
Усмехаюсь. Надо же, как примитивно… Интересно, она реально думает, что все мужики вот такие? Поведутся на тайну, обещание феерического секса и прочее? Реально считает нас одноклеточными баранами с одной извилиной? И то, в члене?
Нестерпимо хочется поставить ее на место.
И, пожалуй, ради этого, а еще чтоб закрыть, наконец, гребаный гештальт, я найду ее.
Спать, конечно, больше не буду с ней, но вот маску сорвать… Пожалуй, да.
Отличный план.
Ничего не отвечаю и на это сообщение.
Пусть помаринуется, ей полезно спесь сбить.
Торможу у знакомого кафе, которое открывается рано утром. Цены тут кусаются по местным меркам, поэтому, так скажем, лишних людей не бывает, никаких студентов и школьников в пределах видимости. И мне всегда очень подходил этот приглушённый свет, особенно когда за окном ещё темно. Тихая музыка и явно приличная публика.
Секс с двумя женщинами после достаточно долгого воздержания немного вытрепал меня. Я чувствую себя внезапно очень голодным, потому беру плотный завтрак и бодрящий кофе. Рука все время тянется к телефону, написать Крис, выяснить, встала ли уже, собирается ли на работу. Я-то затемно уехал, у меня рабочий день не как у простых смертных начинается, а на пару часов пораньше.
Крис еще спала, укутавшись с головой в одеяло и явно вымотавшись после нашего долгого, сладкого секса.
Не знаю, насколько правильно сейчас писать Кристине, домогаться её. Мы ведь все равно скоро встретимся на работе… Но сейчас я чувствую себя нетерпеливым пацаном, первый раз в жизни влюбившимся в девушку. Нужно всё и немедленно. Едва сдерживаю жаркое желание начать переписываться с ней, посылать ей любовные письма, и, может быть, даже в стихах. Не удивлюсь, если меня на такое пробьёт. Ловлю себя на этих эмоциях, блаженно щурюсь, пью кофе…
Новые ощущения ласкают, все тело — в мягком послесексовом довольстве, мысли самые благодушные. От депрессии и привычной заебанности нет и следа. Кайф…
Пожалуй, не буду сейчас девочку свою тревожить, пусть спит…
Ничего страшного, потерплю до работы, осталось немного.
В кафе оставляю хорошие чаевые уже знакомой официантке. Сажусь в машину, проезжаю буквально сто метров, встаю на светофоре… И ловлю удар в задницу!
Е-моё!
В меня впечатались прямо на красном свете! Какого хера?
Врубаю аварийку, гляжу в зеркало заднего вида на виднеющееся в лобовом стекле белое, напряженное лицо водителя иностранного ведрышка среднего класса.
Обычно, такие ситуации разруливает дядя Ваня, это если спорная, а если полюбовная, то на месте расходимся.
И сейчас мне бы надо решить, чего я хочу больше: бодаться или ехать дальше. Да и вообще, неясно, что там с машиной.
Хотя, судя по силе удара, ничего особенного…
Почему-то набираю не дяде Ване, а Крис, и все внутри эгоистично радуется найденной причине для звонка.
Я же не просто так ее отвлекаю. Мне же ее проинформировать надо… Да?
Черт, надо бы в руках себя держать, а совсем не хочется. Это потрясающее чувство влюблённости делает меня юным и легким.
Выхожу из машины, держа трубку у уха.
Из старой иномарки, имеющей вполне еще товарный вид, выскакивает мужчина чуть ниже меня ростом, худой и в очках. Принимается осматривать машину, что-то говорить мне быстро и чуть виновато.
В этот момент отвечает Кристина:
— Да, Игорь Игоревич. Я уже почти на работе.
Голосок у неё с нотками смеха, и я невольно улыбаюсь.
— Кристина, я попал в аварию, — осматриваю параллельно свою машину. — Ничего страшного, небольшая царапина, задет бампер… Все живы.
Калькулятор в голове выдает приблизительную стоимость ремонта, и я вдруг думаю, что для меня это не принципиально и вовсе не критично.
У мужика чуть помят номер, и больше видимых повреждений нет. Моя девочка пострадала больше, чем его бронебойный немецкий старичок.
Все свои наблюдения я выдаю Крис.
— Насколько это принципиально и критично для вас, Игорь Игоревич? — спрашивает неожиданно Кристина.
Я замираю на секунду, потому что она в буквальном смысле цитирует сейчас, что у меня в голове происходит. Это что за уровень эмпатии такой? Ошарашенно смотрю на виновника ДТП, тот уже ничего не говорит, терпеливо ждет, когда я закончу.
— Нисколько, Кристина Кирилловна, — отвечаю я.
— Не стоит влезать в скандал и разборки, если это для вас не принципиально, не грозит вашему бизнесу. — Тихо говорит Крис, — прощая человека, вы оставляете себе душевный покой. А он нам очень необходим, как я поняла.
— Спасибо, Кристина Кирилловна… — бормочу я сдавленно.
— Игорь Игоревич!
— Да я слушаю тебя, солнышко моё, — я улыбаюсь и подаю мужику руку, тот тормозит, ошарашенно глядя на меня, но пожимает мою ладонь.
— Я спешу, понимаете, очень сильно спешу, — опять начинает негромко говорить он, но я делаю знак, чтоб подождал. И слушаю.
— Игорь, — продолжает говорить в трубку Кристина, — это правда, что ты хочешь, чтобы я организовала новогодний корпоратив?
— Да, это было бы шикарно, Крис… И ведущего хочу опять прежнего… Найди этого человека, Щукина, кажется.
— Хорошо, я постараюсь. Я всё сделаю правильно! Не хуже Эммануэль. Вы можете на меня положится.
— Какое прекрасное предложение!
— Игорь!
— Я надеюсь на тебя, солнышко. Всё. Увидимся, — я отключаю звонок и улыбаюсь мужику. — Не критично, не принципиально, будьте внимательны на дороге.
Незнакомец удивленно и растерянно улыбается, затем неожиданно снимает шапку, под которой блестит лысина.
— Я приношу извинения, очень спешу, понимаете…
— Ничего страшного, — я сажусь в машину, киваю ему на прощание, и он тут же машет мне в ответ.
А на душе действительно спокойствие, словно, как в том мультике про Щелкунчика, цветы распускаются под красивый вальс. Я лечу на работу, словно на крыльях, и это самое крутое состояние в моей жизни.
Влюблённость — чистая химия, вырабатываются гормоны, бегут по крови, на этот всплеск приводит к легкой, сладкой эйфории, и я чувствую себя, словно под хорошей такой, крепкой дозой наркотиков. И у моего наркотика есть имя, у нее шикарные волосы, нежные губы и чудесная фигурка.
И дела спорятся, всё решается в этот день, как по взмаху волшебной палочки.
Все проблемы утекают одна за другой, чередой идут хорошие новости. Плохие как-то меркнут на фоне всего происходящего и вообще не кажутся проблемами, а чем-то решаемым. И ко второй половине дня я чувствую себя не вымотанным, как обычно, а сильным, во мне столько энергии, благодаря ей, моей любимой девушке.
Десятки звонков, моя работа не заканчивается, даже когда я заезжаю на подземную парковку после нескольких встреч.
Офис с каждым днём приобретает все большую солидность, ремонт продолжается. Мы приехали сюда надолго, похоже, потому что не успели развернутся, как уже пошла прибыль. Такое место я не упущу, и необходим хороший офис, где будут работать надёжные работники, такие как Кристина Кирилловна. У неё прекрасное будущее, у неё…
— Игорь!
Я останавливаюсь, отрываюсь от телефона, смотрю на начальника службы безопасности.
— Рад приветствовать.
— А что ты такой румяный, как пряник? — привычно стебется в отсутствие других подчиненных дядя Ваня.
— Жизнь прекрасна! — широко улыбаюсь я, не считаю нужным скрывать свое настроение.
— Понятно… Имя есть у этой Музы, которая сделала тебя таким?
— Всё есть, дядя Ваня. — Рассеянно отвечаю я, а затем вспоминаю о своем незакрытом гештальте, — номер пробили, который я просил?
— Да… — дядя Ваня неуловимо морщится, вздыхает. И затем продолжает, — «Магия зверя», понимаешь.
— Нет, не понимаю. К чему ты клонишь? — я хмурюсь и внимательно смотрю на него.
— Фильм такой есть, «Магия зверя», смотрел? — продолжает говорить загадками дядя Ваня.
— Нет, не смотрел. Про что там?
— Там, в общем, — дядя Ваня кладет мне руку на плечо и задумчиво принимается объяснять. — Ну понимаешь, пацан под видом молодой девчонки писал французскому фермеру и выкачивал из него деньги.
— Погоди, — я скидываю его руку со своего плеча и заглядываю в глаза, — не понял тебя. Давай без шарад.
— Номер телефона, который нужно было пробить, принадлежит пацану восемнадцати лет. — Внимает моему приказу дядя Ваня, чеканит уже без шуток, — Платон Кириллович Курпатов.
— Как? — я тяжело сглатываю, не желая воспринимать слова в реале. Этого… Да нет…
— А так. Брат нашего психолога. — Усмехается дядя Ваня. — Круто он тебя разводит.
— Нет! — прихожу я в себя. — Не круто. Он не может этого делать, потому что пишет мне женщина.
— Игорь, пишет тебе пацан! — с терпеливой убежденностью говорит дядя Ваня, — и тебе надо бы подумать, по какой причине он это делает…
— Ни хрена подобного! — повышаю я голос, теряя контроль. — Я встречался с ней в закрытом клубе и трахал её! Это молодая женщина, высокая брюнетка. И до этого тоже… На корпоративе… Ты о чем вообще?
— Ты видел её лицо? — возвращает меня на землю дядя Ваня.
— Не полностью, — признаюсь я, ощущая головокружение и даже легкую слабость в ногах, стараюсь продышаться. — Под маской, в клубе только в масках.
— Интересные клубы, — усмехается дядя Ваня грустно, — адресок не подкинешь? Я всё мечтаю Людмилу Вячеславовну удивить.
— Не в тему сейчас, дядь Вань, — хриплю я злобно и продолжаю внезапно, словно уязвить желая, — мне кажется, что ты вообще слишком уж забываешься! И много вокруг этой бабы пляшешь!
— Это ты забываешь, Игорёк, — неожиданно так же злобно зеркалит меня Ваня. — Я женат, моя женщина подарила мне единственного сына. Моего сына! Я, между прочим, генетическую экспертизу делал. Не горжусь своей паранойей, но считаю это разумным действием. И Люся любит меня и моего сына, совсем не ради денег. Я уверен, что завтра, окажись я на улице, она не бросит меня… — и понижает голос до змеиного шипа, — а ты, блядь, в чём уверен?! В том, что брат с сестрой тебя не разводят?! Даже страшно представить, что за план там.
Он разворачивается и идет по коридору.
— Следи за собой, — кидает мне через плечо.
— Где доказательства? — отвечаю я, и голос звучит неожиданно жалобно, моляще, настолько мне не хочется сейчас верить услышанному, настолько херово, — парень мог потерять симку. Её подобрала женщина… Это была не Кристина!
Не отвечает.
Я поворачиваюсь и иду в сторону своего кабинета чеканным шагом.
В голове черти что, жуть какая-то, мешанина.
Мне сейчас необходимо остаться одному… Хоть на пару минут.
Чтоб бед не натворить.
Ваня, видимо, уже предупредил Люсю, что я не в духе, и она ко мне сильно не пристает, только тихо здоровается.
Захожу к себе в кабинет, падаю на стул, достаю телефон, открываю переписку с Морковкой…
Это Кристина? Это Кристина пишет мне?
Начинаю задыхаться.
В голове этот бред не помещается.
Нахрена так играть? Зачем ей это нужно, почему она ничего не сказала? Что она от меня хочет? Извращенка чёртова, придурочная девка…
Этого не может быть!
Куча несостыковок же…
Беру ручку, бросаю обратно на столешницу, встаю, хожу по кабинету… Сажусь, документы рассыпаются по столу…
«Давай встретимся в том же клубе», — набираю я Морковке чуть подрагивающими пальцами.
Не думаю в этот момент, никакого плана не имею, только четкое желание убедиться, что эта дрянь — не моя Крис. Не может этого быть! Потому что, если это она… Черт…
«Сегодня в девять вечера. Я сама сниму комнату», — тут же прилетает мне ответ.
«Отлично, я подъеду».
Сейчас надо бы написать Кристине, пригласить на девять вечера в ресторан… Поставить ее перед выбором. Если это Морковка, то… Черт, я себя выдам. Она все поймет.
Нет, так нельзя. Пусть думает что я не знаю.
Бесцельно кручусь в кресле, ощущая себя внезапно очень уставшим. И опять голодным.
— Люся! — говорю я по диспетчерской связи. — Двойной эспрессо и кексов шоколадных пять штук. Вредно… Да и хрен с ним.
Почему нет? Скрутила эта девка…
Людмила прибегает очень быстро.
— Что-то в офисе тихо? — говорю ей с упреком, будто она в этом виновата.
И замолкаю, испытывая внезапный стыд за то, что сказал про нее ее мужу только что.
На самом деле, я никогда не думал, что она любила Ваню за деньги. Просто вырвалось, в злобе и растерянности. А в реале-то все понятно же. Любит его. И он её тоже любит. Просто встретились поздно, втюрились, как молодые. Так бывает… И сын у них прикольный такой, крепенький здоровяк, похожий на Ваню, словно под копирку сделанный…
— Работают все, — спокойно отзывается Людмила, не реагируя на мой раздраженный тон. Профессионал, мать ее… Даже нарычать на себя не дает повода!
— А психолог наш как там с работой?
— Да так взялась рьяно, — Людмила ставит передо мной кофе и вазочку с кексами, я ей на поднос четыре скидываю, оставляю себе один.
Что-то я разошёлся.
— Хорошая девушка, очень хорошая девушка. Вот я тебе, Игорь Игоревич, как опытная женщина говорю, Кристина Кирилловна потянет всё! Договор вы ещё с ней не подписали, но она уже занялась и корпоративом, и подбором новых кадров для четырёх магазинов. Так что уехала она и, возможно, в течение дня не будет.
— Посмотрим, — злюсь опять я, и Людмила, тонко чувствуя мой настрой, спешит убраться.
«Котик, я сегодня до обеда на объекте, собеседование. И я, кажется, нашла хорошего администратора в тот магазин, на который самые лучшие планы. Он ещё помечен у тебя в списке. Может, будет время пообедать вместе?»
«Очень занят, солнышко, увидимся вечером».
И я тебя трахну, сука такая, как “солнышко” и как “морковку”. Я тебя так трахну, мать твою…