Новый в семье

Последующие съемки прошли в штатном режиме. Я довольно быстро сообразил какой образ нужен Тоне и делал все, о чем она просила. В общем то, было несложно посидеть на диване с задумчивым видом или постоять у окна, многозначительно смотря в камеру. Пришлось пару раз сменить одежду и мне показалось, что группа нарочно старается оставить меня в этот момент наедине со своей начальницей.

— Кажется, переговоры прошли хорошо, — Тоня решила поделиться наблюдениями, когда я, наконец, облачился в первый, светлый комплект одежды.

— Согласен. Секретарь семьи отлично все организовала и подготовила документы.

— Вы полагаете, что вашей заслуги в этом нет? — поинтересовалась девушка словно между прочим.

— Я не страдаю неуверенностью в себе, — ответил я и поправил воротник пиджака. — Но и корону надевать на голову не стану. В моей семье отличная секретарша. Она решает многие вопросы, которые могла бы сбросить на меня или брата. Недооценивать ее вклад в дела Морозовых было бы глупо.

— Я заметила, что Лилия Владимировна много решает в вашем доме.

В этот момент я обернулся к фотографу и окинул ее холодным взглядом. Девушка на секунду смешалась и тут же вновь вернула лицу добродушное выражение.

— Мне не хочется обсуждать с тобой дела моей семьи, — ответил я и взял свернутый костюм темного ведьмака.

— Понимаю, это не мое дело…

— Совершенно верно, — отрезал я и направился в сторону выхода.

— Просто я хотела узнать, кто будет отвечать за съемку роликов для Беты?

Стало понятно, что Тоня жаждет получить заказ на новые ролики про банковские карты. Она плелась следом, нарочно не обгоняя меня. Но я заметил отражение девушки в одном из зеркал. Тоня смотрела мне в спину со смесью надежды и страха. Может дела фотографа шли не так хорошо, как она хотела мне показать.

— У тебя проблемы? — решил не юлить я.

— С чего вы взяли? — Тоня изобразила удивление.

— Будет намного проще, если ты будешь со мной откровенна, — бросил я через плечо.

Какое-то время девушка шла за мной молча. Я открыл дверь лифта для ее команды, которая ждала меня у служебного выхода.

— Побудьте в машине. Я приду позже, — неожиданно глухо потребовала Тоня и ее помощники юркнули в кабину лифта.

Когда мы остались одни, девушка заложила руки за спину и качнулась с пятки на носок. Было заметно, что она нервничает и не решается начать разговор.

— Может чаю? — предложил я, пожалев бедолагу. — Да и говорить о делах лучше, сидя в удобных креслах.

— Спасибо, — выдохнула она с облегчением и пошла рядом.

Когда мы оказались в квартире, я повесил костюм на вешалку. Моя гостья в это время озаботилась о кипятке для чая. Я снял пиджак и закатал рукава рубашки. Затем с наслаждением растрепал волосы, испортив творческий беспорядок, который мне сделала помощница чуть раньше.

— Вы и правда не любите все это, — протянула девушка с усталой улыбкой.

— Это? — я приподнял бровь.

— Большинство ведьмаков обожают камеры и софиты.

— Но не я.

— Но не вы, — сказала она одновременно со мной.

Потом вздохнула и разлила по чашкам чай.

— Морозовский отвар и правда особенный. Не зря про него слагают легенды, — произнесла девушка и прикрыла глаза.

Я не торопил Тоню. Понял, что она готовится просить меня об одолжении. Еще вчера я помог бы ей в этом и предложил помощь сам. Но после того как стал свидетелем ее поведения в северном крыле, решил не торопиться. В конце концов, я не был обязан Тоне ничем. А в этом мире не надо делать подарков людям, которые того не стоят. При этом я обошел барную стойку, вынул из сумки глушилку сигналов, которую мне предусмотрительно закинула Маришка и нажал на кнопку активации устройства. Что-то мне подсказывало — беседа могла оказаться не самой безобидной.

— У меня серьезные проблемы, мастер Морозов, — наконец начала говорить девушка. — После того как погиб Верховный жрец, я оказалась в очень затруднительном положении.

— Что тебя связывало с ним? — резче чем хотел, уточнил я.

— На заре моей карьеры я смогла привлечь внимание Верховного. Он выбирал фотографов по своему вкусу, и остановил свой взгляд на мне, — девушка говорила отстраненно, на ее щеках появился румянец. — Не стану врать, что я не была рада такому повороту событий. Для меня карьера самое важное в жизни. Я не хочу до конца дней проработать в ателье и делать фото для паспортов. Или снимать дома для риелторов.

— Я не собираюсь тебя судить, — спокойно ответил я и закинул ногу на ногу.

— Мне давали заказы на особые мероприятия от Синода. Я снимала на фестивалях и официальных приемах. Часть работ публиковались только с одобрения начальства, а некоторые оставались у Федора.

— И что было не так с этими работами?

— Я передавала ему снимки и видео с некоторым… пикантным содержимым. Иногда мне удавалось поймать кое-что очень… — Тоня взглянула на меня с тоской, но я не купился.

— Ты шпионила для Верховного.

— Можно и так сказать, — она заерзала в кресле.

— И за мной тоже следила, верно? — я прищурился.

— Он дал мне такое указание, — не стала врать девушка.

— Как много компромата на меня тебе удалось слить?

Я сказал это спокойно, но в комнате тотчас повисла тягучая напряженная тишина.

— Мне стало понятно, что та съемка, где был убит фанат оказалась сфабрикована, — проговорила Тоня и тут же торопливо добавила. — Но я не стала говорить об этом Федору.

— И почему ты это сделала? — я подумал, что очень удачно включил глушилку.

— Потому что я не дура, — ответила девушка и, несмотря на успокаивающее действие чая, закусила губу. — Мне стало ясно, что вы перспективный проект. Что отличаетесь от других ведьмаков, и это сыграет вам на руку.

— Понятно, — кивнул я.

— Я уже давно в этом бизнесе и вынуждена держать ухо востро. Мне нужен был союзник кроме Верховного.

— Если я тебя правильно понял, у тебя остался какой-то компромат на меня? — уточнил я, не меняя тембра голоса.

Тоня промолчала. Она отвернулась и глубоко задышала.

— Ответь, пожалуйста.

— Да, — девушка бросила на меня затравленный взгляд. — У меня есть некоторые материалы…

— Хотелось бы знать, как ты намереваешься их использовать.

— Никак, — тут же выпалила девушка.

— Тогда зачем собрала? Зачем хранишь? — я склонил голову к плечу в ожидании ответа.

— Потому что… — она запнулась и вскочила на ноги. — Я просто отложила записи в закрытую папку.

— Что ты собираешься делать с этой информацией, дорогая?

Тоня замерла от моего вкрадчивого тона, и ее плечи опустились.

— Я не стала бы вас шантажировать, даже если могла.

— И почему же? Что тебе мешает?

— Ты убьешь меня, — сказала она неожиданно твердым голосом и взглянула в упор. — И сделаешь это без колебаний. Тебе даже не придется обеспечивать себе алиби. Ведь я не важная персона, гибель которой будут освещать в прессе. Я всего лишь…

— С чего ты решила, что я способен убить тебя? Ты ведь не монстр.

Девушка дернулась, будто я собирался ее ударить. Она сложила руки на груди и стало заметно, что ее пальцы подрагивают.

— Ты считаешь меня убийцей людей, — продолжил я и потер переносицу. — Можешь пояснить почему?

— Верховный знал, что ты замешан в перевороте в Мезоамерике. Он считал, что ты опасен. И не только для Воронцова, но для него лично.

Я покосился на сумку девушки и потом встал на ноги. Тоня попятилась, но я прошел мимо и потянулся к ее фотоаппарату, который лежал на барной стойке. Девушка слишком поздно поняла, что я собираюсь сделать и дернулась, чтобы забрать технику. Но я грубовато оттолкнул ее и выставил между нами ладонь.

— Стой на месте, — приказал я и проверил свои подозрения.

Тоня попыталась записать наш разговор, не зная про глушилку. У нее ничего не вышло, но сам факт содеянного вызвал во мне глухую волну раздражения.

— Дай угадаю, ты и в северном крыле вела запись? Провоцировала меня на хамство в отношении тех женщин?

— Все не так, как кажется… — девушка не пыталась подойти ко мне и заламывала руки. — Поймите, мастер…

Я вытащил из устройства флешку и сунул ее в карман.

— Михаил Владимирович, — умоляющим голосом воскликнула Тоня, — позвольте, я все объясню. Я…

Но я не собирался слушать фотографа. Не на секунду не раздумывая вытряхнул содержимое сумки на столешницу и нашел там небольшой включенный диктофон.

— Карманы выверни, — глухо приказал я. — И имей в виду, из комплекса ты не выйдешь, пока я не распоряжусь об этом. У твоей команды изымут все средства для записи…

— Не надо! Прошу! — выкрикнула девица и внезапно свалилась на колени. — Не губите, княжич! Умоляю! Они же уничтожат меня!

Тоня рыдала, враз потеряв весь лоск. Сейчас она походила на напуганную зверушку. По щекам стекали черные от туши слезы. Не замечая их, Тоня смотрела на меня огромными от ужаса глазами.

— А вот это уже интересно, — я вернулся в кресло. — Продолжай. Я готов тебя выслушать.

Девушка икнула и гулко сглотнула. Почему-то решила остаться на месте и не стала подниматься на ноги.

— Я не собиралась… — прогнусавила фотограф и закашлялась. — Могу я пойти умыться.

Я бросил ей льняную салфетку и холодно предложил:

— Высморкайся. Может тебе и не понадобится больше умываться.

Она затряслась от неподдельного страха, а я вдруг осознал, что не испытываю сочувствия. Лишь раздражение оттого, что эта гадина подобралась ко мне так близко.

— Не торопись. У нас много времени, — продолжил я, отпивая чай.

Девушка наскоро утерлась тканью и скомкала ее в пальцах. Потом взглянула на меня исподлобья. Я заметил уже знакомый мне огонек бунтарства в ее глазах.

— Тебе так понравился этот ковер? — хмыкнул я и девушка удивленно осмотрелась. — Если так, то я распоряжусь, чтобы тебя в нем вынесли отсюда.

Тоня поднялась на слабые ноги и подошла к столу. Затем села в кресло и откинулась на спинку.

— Я понял, что ты попала в неприятности. Мы можем обсудить их и возможно даже решить.

— Ничего нельзя исправить, — просипела девушка. — Я не хотела вас подставлять, мастер. Но мне не оставили выбора.

— Кто? — я внутренне напрягся в ожидании ответа.

— Он позвонил мне. И точно знал о ваших похождениях за океаном. Также он намекнул, что убийство Верховного — ваших рук дело. А значит, когда вы узнаете о моей слежке, то уберете меня как свидетеля.

— Логично, конечно, — я пожал плечами и предложил, — Зефирку?

— Он оставил четкую инструкцию, что мне стоит сделать, — продолжила девушка, не заметив моей иронии. — Потребовал, чтобы я завела этот разговор под запись. Хотел, чтобы прозвучало ваше четкое признание.

— Ясно, — кивнул я. — И ты согласилась.

— Я отказалась. И после этого он прислал мне фотографию… — она обхватила лицо руками и мне пришлось встать на ноги и подойти к ней, чтобы взять за плечо.

Терпеть новый виток истерики гостьи не хотелось. Тоня отреагировала мучительным стоном. Потом вынула телефон, быстро нашла нужный файл и протянула мне аппарат. На экране была фотография мальчишки, который сидел на качелях.

— Кто это?

— Мой сын, — девушка вновь шмыгнула носом. — Он живет с мамой, и о нем никто не знает. Точнее, я так думала.

— Понятно, — я уже иначе посмотрел на Тоню и подлил в ее чашку чай. — Ты узнала голос звонившего? Пробила номер телефона?

— Номер одноразовый. Голос был изменен, — девушка робко взглянула на меня. — Я испугалась даже не угрозы. А того, что эта штука оказалась в моей сумке.

Тоня указала на диктофон.

— Он не твой? — я по-новому посмотрел на устройство.

— Там была запись. На первый взгляд ничего особенного. Просто голос человека, который говорит с моим сыном. И обещает моему мальчику легкую смерть. Егорка не понял, что произошло и решил, что дядя с ним играл. Он в порядке. Но тот человек…

— Выродок, — выдал я и скрипнул зубами.

— Простите…

— Но тебе стоило прийти ко мне с этим, — сурово продолжил я. — Сразу же, как это произошло.

— Зачем тебе мои проблемы? — Тоня сжалась, словно я ей снова угрожал.

— Потому что эти проблемы, которые касаются и меня тоже! — я возвел руки к потолку. — Женщина! Тебе угрожали из-за меня. И ты работаешь в команде Морозова. Если для тебя это незначительный фактор, то я считаю иначе.

— Михаил Владимирович, — девушка пораженно уставилась на меня, словно видела впервые, — вы не стали бы помогать мне…

— Без всяких «бы», — оборвал я начавшуюся речь. — Морозовы своих не бросают. И уж тем более, когда какой-то подонок угрожает ребенку.

— Я вам никто, — напомнила Тоня.

— Но почему-то ты не стала выдавать меня в тот раз, когда могла. Пусть ты и хотела что-то выгадать. Я не держу зла.

— Княжич, — гостья приложила руки к груди в молитвенном жесте, — прошу, не губите. Помогите мне, если это возможно. Я все для вас сделаю.

— Прямо все? — я притворился, что раздумываю.

— Я сотру запись с той ночи. Той, которая была снята со скрытой камеры. И другую, где был снят человек, который вышел из склепа.

Тут я даже икнул от неожиданности.

— Так камера работала все это время?

— Да, — потупилась Тоня.

— И ты не отнесла записи никому?

— Нет, — девушка насупилась и бросила на меня мрачный взгляд. — Я работала на Верховного. Он дал мне билет в хорошую жизнь. Но при этом я знаю, каким ублюдком был Федор.

— Понимаю, — не стал уточнять детали жизнедеятельности убитого жреца.

— Мне не было жаль его. Но я не думала, что после его смерти кто-то захочет меня использовать и подставить вас.

Я отпил чай и посмотрел в окно. Облака ленивой пеной текли по небу. Солнце уже катилось к западу.

— Я помогу тебе, — медленно произнес я, взвешивая каждое слово.

— Княжич…- начала было девушка, но я тряхнул головой и продолжил.

— Ты пыталась меня подставить. Практически подвести под топор палача. И хоть я понимаю, что у тебя была на это причина, но вынужден подстраховаться. Я не могу допустить, чтобы ты однажды решила повторить подобный трюк.

— Никогда…

— Я должен быть уверен.

Девушка с готовностью кивнула и ждала продолжения.

— Ты отдашь мне все записи, которые хранила в закрытых папках на всякий случай.

— Хорошо.

— Но это еще не все, — я выдохнул и спросил. — Кто отец твоего сына?

— При чем тут Егорка? — пролепетала Тоня.

— У него есть законный отец?

— Мой Егор — бастард, — побледневшими губами произнесла гостья. — Отец не признал его, и я дала сыну свою фамилию.

— Значит, нет причин, по которым нельзя дать твоему сыну фамилию Морозовых.

— Что?

— Семья даст твоему сыну имя. Император дал нам право принимать бастардов в семью. И в этом случае, когда ты решишь предать нас, то и он пострадает.

— Михаил Владимрович… — Тоня встала, подошла ближе и протянул мне руки.

Я поднялся на ноги и подал ей ладонь. Девушка прижалась к моим пальцам щекой.

— Перестань, — буркнул я.

— Клянусь, что не предам, — шепнула она и я ощутил горячие слезы на своей коже.

Тоня порывисто подалась ко мне, и я ее обнял, мягко похлопав по спине.

— Хватит уже плакать. Я себя ощущаю каким-то монстром.

— Мне надо было сразу прийти, — выдохнула она. — А я так тряслась и боялась и…

— Не стоит об этом. Хорошо, что мы все решили. И знаешь, тебе правда надо умыться.

— Думаете? — невесело усмехнулась девушка.

— Сейчас ты похожа на енота. Что скажут люди, когда заметят тебя в таком виде, выходящей от темного ведьмака?

— Решат, что вы обидели бедную девушку, — согласилась гостья.

— А что еще можно ждать от темного? — я улыбнулся.

Тоня отстранилась от меня и посмотрела прямо в глаза.

— Вы куда более светлый, чем все сидящие в Синоде, — сказала она уверенно. — И многие ведьмаки, что вешают на себя сиятельные ордена, совсем не так добры, как хотят казаться.

— Верю.

— Я это не просто знаю. Я могу доказать.

— Ты поэтому подстраховалась и оставляла компроматы?

— И еще для того, чтобы у Верховного не было так много власти. Ему всегда было мало. Он хотел больше и больше.

Девушка еще раз уткнулась мне в плечо, и я отчетливо услышал, как щелкнул замок входной двери.