Глава 5

Я вышагивала легкой походкой сексуально покачивая бёдрами в узкой джинсовой мини-юбке. Стучала каблучками по кривому асфальту. Волосы мои белокурые струились ниже пояса и прядки путались на ветру. Томный взгляд, язычок облизывал губки. И тут же свист с боку.

— Эй, лапуль! Заверни к нам!

— Ты откуда такая?!

Всех парней здешних я знала, сыновья, да уже и внуки моих знакомых. Два парня Девяткиных, Осипов Дениска и шушера с пригорода.

Я завернула к деревянным двухэтажным баракам, и, пройдя в подъезд, где пахло сыростью, позвонила в квартиру номер два на первом этаже. Надпись на стене подъезда говорила о некой Арине и её интимных похождениях.

Дверь железная открылась и на пороге нарисовалась поплывшая тётка пятидесяти лет, волосы цвета баклажана собраны в нелепый пучок, якобы должно смотреться нежной небрежностью, но с оплывшей прыщавой физиономией смотрелось, как последняя стадия запущенности. Ладно, я тоже в свои шестьдесят два не блистала, но хоть не молодилась, как все поголовно в Дупле. Бабка да бабка, что с больной взять.

— Те каво? — скривилась Лена Олекевич.

— Здравствуйте. Мне сказали, что у вас комнату можно снять на время, — чистая импровизация.

— Кто сказал?

— Мужчина на улице.

— Чё не местная? — она рассмотрела меня с ног до головы.

— Гадалка, потомственная колдунья. Проездом, — выдумала я. А у Ленки глазёнки засветились.

— Я в это не верю, — руки сложила на груди.

Конечно, не верит она! С утра, как сумасшедшая несётся гороскоп по радио слушать, сонник купила и приметами живет. Мерзкая мелкая бабёнка, это она под моего мужа подружку Олю подложила.

— Что было, что будет, чем душа успокоится, — надо было карты купить. — Не смотрите на мой возраст, моя бабуля шестьдесят два года умерла, весь талант мне оставила.

Ленка засмеялась, фыркая, и пустила меня в свою квартиру.

В полутемной прихожей, где на вешалке висели три пальто на три сезона и гнили валенки на полке для обуви, хозяйка квартиры стала ждать от меня чудес.

А я с огромным преимуществом, словно шапку невидимку имею, всё обо всех знаю, а они и не подозревают этого. Мне бы переночевать и желательно бесплатно.

— Где твои карты? — неверующая Ленка презрительно меня осматривала. — Паспорт давай. А то гадалка! Может воровка?

Недалека от истины. Я извлекла из сумки новый паспорт. Спалюсь! Приоткрыла первую страницу, а там…

— Светлана Сергеевна Соколова. Тебе только восемнадцать исполнилось, — прочитала Ленка.

Я в шоке смотрела на свой документ. Это имя и фамилия из моей прошлой жизни. Хуже того, мое фото, когда мне на самом деле было восемнадцать, и если я помню, то снята копия со свадебной фотографии, где мы с Лёшей Соколовым расписываемся в загсе далёкого северного города. Это значит, Морок знает, кто я и кем была.

— Ладно, говори, — не выдержала Ленка.

Я взяла её ладонь к себе. Сейчас если расскажу, что все знают, не поверит. Но был у них с мужем секрет. Тот гад мне разболтал по пьяни. Ленка уж три года как вдова, благоверный замёрз в сугробе. Думаю, она и не вспоминает, что натворила.

— Про ребёнка твоего, которого ты убила, вслух произнести? — исподлобья на неё глянула.

Женщина ахнула, закрыв рот ладонью, и выпучила на меня глаза. Сучка. Некоторые, как я всю жизнь о детях мечтают, а тут уже рожденного удушила. Муженёк решил, что на несчастный случай свалить можно. И прокатило. Лучше б в детский дом отдала, хоть какое-то право на жизнь.

— Будет так, что новый дом тебя ждет. Не казенный.

Это я точно знала, их бараки под снос, а народ расселять будут. Ленка поостыла, взяла себя в руки.

— А душа успокоится, мужчиной высоким, сильным и с достатком, — ну, тут к гадалке не ходи, известно, что женщине надо.

— Проходи, — улыбнулась она и повела меня в маленькую комнатку с заправленной кроватью. — Бельё чистое, на двери замок навесной, — вручила мне замок и ключ, — денег с тебя не возьму.

В комнате неприятно пахло. На окне была тюль, кроме этого всё стекло укрывали ветки с листвой старого куста, что посадили прямо под окном мы с Ленкой и её мужем пятнадцать лет назад. Когда-то дружили, несмотря на то, что она намного младше, муж её был мой ровесник.

Села я на кровать и уставилась в свой паспорт. Раз Морок знает, кто я, значит, имел на меня конкретный план. Отыскал, омолодил, документы скорей всего заранее сделаны были.

Как же неприятно, холодок по телу.

Стук в дверь.

— Светочка, девочка, — слащавый голос Ленки. — Покушать не хочешь?

Я вышла молча из комнаты, прошла на кухню. За столом, укрытым затёртой клеёнкой сидела заведующая коммунальным хозяйством города, Юдкина Екатерина. Эта гадина мой бизнес много лет назад удавила, когда работала в полиции. Три мои киоска разорила и малолеток наняла, чтобы сожгли. После этого я всю оставшуюся жизнь на почте проработала вплоть до пенсии.

Припёрлась к гадалке. Ленка мне картошки варёной, маринованных огурчиков и хлеба мягкого предложила, а Катька в стопку коньяка подлила.

— Не пью.

— Уже восемнадцать, можно, — лукаво шептала Ленка.

— Нет! Говори, женщина из казенного дома, — строго отозвалась я, дела очень таинственное лицо. Глядела Катьке в глаза. Эта шкура образованная среднее-специальное и в администрации города сидит. Тут аккуратно надо работать. — Лишняя, ты лишняя на работе и в городе.

— Хочешь сказать, что уехать надо?

Давно бы уже свалила. От тебя людям одни неприятности.

Женщины изумились моим словам, замерли пораженные. Вытаращили зенки, лица вытянули.

— Ждет мамочка, доченьку.

Катька заплакала. Знаю я, что давно хотела к матери на юг уехать, все за работу держалась. Скатертью дорожка, воровка по хлеще, чем я в молодости. Деньги на кап. ремонт выделены, а у Кати только крыши подлатаны. Зато сыночек в университете учится в центре, ни в чём себе не отказывает.

Ужинала я до часу ночи. Одна за другой приходили ко мне женщины Дупла. Кого не знала, говорила чепуху обобщенную, а кого знала, тому не поздоровилось. За вечер заработала кучу денег. Вот так бизнес! Выгодно в уши вдувать.

Устала я издеваться и ликовать, уже собралась спать пойти, как на кухне появилась любовница, а теперь законная жена моего мужа Ольга. Помещение, где ярко горела лампочка в разбитом плафоне, наполнилось запахом удушливых духов.

Две зазнобушки сели напротив меня, и Оля нервно пощелкивала маникюром по белому листу, я догадывалась, что это фото.

— Нам приворожить, — как по секрету шептала Ленка, поддерживая подругу. — Чтобы на всю жизнь.

Я смело взяла фото и посмотрела на него. На нём в форме красовался молодой офицер полиции. Шах и мат, Стопкин. Старый козёл на восемнадцать лет старше Ольги, раздул губищи на молодую. Небось, идиот, уже квартиру на неё переписал. А она вон, что творит.

— Нет, — я обратно перевернула фото. — На тебе проклятье утопленницы. Старая женщина, которой плохо ты сделала, не даст тебе быть счастливой.

Хотя на самом деле, старая женщина уже вдоволь над вами посмеялась и уже устала. Шли бы вы все!

Ленка с Ольгой, как в клубе «Что? Где? Когда?» начали спешно обсуждать, что за утопленница, где утонула, и когда Оля ей насолила.

— Стопкина! Галька Стопкина! Вот почему не вернулась, утопла, — заныла от испуга Лена, и, не дождавшись от перепуганной Ольги слов, повернулась ко мне, — что теперь делать?

— Вещи её соберите в коробку. Не одежду, именно личные вещи.

— Ты выкинула? — Лена дёргала подругу за плечо.

— Ещё нет.

— Собери!

— И мне принеси, — устало сказала я и отправилась спать.

Вырубилась в глубокий сон почти сразу. И даже не заметила, как наступило утро. Из-за куста в комнате навсегда будет сумрачно.

— Светочка, Светочка, — уже стучала ко мне в комнату Ленка.

Я спала в нижнем белье, так и вышла вся помятая и растрепанная к ней. Та с утра вся накрашенная, укладку сделала, сняла свою старую помятую одежду и красовалась в летнем, светлом платье. Не иначе жениха ждет.

— Вот коробочка, с вещами утопленницы.

Я молча забрала обычную коробку из-под обуви. Маловато вещей то моих осталось. Закрыла перед Ленкиным носом дверь.

В коробке не оказалось моего золота: цепочка, кольцо и серьги, ещё Лёша дарил. Среди фотографий, что не тронули ни одной струны в сердце, покоилась маленькая фарфоровая статуэтка. Женщина, обнимающая ребёнка. Символ моего бесплодия. Я нервно закрыла коробку. У меня нет прошлого, у меня только будущее.

Привела себя в порядок, натянула мини, заправила кровать. С коробкой и сумкой вышла в кухню, где кроме Ленки, Ольги и двух соседок сидела в инвалидном кресле Клавдия Ивановна, бывшая учительница начальных классов. Она была на пару лет старше меня, но так получилось, что отказали ноги. Теперь сидела вся такая сухонькая, жалкая и с надеждой смотрела мне в глаза, и становилось дурно от этого взгляда полного надежды.

— Сожги, — я протянула коробку Ольге.

В дверь позвонили, и хозяйка умчалась открывать, а Клава ухватила меня за руку.

— Если не поможешь, то хоть скажи, ходить смогу?

Я наклонилась к ней и стала шептать в ухо:

— Восемь раз в день представляй, что тебе восемнадцать лет, что мышцы крепки и ноги здоровы, мысленно бегай, и побежишь.

Это всё, что я могла придумать. А ещё улыбнулась, вроде как я уверена, что помогла.

— Света, глянь там мужчина пришёл. Не мой ли, — аж скулила от счастья Ленка. — До чего офигенный!

Накинув сумку на плечо, я вышла в прихожую.

Высокий и широкоплечий, в отличном классическом костюме черного цвета стоял у двери гладко выбритый Морок и благоухал потрясающим мужским парфюмом с нотками цитруса. Белоснежные манжеты с запонками в которых сияли камни. Расстёгнутый ворот рубахи, открывающий мощную смуглую шею. Дурман, морок рядом с этим самцом.

— Здравствуй, Иван Фомич, машину я на трассе оставила, — поникла я, не зная, в каком он настроении.

— Нашли уже. Пойдем, малыш, — он вышел из квартиры, я за ним.