Глава 2 · Чудесное воскрешение

Я погостил у Ягини ещё немного, и когда чайник с отваром опустел, засобирался в дорогу:

— Прости, красна девица, но путь до Снежинска ещё долгий.

Хозяйка дома улыбнулась и хитро уточнила:

— Как отвар? Понравился ли?

— Прекрасная вещь, — ответил я и встал из-за стола. — Очень бодрит.

Отвар и правда творил чудеса. После нескольких кружек я словно бы не бродил полдня по лесу. И чувствовал себя бодрым и готовым к дальнейшему походу в город.

— А то остался бы. Я бы баньку истопила, — произнесла Ягиня, но я покачал головой:

— Увы. Спасибо за хлеб-соль и добрый совет, но в городе меня ещё ждет много дел.

Хозяйка дома тяжело вздохнула:

— Ну смотри, добрый молодец.

— Пока Ягиня, — попрощался я. — Авось свидимся.

— Обязательно свидимся, — ответила девушка и проводила меня до порога.

Я вышел из дома, прошел к мотоциклу и сел в седло. Обернулся, помахал рукой стоявшей на крыльце Ягине. А затем завел двигатель и выехал с поляны.

* * *

Обратная дорога пролегала мимо заправки, которая теперь была закрыта. На двери сиротливо висела табличка «Продается». Торгующих у дороги женщин тоже не было. На всякий случай я свернул к озеру и улыбнулся: местные убрали мусор и с поляны и с берега. Я сел в седло мотоцикла и отправился в дальнейший путь. И остаток дороги до города я проехал без остановок.

Снежинск встретил меня баннерами с моей персоной. В нижнем правом углу была черная лента. А под фото шла подпись:

«Прощание с ведьмаком Михаилом Морозовым пройдет в Михайловском Соборе».

Ниже шли даты, когда можно было прийти в собор.

— Много ли народа пришло попрощаться? — с интересом произнес я, рассматривая билборд. Но ответа так и не услышал.

У дома меня ждал сюрприз в виде оравы народа. Люди стояли у ворот, слушая чью-то речь с территории особняка. Многие всхлипывали, другие, не скрывая эмоций, ревели в голос.

Идти через толпу не хотелось. Пришлось обогнуть дом и зайти на территорию со стороны леса. Где я наткнулся на Тихона. Дворовой сидел на траве и что-то тихо напевал. Время от времени он шмыгал носом и вытирал выступившие слезы. Я подкрался к дворовому и едва слышно произнес:

— Ты-то чего раскис? Случилось чего?

Тихон обернулся. Застыл, уставившись на меня, открыв от удивления рот и хлопая глазами. И я, понимая скорую реакцию, поспешно прижал к губам указательный палец, призывая к тишине:

— Ш-ш-ш. Тихо ты. Весь народ на похоронах переполошишь.

Дворовой прищурился, рассматривая меня, а затем ткнул пальцем в сторону особняка и глупо уточнил:

— Коли вы живы барин, то в домовине тогда кто?

Я только пожал плечами:

— Сие мне неизвестно. Может, кирпичи. Или ящик пусть.

Тихон вскочил с травы и снял соломенную шляпу:

— Ну, стало быть, добро пожаловать домой, барин. Другие ведьмаки приехали, косу вашу привезли и сказали, что вы померли. Маришка и Лилия плакали, а я сразу им не поверил. Не мог темный в Лукоморье сгинуть.

Я кивнул:

— Ты оказался прав, Тихон.

Дворовой довольно улыбнулся. Я же свернул в сторону особняка, спрятался у кладбищенского забора и осмотрел двор.

У входа в дом на столе был установлен гроб, рядом с которым стояла семья Морозовых. Денис, Лилия и Маришка были в черном, на плечах повязаны траурные ленты. Неподалёку от них собрались люди, многих из которых я не знал. По одному они выходили к гробу и говорили, как гордятся тем, что близко дружили с темным ведьмаком.

— Много же у меня было друзей, — прошептал я, осматривая толпу. Из собравшихся здесь я узнал только Никона, Виктора, Луля, Лошадчак и наследника императорской семьи. Чуть поодаль, в тени деревьев, стояли, тихо о чем-то переговариваясь, ведьмаки. К ним-то я и направился. Накинул на голову капюшон. Осторожно прокрался вдоль покосившегося металлического забора, вышел к ведьмакам.

— Прощай, брат, — глядя на гроб, с грустью произнес Пожарский. — Теперь ты в лучшем из миров.

Я довольно улыбнулся, вспомнив, где мне недавно довелось побывать. И произнес:

— Этот мир и правда самый лучший.

Ведьмаки обернулись, и я снял капюшон, довольно глядя на вытянувшиеся от удивления лица.

— Миша? — глупо произнесла Марья Пожарская.

— Ага, — подтвердил я. — Он самый.

Ведьмаки удивлённо переглянулись:

— Точно Морозов? — уточнил Олег

— Вроде, — неуверенно протянул Иван. — Вегвизир молчит.

— Может быть, он с самого Лукоморья за нами по следу притопал? — усомнился Олег. — Тамошних тварей вегвизир тоже не чувствует.

— Так далеко прошел? — удивилась Алина.

— Да я это, — успокоил я собравшихся. — Мы с Пожарским и Шереметьевым не так давно были в бане и обговаривали поездку в Лукоморье. В деревне староста выдал нам проводников, и они…

Товарищи снова переглянулись:

— Вроде он, — произнесли Иван и Марья.

— Я живой, — заверил я ведьмаков. — Розовый и теплый.

— Но… как? — пискнула Алина. — Какая-то тварь утащила тебя в лес, а когда нашли поляну, там была только лужа крови и коса. И мы решили…

— Та тварь была сыта и хотела со мной поиграть. Мне удалось вырваться и спрятаться в лесу. А потом вернуться, — рассказал я заранее заготовленную историю.

— А как же кровь?

— Видимо, она поймала Проньку и разорвала его, — с грустью в голосе ответил я.

Про Воронцова, который сменил личину и ходил с нами по Лукоморью, я решил умолчать.

Этих аргументов хватило, чтобы через секунду я оказался среди вмиг повеселевших друзей, которые обнимали меня и хлопали по плечам:

— Я очень рад, брат, — глухо произнес Пожарский.

Я усмехнулся и позволил Ивану сгрести меня в охапку.

— Дружище, — срывающимся от эмоций голосом, пробормотал он.

Алина прильнула ко мне сразу же, как приятель отошел.

— Глазам не верю, — заговорила она осипшим голосом. — Мы ведь вернулись за тобой. Искали…

— Знаю, — я погладил девушку по волосам. — Вы не могли мне помочь тогда.

— Правда? — ведьмачка посмотрела мне в глаза и показалось, что она стала немного взрослее с нашей последней встречи.

— А где Суворов? — насторожился я.

— Ушел после того, как мы притащили от Михайловского собора пустой ящик, — усмехнулся Олег и пожал мне ладонь. — после той одержимости за ним решили какое-то время понаблюдать.

— Иди сюда, горемыка, — Марья обняла меня так же крепко, как и брат. — Не зря мы мотоцикл оставили?

— Не зря. Спасибо.

— Не верилось, что тебя похоронят, — добавила Марья.

— Это очень хорошая примета, — подбодрил ее я. — Долго жить буду.

Ведьмаки довольно рассмеялись. Это вышло достаточно громко и испортило похороны.

Мужчина лет сорока, который как раз говорил речь, обернулся в нашу сторону, и строго произнес:

— Молодые люди, имейте совесть. Умер ваш друг и коллега. А вы хочет и веселитесь.

Ведьмаки расступились, я же вышел вперед и произнес:

— Слухи о моей смерти сильно преувеличены. Кстати, с кем имею честь беседовать.

Этого хватило, чтобы мужик застыл, глядя на меня и беззвучно открывая и закрывая рот, словно рыба. А затем тяжело плюхнулся на землю и завалился на спину, раскинув руки. Я же направился к гробу.

Собравшаяся за воротами толпа ахнула и взорвалась криками радости и ужаса.

— Не умер… воскрес… — предположил кто-то в толпе за спиной, а затем внезапный крик разрезал напряженно гудящее пространство, — Он вернулся! Спаситель возвратил нам нашего героя!

Я же развернулся и поднял руки в приветствии и крикнул:

— Даже Преисподняя не может удержать темного ведьмака!

— Кто вы такой?

Крепкий парень в белой сутане заступил мне дорогу к гостям, где были наследник императора и верхушка Синода и нервно уточнил

— Михаил Морозов, собственной персоной, — я развел руки в стороны, чтобы показать, что не собираюсь нападать.

— Это упырь… перевертыш… двойник… — по толпе прокатился шепот.

— Я настоящий, — терпеливо пояснил я и повернулся к камере. — Из плоти и крови. Ведьмаки, которые собрались здесь, подтвердят.

— Я тоже, — послышался знакомый хриплый голос.

Из толпы вышел Виктор. Антимаг остановился, несколько секунд смотрел на меня, а затем заключил:

— Он живой. Добро пожаловать домой, мастер Морозов.

Круглов шагнул вперёд, протянул ладонь, и я ответил на рукопожатие. А через секунду передо мной появился сияющий Никон и сгреб в охапку. Его не смущала моя пыльная одежда и помятый вид. Мужчина сдавил меня так крепко, что хрустнули ребра.

— Полегче, — выдохнул я.

— Живой! — выкрикнул жрец. — Свидетельствую перед Спасителем, что Михаил Морозов жив!

Какая-то женщина в темной одежде подбросила вверх букет из гвоздик и вслед в воздух взлетели другие цветы, траурные ленты и черные шляпки. Народ ликовал, а я подумал, что выбрал лучший способ вернуться. Теперь меня точно не удавят шелковым шнурком, чтобы потом аккуратно впихнуть в пока еще пустующий гроб.

Ко мне решительно подошел Денис и ухватил за плечо, впиваясь пальцами до боли.

— Живой, — глухо проговорил он и окинул меня подозрительным взглядом.

— Местами, — ухмыльнулся я и посмотрел ему за спину.

Маришка сорвала с головы черную кружевную косынку и качнулась в мою сторону. Но стоявшая рядом Лилия Владимировна ухватила компаньонку за руку. Я не мог рассмотреть лицо секретарши за непроницаемой вуалью. Но заметил, как часто поднимается при дыхании ее грудь. Мне удалось ей улыбнуться и кажется, она все поняла. Коротко мне кивнула, уронила букет из белых лилий, развернулась и зашагала прочь. Я смотрел на ее напряженную спину, на сжатые кулаки и думал, что никогда еще мне не хотелось пойти следом, обнять ее и вдохнуть аромат светлых волос. Федор прытко подхватил Водянову под локоть, когда девушка поднялась по ступеням, и помог войти в дом.

Кто-то из доков в белой рясе Синода вышел к воротам и произнес, перекрикивая радостный гомон:

— Подданные Империи! Сегодня мы все стали свидетелями истинного чуда. К нам вернулся любимый всеми народный ведьмак, Михаил Морозов.

Синодник сделал приглашающий жест, и я приблизился к нему. Брат шагал рядом и казался бледнее обычного.

— Мне удалось выжить, — сказал я, когда овации стихли. — Благодаря моим друзьям, которые не сдавались и искали меня. Они истребили нечисть, которая могла меня добить. И я очень им за это благодарен, — я коротко поклонился Шереметьевым и Пожарским.

Толпа взревела, а ведьмаки вышли к нам и склонили головы, позируя перед камерами. Я же подождал несколько минут, ожидая, пока утихнут крики и продолжил:

— Спасибо моему дорогому другу Никону, мудрые советы и молитвы которого помогли мне вернуться.

Жрец оказался рядом со мной и заулыбался.

— И спасибо Спасителю!

На мгновенье над толпой воцарилась тишина, и я продолжил:

— Я вернулся, чтобы вершить дела во славу его и для пользы Империи и ее подданных.

Кажется, последние слова были правильными, потому как люди принялись аплодировать. Сын императора взирал на меня с мрачной неприязнью, которая сменилась на нейтральное выражение, как только к парню повернулись камеры.

Парень поднял ладонь, привлекая внимание и неспешно подошел ко мне. Встал рядом и обнял за плечо. Это смотрелось со стороны почти дружески, но от наследника разило холодом.

— Империи повезло. Народный ведьмак снова с нами, — громко провозгласил венценосный гость, и после недолгих оваций откланялся, а потом пошел по дорожке к выходу.

Я вдруг подумал, что мне стоит быть с ним осторожнее.

— Мой брат вернулся, — взял слово князь Морозов. — Я счастлив разделить эту радость с каждым из вас. Но я думаю, что Михаилу нужен отдых и возможно лекари.

В мою сторону двинулась Лошадчак, но на ее пути встала Маришка, которая обманчиво мягко ей улыбнулась. От этого блогерша заметно вздрогнула и попятилась.

Компаньонка подошла ближе и взглянула на меня влажными от слез глазами. А потом она посмотрела на князя, и тот кивнул, словно давая ей разрешение на что-то. Девушка оттеснила от меня Никона и слегка коснулась кончиками пальцев моей ладони. Между нашей кожей возникло тепло, которое тут же растаяло.

— Сейчас мы просим нас простить и позволить остаться наедине с нашим дорогим Михаилом Владимировичем. Он обязательно расскажет всем о своих приключениях и о том, как смог вернуться. А также, мы официально подтверждаем, что Русалья неделя примет всех желающих, кроме тех, кто поспешил вернуть билеты. И да, эти билеты будут проданы по двойной цене, а разница пойдет на благотворительность.

— На храм? — спросил кто-то из толпы.

— На детей, которые нуждаются в заботе, — ответила Маришка и вновь бросила на меня короткий обжигающий взгляд. — Морозовы не оставят в беде своих. А свои для нас не только те, кто носит фамилию.

Я удивился этой формулировке. Но похоже, в мое отсутствие здесь выработали стратегию поведения.

Охрана Синода не сразу смогла справиться с толпой. Люди не хотели уходить и мне пришлось встать рядом с пустым гробом и принять от гостей поздравления и уверения в добрых пожеланиях.

Лошадчак все же решилась подойти, но ограничилась дежурными фразами.

— Дешевый спектакль, — проворчал Луль и побрел прочь, пьяно покачиваясь. Кажется, чудесное воскресешение расстроило его больше моей предполагаемой гибели.

Долгорукий сухо сказал:

— Поздравляю…

— С тем, что я не умер? — уточнил я.

— Именно, — скривился мужчина и направился в ожидающей его машине.

Никон сиял как начищенный самовар. Время от времени он пожимал мое плечо, словно убеждаясь, что я действительно реальный и нахожусь здесь. Как только поток желающих подойти ко мне иссяк, а камеры перестали сверкать вспышками, я выдохнул.

— Воскресать очень утомительно, — сказал я.

— Ты мог позвонить, — упрекнул меня Денис и тотчас изобразил улыбку, глядя на приблизившихся ведьмаков, которые чуть раньше несли гроб.

— Увы, телефон сейчас лежит где-то в траве Лукоморья.

— Плакали мои планы стать первым ведьмаком, — протянул Иван и посмотрел на стоявшего рядом Дениса. — Мы переживали, что семья Морозовых будет лишена титула.

— Из-за этого не стоило беспокоиться, — князь устало улыбнулся. — Михаил Владимирович перед отъездом порекомендовал в семью нового бастарда, и я успел принять парнишку и дать ему Фамилию. Так что сейчас официально в семье трое Морозовых.

Я подумал, что поторопиться Дениса заставили обстоятельства. Но не мог его за это судить. Наверняка и сам бы поспешил, если брата не стало.

— Так это правда? — Алина нахмурилась. — Вы будете принимать в семью посторонних?

— Чужих не бывает, — назидательно заявил Никон, вклиниваясь между мной и друзьями. — А теперь, дорогие мои, я вынужден попросить вас дать Михаилу Владимировичу отдохнуть.

— С вами отдохнешь, — проворчала Марья, но компания попрощалась и покинула территорию особняка без лишнего шума.

— Созвонимся, — одними губами произнесла Алина, когда они уже были у ворот.

Я кивнул ей и тяжело вздохнул, поворачиваясь к брату.

— Не стану говорить, что ты поступил необдуманно, отправившись с этими авантюристами в лес и не сказав про это никому, — произнес он негромко. — Понимаю, ты надеялся, что дело будет несложным. И по этому поводу хочу добавить…

— Ты такой душный, братец. Я вернулся с другой стороны. Мог бы просто сказать, что рад меня видеть.

— Что ты сказал?

Парень двинулся ко мне, но развитию конфликта помешал Никон:

— Господа, не стоит давать пищу для сплетен, — быстро попросил он и кивнул в сторону журналистов, которые собрались чуть поодаль и вели репортажи на фоне особняка. — Возвращение темного сейчас самая горячая тема. Нам надо обсудить и решить, что будет говорить…

— Это ваша работа, — отмахнулся я. — Мне все равно, как Синод все это обставит. Но сделайте так, чтобы вы, — мой палец уперся в грудь жреца, и я продолжил, — оказались в выгодной позиции. Вы не просто куратор темного ведьмака. Вы мой советник.

— Верно, — мужчина расплылся в счастливой улыбке.

Мне подумалось, что он на самом деле один из немногих, кто был искренне рад чудесному воскрешению. Пусть у него были личные причины, но я был доволен присутствию Синодника.

Потом оглянулся в сторону Маришки, которая с важным видом разговаривала с княжной Серовой. Та ощутила мое внимание, обернулась и сдержанно поздоровалась. Покосилась на Дениса, будто ждала одобрения.

— Мне стоит переговорить с дамами, — сообщил Никон и пошел к девушкам.

Князь раздраженно отвернулся к пустому гробу и заявил:

— Он обошелся в целое состояние.

— Думаешь, его примут по гарантии обратно в магазин?

— Все шутишь, — парень пнул цветок, который сиротливо лежал на дорожке. — Но вся церемония была за счет Синода. Они решили сделать семье последний подарок.

— Я им его верну. В самую глотку засуну, — я многообещающе улыбнулся.

— Ты о чем? — не понял он.

— Простое задание, которое нам повезло увести у Воронцова, оказалось убийством кошки Баюна. А ее очень сложно убить.

— И?

— Вместе с проводниками с нами отправился мальчишка из Синода, который должен был провести ритуал и усыпить кошку. После того, как нечисть убьет всех нас, — продолжил я.

Денис недовольно поджал губы:

— Ты должен был это предвидеть. Слишком уж просто все выходило.

— Дядюшка передавал тебе привет, — сменил я тему разговора.

Парень заметно побледнел и оглянулся в сторону склепа.

— Ты ведь в него собирался поместить мой гроб? А круг из охранных рун стер? — уточнил я.

— Ты правда умер и воскрес? — прямо спросил Денис и уставился на меня колючими глазами.

— Не умер, — не стал лукавить я. — Просто сходил в гости и вернулся. Но подробности тебе знать не обязательно. У Александра все хорошо. Жив, здоров.

Денис промолчал. Я же уселся на скамью, которую предусмотрительно поставили для родственников усопшего. — Я сделал то, что должен был сделать.

— Тебе стоит знать, что император дал официальное разрешение на принятие бастардов. Благодаря тебе и твоему интервью на видеорегистратор такси.

— Значит, теперь ты считаешь меня полезным Морозовым? — поддел я и заметил, что брат стал казаться старше.

Под его глазами залегли тени, складки вокруг рта углубились. На виске появилась прядь седых волос. Или мне это только казалось.

— Я правда рад, что ты вернулся, — парень сел рядом со мной и вытянул длинные ноги.

— Спасибо.

— Но в дом тебе пока нельзя, — с неохотой пояснил князь. — Лилия все еще опасна для тебя.

— Или я для нее, — задумчиво проговорил я и уточнил, — Ты ведь знаешь о ее контракте с семьей? Что в нем особенного?

— Почему ты решил, что там есть что-то особенное? — нервно спросил Денис.

— Потому что она сирена. Она может убить любого из нас, и отец оставил ее в доме. У него должны быть на это веские причины.

— Ты говоришь о нем, будто… — парень запнулся и пригладил волосы.

— Будто он мой отец, — произнес я ровным голосом. — И я хочу знать условия контракта Водяновой с нашей семьей.

— Отец дал ей покровительство взамен обещания.

— И какого же? Что Лилия обещала Владимиру Морозову?

— Спроси у нее сам, — неожиданно зло бросил Денис и встал со скамьи. — В конце концов, это ее право — говорить тебе или нет.

— Прямо сейчас спросить? — ядовито уточнил я.

— Ты хоть понимаешь, насколько все усложнил?

— Попробуй это пережить, — я закрыл глаза, подставил лицо солнечным лучам и лениво поинтересовался, — Как считаешь, Никону пойдет мантия Верховного?

— Ты играешь с огнем, — помрачнел Денис. — Именно так вел себя мой отец.

— Наш, — буднично поправил я князя. — Он пошел на большие жертвы, чтобы сохранить семью. И нам стоит продолжать его дело.

— Играешь с огнем, — повторил брат и пошел в сторону дома.

Я лениво осмотрел фасад особняка, заметив, как в окне второго этажа качнулась занавеска. В груди защемило от неясной тоски и стало понятно — пора уезжать.

Ко мне подошла Маришка и порывисто ухватила за руку. Ее пальцы показались мне оголенными проводами. Правда, почти тотчас это ощущение пропало.

— Я думала, что тебя больше нет, — ее голос был слегка осипшим. — А Лилия Владимировна сказала, что ты просто ушел в другой мир, где тебе лучше.

Я улыбнулся:

— Мне лучше здесь. Потому и вернулся домой.

— Но пока придется пожить в городской квартире. Давай поедем туда, — девушка улыбнулась и добавила, понизив голос, — Хочу скорее тебя обнять. И чтобы никто на это не смотрел…