Глава 9

Вероника Как же я устала. Рома говорит, что иногда надо поплакать и станет легче. Но проблема в том, что я не помню, когда плакала в последний раз. Дашь слабину и все уже сядут на шею, свесив ножки. Особенно в мужском коллективе не стоит показывать слабость. А то никто серьезно воспринимать не будет. Постоянно приходится доказывать, что ты не просто красивая кукла, но и хороший специалист. Если женщина добивается хорошей должности, то больше половины людей вокруг скажет, что за ней кто-то стоит. Если она будет ехать на крутой тачке, то обязательно ей её "папик" купил или еще грубее – просто хорошо работает ртом. В голове мелькали не без известные строчки Рождественского: "Будь, пожалуйста, послабее" Горько вздохнула и посмотрела в окно, думать, о нелёгкой женской судьбе оказалось не так-то просто. Тоска накатывала с каждый разом все сильнее и сильнее, а еще жалость к нам. К тем, кто каждый день должен что-то доказывать и идти по головам вверх, чтобы завоевать уважение и признание. Неожиданно в моем плейлисте заиграла песня, и я услышала слова: "Будь, пожалуйста, послабее…"… На этот раз пел Алексей Воробьёв. Даже глаза закрыла, сглатывая ком в горле, понимая, что это судьба! Пора хоть немного стать нежнее и ранимее, позволить себе плакать. Пусть это будет ежесекундный порыв, пусть это будет только на один вечер. Может тогда, действительно станет чуточку лучше? Рома ушёл на церемонию, а я осталась в домике. Не было ни сил, ни желания смотреть на этот цирк. Мне клоунов и в жизни хватает. Сегодня вот совсем раскисла. В этом виноват тяжёлый день и негативные эмоции, я понимаю, но в такие дни хочется бросить все и пропасть на необитаемом острове, хоть на месяц. Хотя мы уже так привыкли к бешеному ритму жизни и вечному стрессу, что у нас походу будет ломка, если привычная рутина исчезнет. Но мечтать об этом никто не мешает. Тягостные думы начались как только Никита отвез в больницу. Я сразу пошла в палату к Сабине, предварительно купив бахилы и одноразовый халат в аптеке на первом этаже. Надо было еще и валерьянки взять, но об этом я вспомнила слишком поздно. Девушку уже перевели из реанимации в отдельную палату, где нашлось место Льву Аркадьевичу, а также нашему штатному психологу. Все было сделано так, чтобы отгородить Сабину от лишних взглядов и незнакомых ей людей. Кстати следователей видно не было. Они, видимо, уехали до того, как я смогла добраться до больницы. Сабина выглядела несчастной, разбитой – в этих бинтах и трубках. А взгляд был наполнен чем-то пустым, непонятным мне. А ещё я почувствовала её страх и стыд. Она явно не принимала того, что с ней произошло. Вечная проблема в нашем обществе – вдалбливают в голову, что если нам причиняют боль, то мы в этом виноваты сами. А ещё, так как нет закона о домашнем насилии, и полиция не хочет вникать в семейные разборки, очень многие молчат о своих проблемах. По потухшим глазам Сабины я поняла, что она устала и готова отступить. Скорее всего, еще и родня её навестила, говоря, что она позорит весь род и жена должна всегда быть при муже. Какой бы он не был! А бьет – значит любит. Еще и запугали, наверное тем, что оставшись одна, она ничего в этой жизни сама добиться не сможет. Ох, как же мне хочется иногда высказать все, что я думаю таким родителям. После разговора с девушкой я была потерянной и подавленной. Она, конечно, не сказала прямым текстом, что будет забирать все свои показания и больше не станет настаивать на разводе, но по глазам, я все, итак, поняла. Надавили на нее жестко. Тяжело перестроить мировоззрение человека, если он с детства видел что-то другое. Тяжело идти против системы и семьи, если от них нет поддержки, если в них не чувствуешь опоры. Тяжело быть белой вороной, а не такой, как все. Лучше жить и страдать с таким мудаком, чем быть разведенкой. Стереотипы, от которых никуда не деться. – Я устала и хочу спать, – тихо произнесла Сабина и прикрыла глаза. Нам всем пришлось покинуть палату. – Видала?! – гневно закричал в коридоре Плетнев. Пришлось ему кивнуть на смотрящую на нас с любопытством медсестру и потащить на улицу. Психолог Арина еле поспевала за моим быстрым шагом на своих каблуках. Уже на улице, под большим раскидистым дубом, я остановилась и повернулась к ним. – Рассказывайте… – потребовала, сгорая внутри от буйства чувств. – Да что рассказывать, – махнул рукой Лев Аркадьевич, достал сигарету и нервно закурил. Он даже отвернулся, явно не представляя, что теперь делать. – На неё оказали давление родные, – тихо сказала Арина, поправляя очки. – Их пропустили до нас. – Вот же! – моей злости не было предела. У меня от злости даже руки затряслись! Тоже бы сейчас подымила, бы если курила. Но понимала, что это просто самообман и никакого успокоения не несет. Но так же хочется обманываться. И находить панацею, там, где её нет. – Что будем делать? – вопрос, ответ на который каждый из нас хотел бы знать. – А что нам остаётся? Нет пострадавшего, нет проблем. Менты только рады будут слиться. Им чем меньше дел, тем лучше. А семейные разборки они вообще не любят. Потому что чаще всего так и происходят. Или женщины сами жалеют мужчин, или их просто убеждают как нужно поступить, – горько сказал Плетнев. – Предлагаю завтра попытаться с ней поговорить нормально. Я подъеду с утра до приезда ее родни, надеюсь, они теперь не будут там пастись, – предложила Арина. – Простите, я сейчас. У психолога зазвонил телефон, и она отошла не сильно далеко, так что мы ненароком стали свидетелями разговора. – Да Максим, – и столько удивления, и в то же время счастья на лице. А потом просто глупая улыбка на губах и кивание в трубку, такой мы Арину Григорьевну никогда не видели, ненароком переглянулись с Плетневым, стараясь подслушать еще больше. В любом случае, пришлось оставить это дело, ведь разговор, судя по ошарашенному лицу, будет у Арины очень долгим. Я показала ей рукой, что созвонимся позже и пошла к ожидавшей меня машине. Никита открыл перед моим лицом дверь, немного нахмурился, увидев мою растерянность, но ничего не сказал. Пока ехали в загородный клуб, сделала заказ цветов и написала Морозову, что букеты будут вечером. Настроение было ужасное, поэтому решила взбодриться и отзеркалила его вчерашнее сообщение. Рома от подарков отказался, лишь сказал, чтобы сама домой ехала. Так что мы с Никитой никуда заезжать по пути не стали, а сразу выехали на дорогу, которая вела за город. Мысли прыгали с одного на другое, я никак не могла усесться и все думала, думала, думала. – Никита, – позвала водителя, с которым мгновенно встретилась взглядом, – как быть, если на девушку давят со всех сторон и запрещают разводиться с мужем-садистом? Парень нахмурился. – Это вы сейчас спрашиваете про ту, что мы спасали прошлый раз? – уточнил он и дождавшись кивка с моей стороны, выругался. Довольно некультурно, но фразу на всякий случай запомнила. Водитель призадумался, периодически щуря глаза и стуча пальцами по оплетке руля. – Я бы надавил на родственников, – наконец, сообщил он, – обычно они лезут туда, куда совершенно не нужно. – Не силой же их брать… – А с такими иначе никак, силой и угрозами! Могу подсобить! По этой части я большой специалист! – парень широко улыбнулся, и кто-то другой мог бы подумать, что он шутит. Вот только глаза остались холодными и решительными. – Знаешь, – задумалась, – если нужно будет, я тебя сразу же позову. На этом мы наш диалог завершили, а я лишь подумала, что если Рома опять предложит поехать к его отцу, то соглашусь. Мне нужно отдохнуть и переключиться. Но разговаривать нам было некогда. Роман убежал на церемонию, а я вот сижу в комнате и пытаюсь поплакать, но что-то не удаётся. Хочется разрушить пол дома от злости, впиваться ногтями в ладони от несправедливости, но только не плакать. Даже музыку отключила, удобнее устроившись в кресле, поджав под себя ноги. Но когда вернулся Морозов и прижал к себе, во мне как будто кран открыли. Я просто плакала и плакала, пока весь стресс сегодняшнего дня, пока вся обида и злость не ушли. Сама не поняла, как заснула. Видимо силы кончились раньше, недооценила себе. А проснулась со спокойным сердцем. Рядом спокойно спал Роман и это оказалось привычным делом, таким нужным мне и важным. Подниматься из кровати не хотелось, я предпочла понежиться подольше, рассматривая умиротворенное лицо человека, который мог дать неплохой совет в сложившейся ситуации. Но не заметила, как опять отключилась, прижимаясь к сильному плечу Романа. – Подъем! Выезд через полчаса, – прокричали у меня над ухом. – Убью! – прорычала, и накрылась подушкой. – Солнце моё, вставай! Нас ждут великие дела! – чуть смеясь, проговорил Роман, пытаясь отобрать у меня средство защиты. – Это какие? – слегка выглянула из-под подушки. – Мы едем в гости к отцу, забыла? – на меня смотрел хитрыми глазами Морозов. Он уже встал и сейчас нависал надо мной, пытаясь отнять подушку. Не на ту напал! Подушку я держала крепко, не желая с ней расставаться. Меня и щекотали, и обнимали, даже дело по поцелуев дошло – но не сдалась и не поддавалась! Через некоторое время Роман сдался и улегся рядом, подперев голову рукой. – Ошибку понял. Попробуем другой ход: через сколько ты будешь готова встать? – Не встать, а востать, – пробормотала, зевая. – Готова не буду, но заставлю себя через пару минут. – Отлично, я тогда пошёл переодеваться. Буду ждать тебя в гостиной. Кстати, если тебе нужно поговорить о вчерашнем, я готов выслушать. – Думаю не стоит, разберусь, – снова внутри себя поморщилась, потому что сама буду разгребать этот случай долго. С помощью Ромы вопросы можно было решить намного быстрее, задействовав при этом его связи. Но, я привыкла идти по жизни одна. – Спасибо за вчерашнюю поддержку. Как все прошло? – Отлично, – улыбнулся мужчина, – с тремя участницами расстались. Мечтаю, когда с последней распрощаюсь. – Ничего, с такими темпами это будет скоро, – подбодрила его. – Все иди, я буду собираться. – Кстати, – Рома остановился в дверях, – собирай все свои вещи. Сюда мы больше не вернёмся. Я подумаю в поездке, где дальше будем снимать шоу. Ну и жить, конечно же… – Мы надолго к твоему отцу? – На выходные. В воскресенье вечером уже вернёмся. – Хорошо, тогда мне ещё надо сделать пару звонков. Как только Роман вышел, я встала с кровати. Раздевать он меня вчера не стал, это ему плюс, но спать в одежде совсем неудобно. Решила сначала принять душ, а потом все остальное. Вещей у меня было немного. Так что собралась я быстро. Позвонила Плетневу, сообщила что на выходные уезжаю. – Отдыхай, мы все равно пока топчемся на одном и том же месте. – У Арины не получилось переубедить Сабину? – ужаснулась я. – Она с ней даже поговорить не смогла, вздохнул начальник. – Нас не пропускают, родные держат оборону. Это только ждать её выписки и пытаться перехватывать на улице, но и то, мне кажется, они ее под конвоем отвезут в какой-то дом и посадят там под замком. – Ладно, сейчас все, что в наших силах, мы сделали. Все остальное оставим на усмотрение судьбы. Надеюсь, она будет благосклонна к нам и Сабине. – Я тоже надеюсь, – задумчиво пробормотал Лев Аркадьевич. – В такие моменты я ненавижу свою работу. Из-за того, что видишь несправедливость, а ничего сделать не можешь, – призналась. – Я все же надеюсь, что получится. Всё отдыхай. Позвоню, если будут новости. – Хорошо, вы тоже не забывайте отдыхать. – Рано ещё, на том свете отдохну, – Плетнев, как всегда был в своем репертуаре. Трудоголик до кончиков пальцев, но о лучшем начальнике и мечтать нельзя. – Боюсь, что вы и там найдёте, чем заняться, – рассмеялась я. Не успела нажать на отбой, как в мою спальню ворвалась Оля! Как же меня напрягает эта ее бестактность! А если бы она зашла полчаса назад, когда мы лежали в кровати с Морозовым? С нее станется для рейтингов все наши разговоры и поступки заснять на камеру и устроить лав стори. – Оля, что случилось? Чем обязана? – наверное, вышло намного холоднее, чем я хотела. – Максик сказал, что мы разводимся, – обреченно произнесла подруга, присаживаясь на кровать. – Разозлился и сказал. Ничего помиритесь. Ты, я надеюсь, больше не будешь ему изменять? Тогда все у вас наладится. – Не наладится, сквозь слезы произнесла девушка. – Он был серьёзен как никогда. Сказал что завтра в ЗАГС поедем. А ещё что-то про то, что итак был дураком и пять лет глазами хлопал. Ты не знаешь, о чем он? Мы же с ним всего лишь три года женаты… – Понятия не имею, – пожала плечами. – Но думаю, что если он серьёзно настроился, то значит так и будет. Смирись. – Нет, я не буду, – поджала губы Ольга. – Поеду к нему в город на выходные, пусть скажет мне это в глаза. – Ох, я бы не злила Разумовского. – А я Романову, – прошипела Оля. Тут дверь открылась, прерывая наш не самый лучший разговор. В очередной раз подруга решила сделать так, как считает нужным, без оглядки на подсказки человека, который со стороны видит все немного иначе. Зачем только приходила, если все равно пойдет по тропе войны и останется ни с чем. Ругаться, а уж тем более красиво уходить, Оля не умела. Унижалась до последнего, открываясь со всех сторон, вывалия напоказ свои многочисленные недостатки. И ведь ничему ее жизнь не учит, ни-че-му. – Всё, Оленька, сеанс терапии окончен. Нам с Никой ещё ехать далеко,– присоединился к нам Рома. Картина Репина "Приплыли". Я не смогла сдержать улыбку, смотря на растерянное лицо Оли, и то, как она переводит взгляд с меня на Рому. Махнув рукой, она убежала из комнаты. Все такая же суетливая и быстрая… ничего не поменялось за столько лет нашей порой странной дружбы. Интересно, что там у Макса случилось? Я ведь была до последнего уверена, что Ольгу он простит… – Готова ехать? – вырвал меня из задумчивости голос Морозова. Готова? Нет, совсем не готова. Знакомство с родителями это очень волнительно. Хотя мы друг другу и никто, но все равно… Может отказаться? Да это будет правильным решением. Но с другой стороны, мне же хочется отвлечься… хотя, кому я вру. Мне просто хочется быть рядом с Романом. И что делать-то? Роман Разбудив Нику, я с чистой совестью спустился вниз. Про полчаса, конечно, погорячился, нам приблизительно столько времени будут готовить заказанный мною завтрак. Ну, с другой стороны, если быстро соберемся, то быстрее уедем. Душит меня тут все уже. После шоу, которое здесь снималось – возвращаться в этот клуб нет никакого желания. Воспоминания об этом месте остались не самые приятные, только вот домик радость и приносил, а еще та, что всю ночь сопела мне в ухо. Покачав головой, поставил чайник. Что нужно сейчас сделать? Для начала переговорить с парнями, кто со мной поедет? Поедет ли? Или их заменят другие люди. Пока топтался на одном месте, мысленно представляя как заеду по пути в магазин, потому что с пустыми руками в гостях появляться как-то неприлично. Но только вышел в гостиную, как мне на встречу вышел Никита. – Роман Юрьевич, – проговорил он, – дело есть. – Говори… – Не тут, – он поднял голову вверх, – Вероника Матвеевна узнать не должна. Брови мои медленно поползли вверх, а сам я последовал за парнем, который вышел на улицу. Заинтриговал, так заинтриговал! Что Никита может скрывать от моего стилиста? – Мы вчера ездили в больницу к девушке, которую от мужа спасали, – начинает говорить парень, как только за нами закрывается дверь, а территория вокруг дома просканирована от и до. – Так, – киваю, потому что знаю почти всю историю. – Там что-то неладное происходит, – произнес парень. – Родственники наседают, требуют документы забрать, вход в палату забаррикадировали… – Откуда знаешь? – парень отвел глаза, замялся. Значит узнал все подробности через проверенных людей. – Что задумал-то? – Вытащить эту девушку хочу, пропадет же… – прищуриваю глаза. – А дальше? Видел, в каком она тяжелом состоянии? – Мы ее в другую клинику перевезем, – стал объяснять Никита, – там точно на ноги поставят, а не залечат. Уход будет отменным, ну и эти ненормальные зайти не смогут. Хоть психологическое здоровье подтянут ей. Я сопротивлялся недолго, лишь расспросил, как вывозить собирается, на чем. А Никита уже договорился и с врачами, которые Сабину якобы увезут на диагностику, а сами с помощью лифта спустят вниз и перетраспортируют в другое лечебное заведение. Спросил, как он потом отбиваться будет? А в ответ получил широченную довольную улыбку. Все ясно, отобьется всеми имеющимися способами, а если они не помогут, придумает другие. – Действуй, – кивнул, – только на замену дай кого-нибудь. – Будет сделано! – Никита замялся и добавил, – спасибо! – Да пожалуйста! Только звони, если вдруг проблемы на горизонте появятся, мы их быстро решим. Ну и Веронике я пока ничего не говорю? – Нет, – замотал головой мой охранник, – мы как все провернем, я ей сам позвоню. – Ну смотри, чтоб она тебе за самодеятельность голову не открутила. – Только благодарна будет! – выпятил грудь Никитка, – сами видите, как переживает. – Вижу, – кивнул и покосился в сторону дома, – сам планировал вмешаться, но ты опередил. И только закончили разговор, как заприметили спешащую к нам Ольгу, мягко говоря, выглядела она растерянной. – Здравствуйте, – пробормотала на ходу, не останавливаясь. – Это что с ней? – усмехнулся Никита. – Муж бросил, – пожал плечами, а парень посмотрел на меня удивленными глазами, – что? Я не специально, просто поговорили по душам с ее супругом, о вечном, о жизни, о бабах. Вот так вышло, что он кого-то вспомнил… И, как видишь, принял правильное решение. – Я, если честно, даже не понимаю, как он с ней жил… – Даже понимать не хочу! – вставил свое мнение и, похлопав Никиту по плечу, отправил на подвиги ратные. – Деньги, связи, машины – задействуйте все! – крикнул вслед. – Спасибо! Пока один охранник садился в машину, чтобы нас покинуть на неопределенный срок, пришел второй. – Илья! – воскликнул, – ты то мне и нужен! Дело есть! – и решил, что тянуть с разговором больше не буду. – Помнишь Маю, с которой я был на свидании в парке аттракционов? – Помню, – буркнул Илья, а я расплылся в улыбке. – Как она на тебя смотрела! – пошевелил плечами и не поверил глазам, когда увидел румянец на щеках здоровенного мужика, – что делать будем? – А что можно? – уточнил. – Ну, – задумался, – можешь пригласить на свидание, свозить куда-нибудь, а там по обстоятельствам. Что я, препятствовать буду? Да ни в жизни! Илья задумался, нахмурил густые брови и даже губы поджал. Он быстро что-то обдумывал, прикидывал, просчитывал. – Я могу ее пригласить сейчас, – вынес он вердикт, – если согласиться, значит я не безразличен. – Допустим, – кивнул, – но мне уезжать через час. Что будем делать? – А что делать? – он покосился на наручные часы, – сейчас приедет Петр и Вячеслав. – Тогда действуй! Парень сорвался с места, будто сдавал стометровку на время. Удовлетворенно выдохнув, дождался двух новых парней, с которыми мы пожали друг другу руки, приехали они сегодня на другой машине, значит ту, что осталась, заберет Илья, чтобы потом перегнать в гараж. Не оставлю же я его на пешем ходу за чертой города? Вернувшись в дом, первым же делом направился в комнату к Нике. Думаю, я дал достаточно времени, чтобы Оля могла выплакаться, только судя по ее решительному настрою, в этой жизни она мало что понимает. Но не это меня волнует в первую очередь, а то, что Ника начала сомневаться. Нет-нет, так дела не делаются! Осмотрев комнату, нашел сумку, которая старательными руками девушки была собрана. Медленно, словно я ничего не задумал, подошел к Веронике. Улыбнулся, рассматривая ее смущенное лицо, даже позволил убрать выбившуюся прядь волос за ухо, прежде чем подхватить и закинуть на плечо. – А! Отпусти! – заверещала она, однако сильно не дергалась. Так, для видимости. – Ты не оставляешь мне выбора! – подхватил сумку и, протиснувшись в проход, стал спускаться. – У нас на неопределенное время будет новая охрана, а вот и она! Петр и Вячеслав. Пришлось повернуться, чтобы Ника могла увидеть парней и даже им махнуть. – Петр тот, у кого пальцы в татушках. – Приятно познакомиться! – ответила девушка, явно порываясь рассмеяться. Да, ситуация именно такая. – А теперь завтракать и в путь! – сумку я быстро передал, а Нику аккуратно посадил на стул. Правда прежде чем отойти, обхватил ее лицо ладонями и дождался, когда легкое головокружение у нее закончится. – Чай? Кофе? – Лучше кофе, – она улыбнулась и слегка потерлась щекой о мои пальцы. – Значит будет кофе! Пришлось такую драгоценность из своих цепких рук выпускать. Завтрак не помешает нам всем, в пути обязательно где-нибудь остановимся дополнительно, но перед дорогой никого не выпустил из-за стола голодными. Даже парней. Илья вбежал в дом, когда я уже проверял, все ли мы взяли. – Роман Юрьевич, – радостно прошептал он, обходя Нику по дуге, – минус одна! Последнее слово он произнес ну очень тихо, так что Ника ничего не поняла и даже нахмурилась. – Да ладно? – не поверил, – так быстро? Но судя по довольному лицу парня, ему не отказали. – Тогда поздравляю! Уже садясь в машину, Вероника стала меня дергать с распросами. – Да этот молодой щегол у меня невесту увел, прикинь? – девушка открыла рот, а потом громко рассмеялась. – Серьезно? – Я похож на шутника? – удивился, – видишь, как злюсь, мечусь и рыдаю! – Не вижу! – еще громче рассмеялась Вероника. – Вот и я не вижу! Все, погнали! А то встанем на выезде из города. Дорога была относительно недолгой, но четыре часа – тоже время. Пока Ника дремала, я работал за буком, который везде и всегда со мной. Сделал несколько звонков и даже успел переговорить с Сергеем. – Я на пару дней к отцу и вернусь, – отчитывался, потому что было стыдно. Ко-то держал мое детище на плаву, пока я занимаюсь сущей ерундой, на самом-то деле. – Все понимаю, – ответил друг, – за нас не волнуйся. Сам знаешь, если что, сорвем тебя и ночью. – Знаю, – за это был отдельно благодарен, что не боялись говорить о том, что ситуация вышла из-под контроля, что не скрывали до последнего. – Тогда удачной дороги! И это, Щербаков сказал, ты там у нас кого-то подцепил? – Фу, как неэтично с твоей стороны! – Оу! – товарищ даже шумно выдохнул, – не уж то все серьезно? – Время покажет, – пожал плечами и посмотрел на спящую рядом девушку. – Дай угадаю, вы вместе едете? – Да ты просто ясновидец! – тихо рассмеялся, переводя взгляд в окно. – Тогда я желаю тебе удачи, потому что Щербаков рвет и мечет! Вот это мне было больше всего непонятно. Почему? Снова скосил взгляд и попрощался с другом. Ника как раз потянулась и приподняла голову. – Долго еще? – спросила. – Около двух часов. Можем сделать остановку. – Было бы неплохо, – отозвалась она. Парни заверили, что буквально через семь минут мы должны будем доехать до хорошей заправки, где сможем размять ноги и купить кофе. – Рома, – Ника смутилась, отвернулась и тихо спросила, – а ничего, что я еду с тобой? – Не вижу ни одной причины, почему бы ты не могла поехать, – вздохнул. – Отец у меня человек современных взглядов, очень добрый, но справедливый. Уверен, вы быстро найдете общий язык. Он не мать. Никогда не лезет, не советует, если не прошу. У него семья, в которой чувствует себя, наконец-то, счастливым человеком. – И все равно я волнуюсь. – Я буду рядом, – пообещал, наблюдая, как машина сворачивает чуть правее. – Привал! – командует Петя и первым выходит из автомобиля, дальше мы гуськом, друг за другом. Пока Ника моет руки, заказываю всем кофе, покупаю шоколадки и сухарики, которыми делюсь со всеми. Минут пятнадцать у нас уходит на то, чтобы привести себя в порядок, взбодриться и продолжить путь. Но в машине я снова завожу разговор про папу и то, как его предала мать. Вероника третий человек, с кем делюсь этой историей. Она явно шокирована, потому что слушает меня с открытым ртом. А сам уже не могу остановиться, рассказываю про детство, как стажировался у отца в фирме, чтобы быть лучшим, как дополнительно учился, ездил на курсы, участвовал в конкурсах. Наверное часть из того, что рассказал, Нике и не интересна вовсе, но она не перебивала, а внимательно слушала. – Так что, он замечательный. Никого не потесним. Дом у отца большой, просторный, да и ждет он, когда я вас познакомлю. Но после некоторой заминки добавляю. – Для меня это важно. Никогда ранее не знакомил родителей со своими вторыми половинками, потому что их не было. С Вероникой у нас чисто партнерские отношения, которые я бы хотел превратить во что-то большее. Согласиться ли она? Не знаю. Поэтому свое предложение сделаю на обратном пути, когда будем у дома. Или же вообще после шоу, чтобы раньше времени ее не потерять.